Ох уж эта жизнь молодая да сельская! Или жизнь после жизни (СИ) - Ленина Егорина - Страница 12

Как могла, я объяснила что к чему. У паренька загорелись глаза от предвкушения новой игры. Спустя полчаса разглядываний, мы тихонько развернули на столе мини ферму. Я издавала похрюкивания и иго-го-канья, а Владимир "скармливал" деревянным животным деревянные же овощи.

Конструктор был немного туговат. Я пыхтела пока пыталась достать из треугольника серединку и рассказывала стишки, чтобы не ругаться. Ребенок ведь! Его мама мне потом сделает за это физическое замечание. Хотя, она мне и так его сделает, когда услышит от сына один из стишков. Не подумайте плохого! Агния Барто никого до плохого не доводила. Просто я чуть-чуть изменила ее произведение.

- Уронили мишку на пол, - пытаюсь выдавить фигурку.

Оторвали мишке лапу, - чуток дело пошло.

Оторвали мишке ушко - поднажала я.

И пришили вместо брюшка. - пискнула я, когда прищемила кожу указательного пальца.

- Это на зелья нужно? - заинтересовался Владимир.

- Что именно? - не поняла я.

- Ну, части медведя отрывать. - пояснил ребенок. - Мама животных не обижает. Только растения собирает. Хотя, для тебя отвары делала на улитках.

- Фууу! - я возмутилась. - И я это пила?!

- Я пошутил. - тихо засмеялся этот приколист. - Все же девчонки боятся слизняков и червяков. Вот я - не боюсь! - гордо поднял он свой маленький нос.

- Я вообще-то тоже не боюсь! - показала я ему язык. - Надо бы тебя на рыбалку с собой взять. Вот и убедился бы.

Спустя час проснулась Марита и тихо позвала маму. Я вошла к ней с тряпичной куклой и, объяснив, куда мама ушла, вручила девочке игрушку. Потрогала запястьем ее лоб. Не горячий-это хорошо. Затем, развела отвар на кухне и напоила больного ребенка. Потом в ход пошел бульон из супа, который я нашла на шестке. Марита, как мне показалось, даже не заметила, что я в нее что-то вливаю. Все внимание привлекло вышитое гладью лицо куклы.

- Ее Маша зовут. Я внутрь напихала сухой ромашки и мелиссы, поэтому она сеном пахнет.

На мои слова девочка только улыбнулась и прижала куклу к себе. Через непродолжительное время она снова уснула, а я и Владимир сели на кухне пить чай с карамельными яблоками.

Наступил вечер. Марита проснулась и захотела к нам. Но мы решили посидеть у нее в комнате. Владимир хвастался игрушками и смешно изображал звуки животных. Девочка играла с тряпичными волосами куклы и слушала сказку про красную шапочку.

- Странная эта девочка. - под конец моего рассказа отметила Марита.

- Почему? - не поняла я.

- Ну волки же не разговаривают. Ты разве не знаешь?

- Знаю. Но это же сказка. Там может быть все, что угодно. - и подтвердила свои слова сказкой про колобка.

Дети веселились вовсю, доказывая мне, что живого хлеба не бывает. Я, в свою очередь, со всей серьезностью поведала о том, что таких колобков я на завтрак ем каждый день. Надеюсь, я не поломала психику детям.

Вот в такой веселой обстановке нас и застали Василена и папа, которые вернулись привезя на телеге целый стог разнообразных трав. Отец разгрузил телегу и, смущаясь, поцеловал знахарку в щеку. Глядя на это в окно из комнаты детей, мы с Маритой переглянулись, а Владимир поскакал докладывать о наших посиделках.

Всю дорогу домой я улыбалась, смотря на краснеющего отца. Хоть сейчас он не гнал лошадь. А не то пришлось бы мне снова за мазями к травнице бежать.

Только после ужина я решилась спросить:

- Почему Василена раньше не обращалась за помощью? Ведь видно, что ей тяжело одной с детьми. Да и работа у нее ненормированная.

Несколько раз я видела, как она обходила больных уже в сумерках.

- Сильная она. - с теплотой в голосе отозвался отец. - Росла без родителей у бабушки, а та воспитывала внучку в строгости и под себя. И знания все передала уже в процессе, как ты говоришь.

- Не поняла. - я потрясла головой. - Ее бабка что, таскала ребенка по больным что-ли?

