"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр" - Страница 148

Отец, забрав у женщин сапоги, отошёл куда-то на минутку и вернулся уже без них.

— Выходят, выходят… — заволновались впереди, и мама привстала на цыпочки, силясь разглядеть выход жениха и невесты из поселкового Совета.

— Не вижу ничего… — в отчаянии произнесла она, — Ваня, ну сделай что-нибудь!

Нахмурив лоб, отец тронул ухо, хмыкнул, и…

… р-раз! Подсев, подхватил маму под коленки и водрузил себе на плечо.

— Однако, — уважительно произнёс я, примерно представляя, какой незаурядной физической формы требует это упражнение.

— Могём! — ухмыльнулся батя, легко удерживая повизгивающую, но очень довольную супругу.

— Счастливая… — выдохнула мама, умилённо глядя куда-то поверх голов. Впрочем, через минуту или две молодожёны прошли мимо нас через расступающийся народ, и я хорошо рассмотрел их.

Невеста, широколицая и курносая, из тех, о ком говорят «С лица воду не пить», с сияющим лицом крепко держалась за жениха, нетвёрдо державшегося на ногах. Торчащее пузико и юный возраст молодожёнов, не оставляли фантазии шансов.

— Горько! — завопил кто-то в толпе, — Горько!

— Коля! — внезапно заорал отец, яростно семафоря руками кому-то, — Коля!

Приглядевшись, я увидел невысокого, тощенького и несколько кривоногого, изрядно поддатого плешивого мужичка в пиджаке на вырост и с лентой через плечо.

Рядом, будто для контраста, монументальная дама с башней из сожжённых волос на голове, намертво закреплённых невообразимым количеством лака, местами собравшегося в искрящиеся на солнце капельки. Это массивное сооружение покоится на надёжном фундаменте из обильных щёк, вольготно расположившихся на широком, скуластом лице, и трёх… нет, четырёх подбородках.

— Коля!

Мужичок заворочал головой, заоглядывался, близоруко щуря глаза.

— Иван Аркадьич! — ответно заорал он, отцепляясь от супруги и на шатких ногах начиная проталкиваться навстречу, — Дорогой ты мой…

Слюнявые поцелуи в губы отец вытерпел стоически.

— … человек, — закончил мужичок, не отпускающий отца и глядящий на него расплывающимся взглядом.

— Людмила Львовна… — к матери с поцелуями он не полез, — моё почтение! Рад, очень рад…

— А это ваш Мишка, — сощурился он, всё так же держась за плечи отца, — Ох нет… прошу пардону! Михаил Иванович! А вырос-то как, вырос!

Внезапно отцепившись от отца, он шатнулся в мою сторону, и не успел я опомниться, как был трижды расцелован, и этот опыт мне решительно не понравился! Нет, я человек толерантный, но… фу! Слюни, запах… фу!

— Рады, очень рады, — сообщила монументальная дама, наконец-то протолкавшись к нам и перехватывая своего супруга, уже начавшего выписывать ногами кренделя куда-то в сторону.

От неё шибануло удушливой волной плохого лака для волос, скверных духов, пота и синтетики, но судя по всему, ни саму женщину, ни окружающих, это не смущает.

В отличие от супруга, дама не стала обременять нас поцелуями, ограничившись несколько кислой улыбкой, показав при этом золотые зубы и размазанную по ним помаду. Но если супруг одет на вырост, то дама, напротив, местами обтянута несколько избыточно, напомнив перетянутую верёвочками ветчинную колбасу. Даже цвет лица схожий.

— Очень, очень рады за вас! — подхватила мама, — Такое событие! Верочка! Поздравляем вас от всей души!

— Да, да… — вторила ей тётя Зина, — Свадьба, это же раз в жизни! Примите наши поздравления!

— Иван Аркадичь… — поводя головой, будто отгоняющая слепней лошадь, отец невесты взрыл асфальт носком грязной туфли и отчаянно перекосил физиономию. Не сразу понимаю, что это он так подмигнуть пытается…

— Нам бы… — Коля снова перекосился, и, отчаянно таясь от супруги, скептически наблюдающей за этими ужимками со смешанными чувствами. Среди них полагаю, преобладали «Когда же ты, скотина, нажраться успел» и «Потом поговорим», а отцов коллега, всё так же кривясь, выразительно щёлкнул себя по горлу.

