Порядок подчинения (ЛП) - Браун Дейл - Страница 68

Президент, его жена и их дочь были надежно пристегнуты ремнями к плюшевым сиденьям с высокими спинками в переднем отсеке летного состава главной палубы самолета площадью 4600 квадратных футов. Президент был крупным, красивым молодым человеком из того, что многие насмешливо называли штатом «Освобождения» — многие фермеры и сельские жители, шутка которых заключалась в том, что, как в фильме, мужчины находили свиней более привлекательными, чем женщин. Он был одним из самых молодых и популярных политиков этого штата и одним из самых молодых руководителей Соединенных Штатов. Несмотря на его частую предвыборную кампанию и кадры в новостях, где он бегает трусцой по беговой дорожке на Южной лужайке, он явно запыхался, пробежав тридцать четыре ступеньки воздушной лестницы, чтобы попасть в NEACAP. Но было ли это от физического напряжения или от страха быть вызванным из Белого дома секретной службой, сказать было трудно. Его жена, в отличие от него, ничуть не запыхалась. Гораздо ниже ростом, чем ее муж, стройная и подтянутая, с профессионально осветленными волосами до плеч и голубыми глазами, Первая леди была очень умной и очень походила на своего мужа. Часто говорили, что сочетание этой почти неразделимой пары было намного больше, чем сумма их частей. Многие супружеские пары в Белом доме по разным причинам управляли совместным пребыванием, но, хотя она не занимала официальных постов и не возглавляла никаких комиссий, кроме церемониальных, в этом Белом доме не было сомнений, что президент и его жена представляли собой очень мощную силу, с которой приходилось считаться.

Всего через несколько мгновений после взлета первая леди повернулась к их единственному коллеге Майклу Дж. Лифтеру, советнику президента по национальной безопасности, и спросила: «Что это было за нападение в Европе, Майкл? Что-то случилось с Россией и Молдовой?» В глазах президента мелькнул вопрос его жены, и, возможно, в нем был намек на раздражение от того, что она высказалась раньше него, но он повернулся к Лифтеру и молча ждал его ответа.

Лифтер, чуть выше Первой леди, темноволосый и угловатый, взглянул на коммуникационную панель на столе перед ними. «Как только откроются каналы связи «воздух-земля», я сообщу нам последние новости», — ответил он, обращаясь к ним обоим. «Я получил сообщение, что Украина подверглась атаке российских крылатых ракет и что в этом может быть замешано ядерное оружие».

«Боже мой», — ответила первая леди. «Это ужасно… это должно быть подтверждено немедленно. Я надеюсь, Величко окончательно не перешел грань».

«Группе связи потребуется несколько минут, чтобы подключиться к системе и подготовить отчет о ситуации», — сказал Лифтер. Он был бывшим морским офицером и давним военным атташе при Белом доме и был очень хорошо знаком с взаимодействием между военной и гражданской частями цепочки командования. Информация относительно свободно и быстро передавалась между военными пользователями, особенно внутри службы, но она передавалась менее эффективно между службами и, в большинстве случаев, очень плохо между военным и гражданским секторами. Первая пара, например, никогда бы не запросила или не приняла стандартный NMCC SITREP, или Отчет о ситуации в Национальном военном командном центре — в нем было столько сокращений, что это повергло бы обоих выпускников Лиги плюща в настоящий ажиотаж. Это должно было быть сведено к удобочитаемому формату отчетности, а на это требовалось время. «Как только мы поднимемся выше десяти тысяч футов,» сказал Лифтер, добавив определенную цифру, которую, как он знал, пара могла понять, — экипаж сможет отстегнуться, и все станции подключатся. Это займет всего несколько минут.»

