"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр" - Страница 184

… а потом меня сменяет тёзка, потом Лёвка…

Но тщетно. Стриженый, лопоухий Лёха, которого я не успел узнать, не хочет дышать.

Минута проходит за минутой… Мамаши, спешно подхватив детей, убегают от страшного, закрывая им глаза. Долговязый подросток, бросив свою подругу, вбил ноги в кеды и бежит за врачами, но…

… Лёха не дышит, а мы, продолжая делать ему искусственное дыхание и на что-то надеясь, уже не надеемся ни на что…

Стряхнув со лба то ли пот, то ли речную воду, я мельком оглядываюсь, надеясь увидеть спешащих к нам работников «Скорой», но не видя их. Лишь покачивающиеся на ветру ели, невысокий песчаный обрыв и вся эта красота, по-прежнему сказочная…

… и Лёха, нескладный и немного нелепый мальчишка, бесповоротно мёртв. Такая вот страшная сказка…

Глава 16

Милые кости

Я сижу на мелком, прогретом солнцем песке, вытянув вперёд ноги, и, обхватив голову руками, опираюсь локтями в ободранные, исцарапанные колени. В голове звенящая, бесстыдная, горячечная пустота, полная сожаления о несбывшемся. Лишь крутится бесконечно, повторяясь раз разом, полное внутренней укоризны «Если бы…»

Рядом всхлипывает одна из девочек, перемежая рыдания шмыганьем, и это кажется отчего-то донельзя неуместным, вызывая раздражение.

— Как же так… ну как же так, — потерянным голосом спрашивает невесть у кого Вика, давясь слезами, — Ну он же… Почему?

— Это я, я виноват… — ест себя поедом Лёвка, раскачиваясь на месте, — я на затон всех позвал!

— А куда ещё? — меланхолично отзывается тёзка, обгрызающий ногти до крови и не замечающий этого, — Мы всегда, когда погода нормальная, на затон ходим. Куда ещё? Куда?

Сказав это, он снова принялся обгрызать ногти, беспрестанно сплёвывая и морщась, кривя губы и часто моргая.

— Это я… — не слышит никого Лёвка, а рядом, давясь воздухом, вхлипывает одна из девочек помельче, уткнувшись в плечо подруге. А та, невидяще уставившись куда-то вдаль и приобняв подругу, сидит почти недвижимо, и только слёзы текут и текут по лицу, высыхая и оставляя на коже солёные дорожки.

«— Если бы…» — снова и снова прокручивается в голове, но и сам не знаю, а что именно — если?! Если бы что?!

А погода, будто назло, под самый вечер стала такой, что хоть в рамочку вставляй, как образец, как эталон того русского лета, о котором много говорят, но которое случается не каждый год. Тёплый, но не жаркий воздух обволакивает тело пушистым покрывалом, едва заметный ветерок ерошит волосы, и красота вокруг — просто неописуемая!

Солнце уже начало заходить за окоём, и небо, да и весь этот еловый лесок, затон и река, окрашены так, что кажется, будто кто-то уже поработал в фотошопе. Настолько всё красиво, ярко, сказочно…

… вот только Лёха — мёртв, и по его лицу уже ползают мухи.

— Вот здесь… — услышал я, произнесённое задыхающимся голосом, и обернулся, увидев спускающихся по обрыву работников «Скорой помощи». Немолодая женщина, полное лицо которой покрыто жемчужинами пота, и сухой, скорее даже тощий мужчина, сплошь почти седой, хотя и не слишком старый, несущие носилки.

— Та-ак… — протянула женщина, отпустив носилки на песок и неловко присаживаясь рядом с Лёхой, касаясь его шеи.

На миг вспыхивает безумная надежда, и оживают все те кадры о чудесных спасениях, которые я много раз видел в интернете, но…

Качнув головой, она пальцами прикрыла ему глаза, и внутри у меня всё будто обвалилось.

— Всё… — прошептал я, — Всё?

— Да, ребята, — хрипло сказал мужчина, — всё… Бывает и вот так.

Страшно, надрывно завыла одна из девочек, и почти тут же ей вторили остальные. Врачиха, нервно дёрнув головой, тут же подхватилась, и, покопавшись в чемоданчике, достала какие-то лекарства и силой заставила девочку проглотить их.

Затем, не отпуская её лица, она принялась говорить ей что-то негромко, монотонным голосом, время от времени сжимая челюсть. Не знаю, что именно она сделала, но рыдания прекратились.