— Нам пора, — поджав губы, сообщила монументальная Верочка, и, подхватив благоверного под локоть, потащила его с собой, не обращая внимания на робкие попытки сопротивления. Обернувшись, она одарила нас улыбкой Щелкунчика и затерялась за спинами гостей.

Почти тут же туберкулёзно прокашлялись динамики, издав под конец такой звук, будто кто-то высморкался в микрофон.

— Дорогие молодожёны! Мы собрались здесь, в этот торжественный день…

Какая-то немолодая тётка в перманенте, стоя в прицепе украшенного лентами и шариками трактора рядом с молодожёнами, говорила фразы, составленные, кажется, из одних только шаблонов.

— Во даёт! — восторженно обернулся к отцу стоящий впереди мужик, будто сошедший с пропагандистского плаката об истинных арийцах, — Речуга!

Он захлопал в ладоши, и в толпе поддержали его. Хлопаю вместе со всеми…

Отец, подмигнув мне и взяв супругу под локоток, начал проталкиваться поближе.

— Да что за чёрт… — обернулся было разозлённый мужик, — А-а… это ты, Аркадьич…

Это повторилось несколько раз в разных вариациях, и я заключил, что батю здесь уважают! Вот ерунда же… но честное слово, приятно!

В общем, уважение окружающих и решительность помогли нам занять козырные места возле трактора, встав так, чтобы всё было прекрасно видно и слышно, но не приходилось задирать головы.

— А сейчас… — утомившаяся директор Клуба начала говорить обрывисто, — слово родителям жениха!

В прицеп, не без труда подсадив упитанную супругу под зад, вскочил бойкий мужичок, не тушующийся толпы. Всё как и положено — пиджак не по размеру, лента через плечо, красное от выпитого лицо, вид лихой и ̶п̶р̶и̶д̶у̶р̶к̶о̶в̶а̶т̶ы̶й̶ молодцеватый.

— С супругой мы вот вырастили молодца, значит, — начал он, не нуждаясь в громкоговорителе, — А теперь, значит, он совсем взрослый!

— Работящий! — надсадно перебила его супруга, теребя изработанными руками перед нарядного платья, смотрящегося на ней маскарадной одеждой, — Настоящий мужик! С четырнадцати лет работает! Сказал нам — хватит штаны за партой протирать, и пошёл деньгу зарабатывать!

Директор Клуба, выполняющая роль тамады, быстро перехватила разговор, и он потёк уже в нужном русле. Задавая родителям наводящие вопросы, и через раз сама же отвечая на них, женщина ухитрилась сделать из выступления нечто почти приличное.

— Слово предоставляется родителям невесты! — прохрипела в динамик заведующая.

— Нукась! — молодцевато поплевав на руки, Коля попытался подхватить супругу под бока, но лишь пошатнул её и прибавил градус веселья в народе.

— Давай… ты это! — запыхавшись и побагровев, сообщил он, толкая упирающуюся жену к прицепу.

— Эй… — найдя глазами кого-то в толпе, помахал руками отец невесты, — Володь! Давай-ка сюды…

Из толпы вывалился мужичок, мало отличимый от Коли, и они вдвоём, под смешки окружающих, попытались было впихнуть наверх этот памятник советской женщине. Наверное, у них бы это получилось, но перевязочки на ветчинной колбасе врезались в тело и затрещали, так что эту затею пришлось оставить.

— Так это… — растерялся Коля, — надо тово… придумать чево!

Но за него уже придумали, притащив откуда-то массивный табурет, и монументальную Верочку водрузили на постамент. Оказавшись в прицепе, она утвердилась на ногах рядом с дочкой, и, окинув собравшихся взглядом Медузы Горгоны на минималках, произнесла положенную по такому случаю речь.

— Во даёт… — негромко смеялся молодой парень рядом с нами, комментирующий некоторые, особо удачные, пассажи, — Воспитали они, как и положено… х-ха! Если бы все так воспитывали…

Наконец речи закончились, и молодые пересели в украшенный лентами и шарами «Москвич» оранжевого цвета. Несколько потрёпанный, он, тем не менее, выполняет в Посёлке функции представительского автомобиля, а его владелец, соответственно, является почётным гостем на всех значимых мероприятиях.

Родителей молодых разместили в «Буханке», почётным гостям, среди которых оказались мои родители, был предложен тракторный прицеп, а остальные, включая меня, разместились стоя в кузовах нескольких грузовиков.