Черный лебедь, ставшая матерью принцессы-лебедя. Том 1 - Аперта - Страница 15

Лучше бы она была дочерью от другой женщины, тогда бы я могла хоть как-то понять возникшую ситуацию. Родная мать скончалась в муках, так разве брату не следует проявить хоть немного жалости к появившейся на свет малышке?! Денег – куры не клюют, власти – хоть отбавляй! Было бы только желание, и малютка оказалась бы окружена любовью и заботой. В моей душе вспыхнула лютая ненависть к тирану, которого я даже никогда не видела.

Этот ребенок выглядел невероятно милым, даже с клювиком и перепончатыми лапками!

Я замахала крыльями, словно пытаясь таким образом остудить свой гнев. Возможно, из-за того, что я вскрикнула слишком громко, Ханиэль обернулась и, едва приоткрыв клювик, улыбнулась. Не знаю, могут ли лебеди улыбаться, но на мгновение мне показалось, что я вижу ее улыбку.

После некоторого замешательства мне вдруг кое-что пришло в голову. Подытожив все только что услышанное от Селлены, я внезапно ощутила проблеск надежды.

Селлена сузила глаза и пожала плечами, словно давая понять, что ничего абсурднее моих слов в жизни не слышала.

Рассказывать что-то подобное столь спокойным тоном!..

Селлена, которая с таким энтузиазмом повествовала о сожженном на костре похитителе, потушила мой последний проблеск надежды. Подобно утке на вертеле, которая долго доходит до стадии готовности, она вдруг запоздало заметила мое растерянное лицо:

Не отдавая себе в этом отчета, я холодно отдернула крыло, которое протянула, чтобы обнять Ханиэль. У меня и так была тяжелая жизнь, поэтому я совершенно не горела желанием влезать в эту безумную историю.

Еще больше мне претила мысль стать подкоптившимся на огне черным лебедем.

– И каковы результаты?

Голос восседавшего на троне Ласида звучал холодно. Даже не взглянув на четвертого принца Теннона, стоявшего перед ним на коленях, он продолжил просматривать письма посланников.

– Ваше величество…

– Я спросил, каковы результаты.

Блеск золотого трона померк перед красотой и величием его владельца-императора. Теннон, полностью подавленный этой царственной аурой, замер в оцепенении, и лишь увидев взгляд своего брата Кирэля, который призывал его рассказать все как можно скорее, открыл рот и, заикаясь, начал:

– К-кажется, Лоам загипнотизировал служанок принцессы. Они помнят, как он вошел в покои Ханиэль, но после этого их воспоминания обрываются. Единственное, что они сказали, это то, что у них очень болели головы, словно вот-вот взорвутся…

– Ясно, тогда отруби их.

– …

– Какой толк носить на плечах голову, которая лишь болит и не в состоянии ничего запомнить.

Ласид поднял холодные глаза, словно говоря что-то само собой разумеющееся. Кроваво-красные, самые алые среди всех братьев, они не выражали никаких эмоций.

– И чего вы встали как вкопанные? Как смеете не выполнять мой приказ?

Терпение императора было на исходе, и он нахмурился. Его облик был настолько прекрасен, что напоминал о гневе Божьем.

– Раз вы двое не в состоянии этого сделать, то мне ничего другого не остается, кроме как самому взять в руки меч.

– Брат.

Не в силах оставаться в стороне, вместо Теннона заговорил Кирэль. Будучи эрцгерцогом и младшим братом еще не успевшего обзавестись наследником императора, он имел больше права голоса, чем другие братья. И сейчас у ног Ласида раскинулся золотой плащ, который мог носить только наследник престола.

– Пожалуйста, измените ваш приказ. Магические способности Лоама невероятно сильны, и служанки в любом случае ничего не могли бы сделать.

– Итак, ты сейчас просишь сохранить жизни тем, кто потерял свою хозяйку?

– Н-нам следует подумать о наказании, когда Ханиэль вернется. Кто-то ведь должен присматривать за ребенком, вы ведь сами прекрасно знаете… Кхм.

На этот раз не только Кирэль, но и Теннон, пребывая в смешанных чувствах, опустил голову. Если бы в зале присутствовали другие принцы, то и они бы сделали то же самое.

Речь шла о единственной девочке в императорском дворце, наполненном отпрысками мужского пола. Ее хрупкое крохотное тельце, казалось, сломается, стоит только на нее просто взглянуть.

На поле боя братья бросали друг другу: «Я иду первым». Но, оказавшись перед ребенком, они лишь толкали друг друга, говоря: «Иди ты».

И единственным, кто без колебаний подошел к малышке, был…

– Что именно я знаю?

– Н-нет, ничего.

Не следовало даже заикаться. Кирэль заставил себя подавить вздох, глядя в грозные глаза Ласида. Он не мог забыть, как отнесся к новорожденному ребенку его старший брат, нынешний император Роханской империи.