- Ну да. В двенадцать первые роды приняла и за тяжелыми больными могла уже ухаживать. А уж сколько обуви она истоптала в поисках целебных трав и кореньев... - спокойно как-то объяснил мне папа. - Ты не смотри так! Всегда детей приучают к ремеслу с малолетства. Меня отец учить начал с пяти лет.

- А чему ты Олену учил тогда? - поинтересовалась я.

- Ничему. Я ж не умею женскими делами заниматься. А к другим она не шла учиться. Точнее я ее отводил, но она там только в стороне стояла да в пол смотрела. Нелюдимая она была. - вздохнул он.

- Как только она решилась к хмырю-то идти свататься. - удивилась я.

- Не знаю. Только по весне она и со мной не общалась уже. - вспомнил отец. - Все в окно глядела.

- Ладно, папуль. Я-то с тобой разговариваю. И замуж не пойду. С тобой всегда жить буду! - я рассмеялась, глядя на вытянутое лицо папы. - А кто корову домой привел? - поменяла я тему. - Ты с Василеной успел что-ли?

- Нет. Это Тихона я попросил. Хороший он мужик. Помогает, если сильно нужно. - ответил папа и начал собираться на вечернюю дойку.

Ну и хорошо. Хоть с соседями свезло.

На утро я ушла к Аглае за очередными сплетнями и узнала о возможной подработке для отца.

Как обычно за чаем мы обсуждали всех и вся. Аглая говорила, я же, иногда, задавала уточняющие вопросы.

- Представляешь? В семье бочкарей-то вчера такое было! - всплеснула соседка руками.

- Какое же? - ради вежливости спросила я, а Аглае только это и нужно было.

Опуская охи и ахи я поведаю кратко.

На другом от нас конце села живет семья. Глава семьи ведет свое дело по производству бочек. С женой у них двое сыновей - Игнат и Пронька. Те еще разбойники. Не хотят отпрыски работать спокойно, зато суету наводить они первые в очереди. Хотя не буду нагнетать - основная часть изготовления бочек как раз на них и лежит. Просто нрав взрывной и скуку не любят.

Вот, в очередной раз, они вместе со своими дружками из соседнего села задумали очередной розыгрыш - ограбить возвращающихся из города купцов, ну а потом, вернуть им все, что взяли. Весело же! Правда, так подумали только они.

Налет на телеги и ограбление прошли успешно. Только охламоны эти не учли, что сами-то они были пешими, а вот купцовы сыновья на конях. Те догнали да проучили слегонца этих весельчаков. И, в оплату за доставленные неудобства, запрягли парней сначала сложить на телеги все, что они раскидали, а потом с телег разгрузить во двор купца. И вот там-то и настигла обоих парней стрела амура.

Дочка у Серафима-купца была на диво как хороша. Высокая, стройная, загорелая, кареглазая блондинка. Была она русой, но солнце каждое лето выжигало пигмент ее волос. Девчонке всего пятнадцать. Хотя Игнату только семнадцать, а Пронька на год его младше. Вот и глазели оба на такую красоту.

Дома уже, в тайне друг от друга, просили своего отца женихаться идти к купцам. Отец же, обоим по шеям настучал за очередные проделки, а сватовство отложил на два года. Минимум! Потом уже парни между собой передрались и перепортили банные шайки и скамью. Шайки-то они сделают сами, а вот скамью делать отказываются. Потому как Пронька Игнату только один раз ей по спине съездил, а Игнат Пронькину голову между ножек скамьи воткнул. И кто из них больше виноват, что она разлетелась на части, решать они не берутся.

Услышав все, что нужно, я попрощалась с соседкой и побежала за отцом. Ну когда еще на великое побоище посмотреть получится?! Да и заказ на работу столяру может перепасть.

Пока папа беседовал с Вероном-бочкарем, я разглядывала побитые физиономии братцев. Следы великой битвы остались только на них.

- Вам бы к травнице сходить за мазью от ушибов. - посоветовала я.

- Да не, - отмахнулся Игнат. - Мы ж постоянно что-то себе набиваем. Запасы имеются.

-Это батя не дает замазать. Чтобы не побежали к Вериоке. - вздохнул Пронька. - Чтоб не напугать ее. Вот и сидим в своем дворе, да носу не кажем на улицу.

- Эх вы! Бедолаги! Хоть бы узнали-нравится ей кто из вас или нет. - я только покачала головой. - А ну как у нее есть уже кто на примете? Да спокойный и деловитый, в отличие от вас.