Черный лебедь, ставшая матерью принцессы-лебедя. Том 1 - Аперта - Страница 11

– Если бы с Ханиэль что-то случилось, она бы уже почернела. Жемчужина является задумкой нашей покойной матери, которая попросила дядю создать подобный магический предмет, так что мы можем на нее положиться.

– Ты предлагаешь положиться на какой-то камень, когда речь идет о жизни ребенка?

– …

– Ну что вы за никчемные создания.

Глумливая ухмылка на губах Ласида мгновенно заклеила рты двум его младшим братьям. Он был человеком, который ни во что не верит, пока не увидит это в действии, будь то магический инструмент или что-то, над созданием чего усердно трудился архимаг.

– Когда именно ушел Лоам?

– Он всегда был непредсказуем, и в этот раз вернулся без предупреждения… Сказал, что хочет ненадолго увидеться с Ханиэль, а потом исчез без следа.

– Проклятье.

Произнесенное Ласидом в порыве гнева ругательство растворились в ночном ветерке.

Пятый принц империи, Лоам, унаследовал сильные магические способности, передававшиеся по материнской линии, и с детства демонстрировал выдающийся талант в магии. В конце концов он отказался от своих титулов под предлогом обучения и несколько лет назад исчез.

Конечно, Лоам время от времени появлялся, но кто бы мог подумать, что однажды он создаст такие проблемы.

Кирэль стиснул зубы.

– И о чем только думал этот мальчишка? Он всегда стирает свои следы, потому что не хочет, чтобы его нашли. Ума не приложу, как быть в сложившейся ситуации.

– Вы связались с Магической башней?

– Само собой. Мы отправили дяде почтового голубя, так что, если Лоам прибудет в Магическую башню, нас тут же известят.

– Сейчас же разошли по империи всех магов императорского дворца. Нужно выйти на след Лоама. Поторопитесь, пока все магические следы не рассеялись!

– Есть, ваше величество.

Ласид нахмурился и поднял руку, и все рыцари, простиравшиеся ниц, моментально встали и выстроились в линию. Но он счел, что этого недостаточно, и, взглянув на четвертого принца Теннона, проговорил:

– Позже они будут привлечены к ответственности. Отправьте секретные сообщения всем пограничным постам. С ребенком он вряд ли уже успел пересечь границу.

– Мы так и сделаем. Но Ханиэль никогда не выходила за пределы императорского дворца, поэтому почти никто не знает, как она выглядит…

– Ха, и вы еще смеете называться ее старшими братьями?!

Ласид резко повернул голову и опустил свои холодные глаза. Его голос, обращенный к младшим братьям, которые в отчаянии склонили головы, был холоден как лед:

– Она – кровь и плоть императорской семьи и единственная принцесса Роханской империи. У нее белокурые локоны и алые глаза…

Его холодное и раздраженное лицо впервые выразило сомнение:

– А сколько ей лет?

У меня резко пересохло в горле, и я никак не могла поверить в происходящее. Было странно видеть перед собой маленького лебеденка, который говорил столь чистым и нежным голоском.

Похоже, она человек. При таком четком построении предложений можно было не сомневаться в том, что она была проклята. Меня одновременно захлестнули чувства тщетности надежд, разочарования и всеохватывающего гнева.

Малышка продолжала наклонять голову то вправо, то влево. Выглядело так, словно она пытается что-то вспомнить, но мне, с моим-то жизненным опытом, сразу стало понятно, что она притворяется.

Я, не отдавая себе в этом отчета, повысила голос, и головка белого лебеденка вздрогнула. Заметив удрученный вид малышки, которая, похоже, решила, что ее собираются отругать, я поспешно дала ей понять, что это не так:

Какой вообще смысл задавать ребенку такие сложные вопросы!

Перебирая в голове причины, из-за которых человек становился обитателем озера, я покачала клювом. Даже если что-то подобное произошло, эта крошка ни за что не узнала бы об этом. Да и вообще я глубоко сомневалась, что она знает хотя бы, сколько ей годиков.

Эх, и чего я только ожидала от этой малютки…

Я была настолько опустошена и подавлена, что мне никак не удавалось сосредоточиться. Но это вовсе не означало, что я собираюсь опустить руки лишь потому, что передо мной находился ничего толком не понимающий ребенок. Даже трех– или четырехлетний малыш начал бы загибать пальчики, чтобы показать свой возраст, но у белого лебеденка не было пальцев. Сколько бы она ни постукивала черным, как кончик ее клюва, крошечным коготком, ей никак не удавалось сосчитать.

Да что это такое? Мое сердце, наполненное мечтами о семье, теперь словно падало в бездонную пропасть. Ну в самом деле, на что вообще могла надеяться такая неудачница, как я… В прошлой жизни я была сиротой, поэтому, возможно, в этой проявила излишнюю жадность.

Но в таком случае тебе бы следовало быть чуть менее милой. Тогда бы я не стала так жадничать! Хотя я рассмеялась, наблюдая, как белый лебеденок все еще топает своими черными лапками, но мой смех был горьким.

Как бы то ни было, первоочередной задачей сейчас являлся поиск ее биологических родителей. Еще не поздно потихоньку выяснить, имею ли я право претендовать на роль мамы этой крохи.

Пока малышка трясла лапками, словно сама себе удивляясь, ее пух взъерошился, но затем вновь стал гладким. На мгновение я восторжествовала, но не знала, что делать, поэтому просто посмотрела на малютку и приблизилась к ней.

Было ясно, что ребенок, похоже, не знает, где ее отец. А мне не хотелось вдаваться в объяснения, поэтому я просто села рядом. Затем, стараясь держать в узде свое колотящееся сердце, осторожно спросила:

Ах, до чего же хорошо.

Когда белый лебеденок заполз ко мне под крыло и слегка высунул головку, мое сердце, порывы которого я долгое время подавляла, запрыгало от счастья. Сама не понимая, чему радуюсь, я принялась без остановки стучать лапами по кровати так, что даже сама ощутила вибрацию.