Змейские чары - Осояну Наталия - Страница 56

В румынском языке есть выражение povești cu zmei, которое буквально переводится «сказки про змеев» и может означать именно это — волшебные сказки с участием змеев, то есть с немалой долей колдовства, приключений и сражений со злом во имя любви. В более ироничном контексте «сказки про змеев» — эквивалент устойчивого выражения «сказки Венского леса»; иными словами, то, во что невозможно поверить.

В румынской народной мифологии стригой или стригойка в зависимости от контекста может иметь свойства, которые мы склонны приписывать колдунам, оборотням (особенно ликантропам), вампирам и упырям.

Прежде всего, стригой может быть мертвым или живым. Мертвый близок к традиционному славянскому упырю или вурдалаку: это неупокоенный мертвец, который по ночам выбирается из могилы в буквальном смысле или посылает наверх свою темную душу и причиняет серьезный вред, прежде всего живым родственникам, а позже — и всему селу. Возникают мертвые стригои в силу разных причин: таковым мог стать умерший, чей труп был осквернен домашним животным; человек, зачатый или родившийся в неудачное время; тот, чья внешность имела характерные особенности, выделявшие бедолагу из толпы, — слишком худой, чересчур высокий, рыжий, альбинос, обладатель какого-нибудь атавизма. Рождение в амниотическом пузыре (в «рубашке») могло стать как поводом для прискорбной судьбы при жизни или после смерти, так и объяснением поразительной удачливости и предполагаемых сверхъестественных способностей.

Перечисленные признаки — помимо осквернения трупа — могли привести и к превращению в живого стригоя. Живой стригой — это колдун, нередко двоедушник, склонный воровать жизненную силу у людей и животных, урожайность у полей, медоносность у пчел и так далее. Как правило, стригои в преданиях злые, хотя встречаются отдельные сюжеты, в которых они ведут себя подобно кельтским фейри: не вредят, если их не трогают, и могут даже вознаградить за помощь. Еще одно интересное сходство с фейри, особенно принадлежащими к Неблагому двору, заключается в том, что живые стригои могут подменить обычного новорожденного на своего маленького стригойчика.

Приколич — стригой, который превращается в волка.

Вырколак — также ликантроп, но более демонический.

В сотворении мира, согласно румынскому мифу, принимали участие два божества: благой Фыртат и его антипод Нефыртат (в буквальном смысле эти имена означают «побратим» и «недруг»). Миф со всеми своими вариациями относится к типу «ныряльщик за землей», который встречается и у других народов. В самом кратком изложении его содержание таково: до начала времен не было ничего, кроме бескрайнего океана, на поверхности которого обретались Фыртат и Нефыртат. Первый решил сотворить землю и послал второго на дно. Однако у Нефыртата возникло желание присвоить себе добытые крупицы, вследствие чего они несколько раз просачивались у него сквозь пальцы, и лишь когда он смирился со своей ролью, удалось доставить Фыртату буквально несколько песчинок под ногтями. Светлому демиургу этого хватило, чтобы сотворить крошечный остров, на котором оба легли спать; согласно второй части мифа, по-прежнему разозленный «ныряльщик» решил скинуть уснувшего собрата в воду, однако в какую бы сторону он его ни тащил за ногу, это приводило лишь к разрастанию первозданной земли, и в конце концов она стала такой огромной, что места хватило всем. Иными словами, румынский миф о сотворении земной тверди — дуалистический, подразумевающий неразрывную связь добра и зла.

В некоторых вариантах истории вместо Фыртата и Нефыртата фигурируют Бог и Дьявол (впрочем, даже без учета имен роли вполне очевидны). Есть немало других преданий и легенд, главными или как минимум важными героями которых выступают они же, а еще — Богоматерь, святой Петр, святой Георгий и другие святые; разумеется, ангелы и бесы удостоились отдельных многочисленных и разнообразных сюжетов. Апокрифический элемент в румынской народной мифологии и определенной части фольклора очень силен, поэтому в «Змейских чарах» он также присутствует.