Пока они ждали, врач экипажа вышел вперед, чтобы осмотреть президента и первую леди — у него в анамнезе были периодические приступы воздушной болезни, — а другой член экипажа раздал карточку со списком членов экипажа на борту и удобствами, готовыми к предоставлению в распоряжение президента. Летный экипаж состоял из восьми человек — четырех пилотов, двух штурманов и двух бортинженеров в две смены, — бортпроводников из десяти человек, охраны из десяти человек — все секретная служба, морских пехотинцев нет, — военного экипажа из сорока человек, секретарского персонала из шести, консультативного персонала Белого дома из восьми человек, команды компьютерных операций из двух и медицинского персонала из четырех. Только президент, первая леди и советник по национальной безопасности добрались до NEACAP, когда прозвучал сигнал тревоги. «Разве на борту не должно быть больше членов кабинета министров? Как насчет министра обороны? Где дон Шеер?»

«Сэр, во время боя по полной боевой готовности всегда маловероятно, что кто-либо, кроме тех, кто находится на расстоянии вытянутой руки от президента, когда-либо совершит побег», — объяснил Майкл Лифтер. «Экипаж воздушного командного пункта тщательно подбирается из-за его способности командовать вооруженными силами в случае чрезвычайной ситуации. На самом деле он не предназначен для того, чтобы быть летающим Белым домом».

«Это как летающий бункер Гитлера», — сказала Первая леди вполголоса, почти с отвращением. Она придвинулась ближе к мужу и прошептала: «Нам нужно немедленно связаться с доном Широм и Харланом Гриммом. Мы не можем слишком долго отсиживаться с проклятыми военными». Гримм был государственным секретарем и близким другом Первой Пары.

«Я знаю, дорогая, я знаю», — сказал президент. «Давайте все же позволим мальчикам делать свою работу». Первая леди откинулась на спинку своего кресла и окинула Лифтера нетерпеливым взглядом.

Конечно, офицерам и техникам в зоне C-3-I (командование, контроль, связь и разведка) NEACAP не требовалось «нескольких минут» или отстегиваться, чтобы выполнить свою работу — информация могла поступать из всех точек земного шара, независимо от того, насколько высоко или низко летал NEACAP — и за гораздо меньшее время, чем предсказывал Лифтер, бригадный генерал ВВС, начальник отдела связи NEACAP, передал ему отчет, в котором сообщил, что боевой штаб готов поговорить с президентом в боевом штабе конференц-зал. Президент и Лифтер поднялись и направились обратно в конференц-зал; Первая леди ловко встала позади своего мужа и впереди Лифтера, пока стюард вел их на собрание.

Старшим военным офицером на борту NEACAP был генерал-лейтенант ВВС Альфред Тарентум, пятидесятисемилетний командующий Восьмыми военно-воздушными силами, основным командным подразделением Военно-воздушного командования США, с военно-воздушной базы Барксдейл, штат Луизиана. Начальник боевого штаба NEACAP был выбран Объединенным комитетом начальников штабов и министром обороны на основе характера текущей чрезвычайной ситуации в мире, а также списка ротации старших офицеров вооруженных сил; Тарентум, как командующий номерными военно-воздушными силами ВВС, отвечающий за все бомбардировщики и штурмовики, был самым высокопоставленным экспертом по военно-воздушным силам, доступным для несения службы отдельно.

Поскольку самолеты NEACAP уже несколько лет не направлялись на боевое дежурство в Вашингтон (NEACAP сопровождал президента во время поездок за границу, но в остальном использовался редко после окончания холодной войны), а также поскольку Tarentum базировался в Луизиане, а не в Вашингтоне, президент и очень немногие другие в Белом доме действительно знали его — это никого не успокоило, когда он начал свой брифинг: «Господин Президент, мэм, адмирал Лифтер, я генерал-лейтенант Аль Тарентум, старший офицер штаба боевых действий, и у меня есть ваш отчет о ситуации.» Он не стал ждать или ожидать каких-либо других комментариев, а сразу приступил к своему брифингу:

«Около двенадцати минут назад, примерно в пять часов пополудни по московскому времени, примерно сто российских бомбардировщиков нанесли удары крылатыми ракетами большой и малой дальности и гравитационными бомбами по целям на Украине, в Молдове и Румынии. Некоторые из этих атак включали крылатые ракеты, вооруженные ядерными боеголовками малой мощности, которые обычно известны как устройства с усиленным излучением или нейтронные бомбы»