"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр" - Страница 439

— Граут! — крик старика раздаётся в мутном сновидении.

[Граут? Кто это? Неужто я?] — снова проваливаюсь во тьму. — [Странно. Уверен, что моя фамилия другая.]

Опять кошмар, и снова слышу выстрел. Затем падение на землю, запах типичной подворотни и голоса во тьме. Чви-чви… Разговоры орков, их наречье. Владелец тела не понял, о чём речь, и сознание обратилось уже к моим воспоминаниям.

— Кольцо добыли-чви. Можно уходить. Сердце не бьётся. Я проверил, как и велел заказчик-чви.

«Заказчик» — выхватываю из потока слов основу. Значит, я вселился в чужое тело… нападение на которое было неслучайным.

— Кольцо, — шепчу сквозь сон, не в силах открыть глаза, — забрали…

— Врача! — голос мужской кричит с соседней койки. — Господин Граут очнулся!

Кто я…

Я?

«Странствующий целитель» — приходит ответ из глубин сознания. — «Борись, Довлатов! Надо лечить себя. Местные не помогут. У нас разрыв нитей энио, связывающих душу с новым телом. Инициация прошла нештатно».

[Целитель, значит?] — мысли постепенно становятся яснее. — [Выжил после схватки с… как его там? Аресом! Богом войны Олимпа.]

Нить за нитью, толком ничего не понимая, восстанавливаю связь духа с телом. Воспоминания, словно витражное стекло, стали собираться воедино. Рождение, домашнее обучение, серьёзный конфликт с отцом, уход из дома. Военный бизнес, наставницы по целительскому делу и стажировка. Полученный из рук императора Российской Империи баронский титул. Красотки, пышный бал и начавшаяся на следующий день «Война за Веру».

Конец видений ознаменовался ЕЁ улыбкой. Светлой и открытой. Тёплым, словно весна, прикосновением и страстным, словно буря, поцелуем.

— Только не умирай, ладно? — девушка с тревогой заглянула мне в глаза. — Я тебя только-только нашла и не хочу потерять. Папе ты тоже понравился… Говорит, у тебя калибр личности даже больше, чем у Аталанты. Она просто родилась пораньше. Теперь же настала твоя эпоха…

Видение с девушкой развеялось туманной дымкой. Ему на смену пришли картинки, выглядящие словно кадры из старой чёрно-белой плёнки. Череда сражений с Олимпом, моё тяжёлое ранение и сделанный трудный выбор… Стать лучиком надежды во тьме, когда уже никто не верит, что земляне могут победить.

[Я же верю! Верил и буду верить. Надежда всегда есть. Таков путь целителя. Бороться за жизнь пациента, даже если весь мир восстаёт против тебя. Чем гуще тьма, тем сильнее в ней сияет свет надежды. Должен быть способ переломить ход замершей битвы Земли против Олимпа!]

Кошмар закончился, но последние воспоминания словно в густом тумане… Я сломя голову бегу куда-то, не видно ни черта. Тело и мозг работают на предельном ускорении. Сердце в груди гулко бьётся. Чувствую, как сквозь сон сжимаю в кулаках одеяло. Весь обливаюсь потом, зубы сжаты, дышу сипло. Воспоминания и реальность синхронизируются между собой.

— Уа-а! — вскакиваю с койки, держась за бешено бьющееся сердце. — Вспомнил! Странствующий целитель…

[Имя из той жизни вслух лучше не произносить. Довлатов, этого пока достаточно,] — думаю про себя, осторожно осматривая больничную палату. — [Неизвестно ни где я, ни какая вокруг обстановка.]

Пытаясь отдышаться, смотрю на свои руки. Худые, без намёка на шрамы и годы упорных тренировок. Тело тоже не моё, но хотя бы возраст почти тот же. Лунный свет сквозь окна осветил палату, выхватывая три пустые койки. У меня всего один сосед, но и тот, судя по храпу, видит десятый сон. В зеркале, стоящем за его кроватью, отразился рослый парень с тёмной шевелюрой, в больничной робе, да ещё и с забинтованной головой.

Над моей койкой нашёлся бейджик с именем пациента.

— Макс Граут… значит, — чувствую, как сердце в груди грохочет, откликаясь на услышанное имя. — Спасибо, друг… Правда, спасибо, кем бы ты ни был. Раз уж я занял твоё тело, то на мне теперь долг жизни.