— Глотай! — мне в лицо ткнулась сухая мужская ладонь с таблеткой, — Ну!

Давясь, глотаю её, и, немного погодя, спохватываюсь и начинаю прикидывать, а что именно мне могли скормить работники «Скорой»?

— Смерть наступила около… — слышу голос женщины, и уши будто закладывает ватой. Сразу всё… и отпустило малость, и лекарства подействовали…

С чувством лёгкого отупления наблюдаю за действиями врачей и за участковым — невысоким, плотным мужиком, пахнущим ваксой для сапог, луком, чесноком, и ничем не перебиваемым запахом алкоголя. С расплывшимися кругами пота под мышками и на спине, держа в руках планшет, он деловито записывает слова медиков, а после, чуть погодив, подошёл к нам.

— Сочувствую, ребята… — негромко и очень проникновенно сказал милиционер, — я сам товарищей терял, но так и не привык. Да и не привыкнешь к такому… невозможно привыкнуть.

— Ладно… — он вздохнул, — приступим к опросу. Понимаю, что вам сейчас трудно, но пожалуйста, соберитесь!

— Спрашивайте, — каркающим голосом отвечаю я, и участковый, кивнув каким-то своим мыслям, подошёл ко мне поближе, присаживаясь на корточки. Запахи лука, пота, ваксы и алкоголя стали ещё резче, ещё ядрёней, но я воспринимаю их отстранённо, просто констатируя, что они, эти самые запахи, есть.

— Итак… кто первым заметил отсутствие умершего? — интересуется участковый.

— Я, — вхлипывая, отозвался мелкий Вовчик, часто-часто моргая глазами, из которых всё ещё катятся слёзы, — Мы ныряли, кто дольше просидит, а я запыхался, и просто так, на месте руками грёб, чтоб отдышаться! Он долго…

Мальчишка отвечает достаточно сумбурно, но участковый терпелив, выдержан и раз за разом возвращает его к вопросу. Наконец, сделав пометки, он переходит к следующему вопросу, и вот уже я в подробностях отвечаю, как подныривал, волок к берегу…

— … а потом вот так! — на одной из девочек показываю, как делал искусственное дыхание, и врачиха одобрительно кивает.

— Всё правильно делал, всё… — говорит она негромко, наблюдая за моими действиями.

— Почему же… — начинает Вика, и, не окончив, закусывает до крови губу.

— Да бывает вот так, девочка, — вздыхает медичка, доставая папиросу и закуривая, — Вроде бы всё правильно сделаешь, а спасти не удаётся. Знала бы ты…

Не договорив, она замолкает, делая затяжку. А участковый снова и снова опрашивает нас, возвращаясь к тем страшным событиям.

Не уверен, насколько правомочны и этичны его действия, но делать ему замечание…

— Иваныч… — коротко, как бы предостерегающе, говорит милиционеру седой фельдшер, и участковый, цыкнув зубом, явно нехотя завершает опрос.

Тело Лёхи уже в машине, но нас почему-то не отпускают, хотя и участковый, и медики, уже закончили де-факто свою работу и сейчас, встав поближе друг к другу, сверяют записи.

— Погодите пока, — мимоходом бросает нам милиционер, спрятав записи в планшет и уходя куда-то.

— Я на соревнованиях так не бегал… — помявшись, неловко сообщает нам подошедший паренёк, держа за руку свою девушку, глаза у которой на мокром месте, а носик покраснел.

Киваю ему — дескать, вижу, ты молодец… и он, невесть чем успокоенный, замолкает.

«— А девушка милая, — невольно констатирую я, — некрасивая, но милая. Славная.»

Глянув ещё раз на них мельком, замечаю, что хотя парень уже одел футболку, по кровавым ссадинам и царапинам на шее видно, что, действительно, бежал он, не особо разбирая дорогу, лишь бы побыстрее.

Остро захотелось курить… Вспоминаю невесть к чему, что сегодня ещё не курил, и отхожу чуть в сторону, присаживаясь на песок, подальше от табачного дыма, который ветерок приносит от дымящих медиков. Да, кстати, нужно одеться…

Встав нехотя, стряхиваю давно высохший песок, невольно замечая, что изрядно обгорел, и бреду к одежде, оставленной под самым обрывом, на чахлой траве.

— Давно говорим, что здесь телефон нужно ставить, — слышу голос медички, усталый и раздражённый одновременно, — хоть один на весь район! Случись что, и…