Перечислить все, что как-то повлияло на «Змейские чары» в процессе написания, будет непросто, потому что в той или иной степени в этот список войдут источники, к которым я обращалась, пока работала над тремя книгами по мифологии — «Румынские мифы. От вырколаков и фараонок до Мумы Пэдурий и Дракулы», «Мифы воды. От кракена и “Летучего голландца” до реки Стикс и Атлантиды» и «Балканские мифы. От Волчьего пастыря и Златорога до Змея-Деспота и рыбы-миродержца».

Но кое-что упомянуть все-таки не помешает:

• Рамочная история «Змейских чар», помимо мифа о Школе Балаура и соломонарах, основана на сказке «Двенадцать дочерей царя и заколдованный дворец» — румынской версии широко распространенного сюжета (другие его названия — «Стоптанные башмачки», «Ночные пляски», «Двенадцать танцующих принцесс»). Главный герой этой истории — садовник во дворце царя, который с помощью зыны-советчицы берется узнать, что происходит с царевнами по ночам. Он попадает вместе с ними в подземный мир, полный удивительных чудес, узнает, что каждую ночь девушки развлекаются в подземном дворце. В конце концов смелый садовник и младшая дочь царя становятся мужем и женой. Сказка записана фольклористом Петре Испиреску в 1868 году.

• «Змеиный источник» большей частью опирается на сказку «Мэр и Пэр», чьи герои — волшебные близнецы, повторяющие один и тот же путь. Царевич Мэр оказывается отважным и сильным, преодолевает все испытания, но встреча с матерью змеев становится для него фатальной, потому что незадолго до нее он пропускает разговор с волшебной помощницей — Святой Думиникой (персонификацией воскресенья) — и не получает важных инструкций относительно того, как надо вести себя с этим опаснейшим врагом. Однако его волшебный брат Пэр, проявив сострадание к старушке, выполняет за Мэра «работу над ошибками», и все заканчивается хорошо. Эпизод с двумя колесами основан на аналогичном моменте из сказки «Иния-Диния и дитя судьбы», где герою пришлось выступить судьей в споре между двумя сверхъестественными существами, не сумевшими поделить ребенка. «Мэр и Пэр» — сказка из сборника, собранного фольклористом Ионом Поп-Ретеганулом в 1888 году, а «Инию-Динию…» записал и опубликовал в 1927 году фольклорист Александру Василиу.

• «Как стрела в полете» — очень вольная переделка сказки «Богатырь Прысля и золотые яблоки», которая находится в явном родстве с русской сказкой «Иван-царевич и Серый волк». Монастырь Калу-Гастру — из ранее упомянутой сказки «Иния-Диния и дитя судьбы». Сказку про Прыслю также записал (со слов отца) Петре Испиреску.

• Сюжет фрагмента под названием «Свет мой, зеркальце» вырос, с одной стороны, из эпизода сказки «Отважный Джордже» (только вот главный герой в этом самом эпизоде со скорпией обошелся иначе), с другой — из эпизода сказки «Витязь, рожденный с книгой в руке». Обе сказки вновь записаны Петре Испиреску (который в целом один из самых известных румынских собирателей сказок).

• «То, чего не может быть» опирается на средневековую легенду, в которой похожее чудо на пиру сотворил придворный астролог императора Священной Римской империи Фридриха II Майкл Скот.

• «О любви безмерной» напрямую ни на что не опирается, но вторит средневековым европейским легендам о знаменитых магах, в числе которых Майкл Скот, Вергилий, Мерлин и доктор Фауст.

• «Какое ты чудовище» также напрямую ни на что не опирается в сюжетном смысле, однако использованные в этой части список имен и заговор против демона Самки — подлинные и взяты из первого тома «Румынской мифологии» фольклориста Тудора Памфиле (1916).

Что ж, тем читателям, которые (как некоторые мои знакомые, да и я сама временами) любят начинать с послесловия, желаю приятного чтения, а тех, кто придерживается традиционной последовательности, благодарю за то, что вы уделили время и внимание моей книге, — надеюсь, она вам понравилась.