Мне повезло настолько, насколько вообще возможно: переход из одного мира в другой, да ещё и со вселением в новое тело. Сработали сразу два благословения Великих Сущностей — Матери Чудовищ и Двумерного Человечка. Епархия одной — жизнь во всех её проявлениях. А второй управляет измерениями.

— Выжил, — шепчу я тихо, сидя на больничной койке. Заодно накладываю «Фокус». Сразу стихает накал нахлынувших эмоций. — Пока я жив, и у землян есть надежда на спасение. Нужно время, ресурсы, рычаги влияния на ситуацию с Олимпом. Ладно-ладно, не спешить! Вот так, дышим спокойно. Шок от переноса в другой мир сейчас пройдёт. Сначала надо во всём тут разобраться. Макс Граут… Макс Граут… Теперь я Макс Граут.

Феномен переселения душ неофициально имелся и на Земле. Здесь же… иметь имя в новом мире уже неплохо. Так легализоваться среди местных будет проще. Снова смотрю на руки. На среднем пальце остался след от кольца… «Фамильного» тут же подсказывает память прежнего владельца.

— Макс Граут из благородных, — присматриваюсь к ладоням и запястьям. — Никаких мозолей, и нет намёка на тренировки. Не знаю, кем ты был, парень, и что происходит, но я помогу… нам. Орков-наёмников в том переулке послал кто-то не из бедных. Убийство, замаскированное под ограбление. Хм… возможно, кто-то умный? Или злопамятный? Зачем иначе ему понадобилось кольцо?

На запястье сохранилась моя метка Древних в виде небольшого ромба — значит, всё это не сон. Мозг лихорадочно воссоздал события последних дней. «Фокус» и тут помог, отсеяв лишние эмоции.

[Кто-то подстрелил Макса Граута. Затем его доставили в больницу. Силовики почему-то не смогли сразу провести опознание. Но потом я точно слышал, как кто-то назвал меня «господином Граутом».]

Ещё раз приглядываюсь к соседу по палате. Мужчина за пятьдесят, сухонького телосложения лежит поверх покрывала в верхней одежде. На стуле, направленном к моей кровати, висит его пиджак. М-да, а ведь я поспешил с выводами, думая, что это пациент! Скорее уж, верный слуга, дожидающийся момента, когда его господин очнётся.

Чуть наклонившись вперёд, присматриваюсь к стоящим у кровати туфлям старика. Подошва стёрта, поцарапанный нос и задник. А ведь обувь — это первое, на что мужчины смотрят. Видимо, хозяин из меня был так себе, раз мой слуга ходит в обносках.

— Ауч! — от телодвижений разболелась голова. — Точно! В меня же стреляли.

Накладываю на себя «диагностику» и тут же замираю, удивлённо хлопая глазами.

— Какого чёрта⁈ — подняв руки, смотрю на цвет ауры, которая их окружает. — Бесцветный или, скорее, молочно-белый?

В прошлой жизни цвет моей ауры был зелёный — то есть цветом эссенции Жизни. Технически она есть во всех живых существах, будь то растение, чудовище или человек. Но только целители могут её использовать для лечения пациентов. У нас, целителей, её вроде как переизбыток относительно нормы, и нам это не вредит. Сейчас, когда я наложил на себя «диагностику», плетение зачерпнуло эссенцию из отпущенного мне срока жизни. Вывод: избытка эссенции больше нет!

— Значит, — наконец мысль созрела, — в этой жизни я не целитель, но по-прежнему могу лечить других людей ценой сокращения срока жизни. Либо восполнить дефицит эссенции Жизни. Благо есть один надёжный способ. Вопрос в том, что за тип одарённости мне выпал в ЭТОЙ жизни?

Не стихийный, не техномантия и не малефецизм. У артефакторов оттенок грязно-серый. У менталистов, борцов за разум, светло-серебристый. Но вот молочный белый мне не попадался даже во время войны с Олимпом. М-да-а-а! А я-то думал, что в те месяцы в полевых госпиталях видел одарённых всех мастей.

[По ходу дела разберусь,] — наконец смотрю на результаты «диагностики». — [Пулю пока рано доставать. У медиков возникнут вопросы, если рана заживёт слишком быстро. В остальном нет ничего, что несло бы угрозу жизни. Скорее всего, у меня теперь родство с двумя стихиями. С Жизнью, и с этим странной молочно-белой нечто.]

Тихо спустившись с кровати, аккуратно отключаю стоящие рядом медицинские приборы. Фе, старьё! На Земле такие кардиомониторы перестали использовать уже давно.