"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр" - Страница 142

— Жалко… — внезапно меняя тему, говорит Татьяна Ильинична, остановившись возле меня, — Жалко, что в этом году, Миша, ты пропустил День Пионерии! Он для тебя последний… возраст уже не тот. Ну да ничего…

Погладив меня по голове ещё раз, она отошла, и минут через пять отпустила нас наконец-то, пожелав хорошо отдохнуть на летних каникулах, и, разумеется — подтянуть хвосты! Высморкавшись прочувствованно и часто заморгав, классная руководительница вышла вон, оставив нас одних.

— Ну что! — громко спросил Лёха, пересаживаясь зачем-то со стула на парту и болтая ногами, — Куда пойдём?

— Ой… — отозвалась одна из девочек, тощая вертлявая брюнетка с зелёными глазами дивной красоты и острыми коленками, — да как договаривались! Забыл уже, что ли?

— Да не забыл, — вздёрнул подбородок приятель, — а уточнил диспозицию!

— Диспозицию… — фыркнул Леван, скрещивая руки на груди, — ты слово научись правильно применять!

— Да погодите вы… — вмешалась будущая мисс Бульдожка, проходя к моей парте с целеустремлённостью ледокола, — Миша… а как оно?

Её светло-серые, изрядно выпуклые глаза, уставились на меня с жадным любопытством…

— Что — оно? — уточнил я, внутренне закипая, едва заметно склоняя голову набок.

— Припадок, — простодушно уточнила она, — тебе сильно плохо было? Ну… и вообще!

— Парамонова! — вмешалась гладенькая, аккуратная девица с большими белыми бантами на русой, будто облизанной голове, — Не приставай к человеку! В самом деле, ну что за вопросы?

— Миша! — торжественно обратилась она уже ко мне, остановившись перед партой, — Я, как староста, обещаю, что весь наш класс будет помогать тебе! Эпилепсия — не приговор!

— Поможем… — недружно и как-то дежурно отозвался класс, а староста начала было говорить что-то идеологически выверенное и толерантное, но какое-то… унизительное для меня.

— Миш! — перебил её Ванька, почувствовав мой настрой, — Расскажи, как ты тех старшаков побил!

— Да, действительно! — громко поддержал его Леван, — Ты ж никогда хорошим бойцом не был, и вдруг такое!

— Мишка? — удивился кто-то из незнакомых мне пацанов, плотный и широкоскулый крепыш с рваным шрамом на щеке, — Леван, ты что такое несёшь? Мы с ним почти на равных, а я…

… и на какое-то время большинство мальчишек в классе приняли участие в увлекательнейшем соревновании, меряясь степенью крутости в драках и вообще.

— Ну и чо? Ну и чо? — наседал на Левана мелкий мальчишка, выглядящий от силы лет на двенадцать, — Зато я с обрыва на раз сигаю, а ты? Ссышь?! Чо пхаешься? О весовых категориях когда-нибудь слышал?! А?! Отъелся, кабан!

— Побил… ага, как же! — слышу с Камчатки, где засел Колька Второв, — Припадочный! Говорят, бросился на них, как сумасшедший, но если бы не дядя Саша…

— Ребята… мальчики, хватит! — пыталась увещевать староста, — Да хватит же! У нас праздник, окончание учебного года, а вы… вы тут такое…

Она восприняла всё так близко к сердцу, что в глазах выступили слёзы, а ногти на стиснутых кулачках врезались в ладони.

— В самом деле, — с усилием выкарабкавшись из скорлупы, поддерживаю девочку, — Народ! Давайте пока отложим эти темы, и если вам так интересно, я потом дам развёрнутую пресс-конференцию. А пока, давайте вспомним, что сегодня праздник и не будем омрачать его ссорами!

— Вот даёт… — выдохнул кто-то из ребят, пресс-конференция, ха!

— В самом деле, — усмехнулся Севка, перекидывая во рту щепочку, — не будем. Сейчас.

Колька отмолчался, но подарил мне взгляд, полный такой выразительной, нерассуждающей ненависти, что на загривке дыбом встали волоски. Я, не мигая, встретил его взгляд и вздёрнул левую бровь, как бы вопрошая о причинах такого отношения.

Чёрт его знает… не удивлюсь, если в прошлом между нами есть какая-то тёмная история и недоговорённости, а мой приступ послужил этаким триггером, и всё накопившееся выплеснулось одним махом. Ну и не стоит забывать, что я не утёрся, а ответил ударом на удар, пусть и опосредованно.

А люди такого рода, как правило, не обладают психологической устойчивостью, и полагаю, мой ответ на его действия Второв воспринял, как величайшую несправедливость, кровное оскорбление и необыкновенную подлость. Ну а он сам…

… вы не понимаете, это другое!

Хм… может быть, я себя накручиваю, было у меня в прошлом несколько неприятных эпизодов… Если я не ошибаюсь, от Кольки теперь можно ожидать вообще чего угодно, тормоза в его башке сломались напрочь!

Напряжение между нами было так велико, что даже атмосфера в классе будто сгустилась.

— А пойдём гулять! — быстро предложила одна из девочек — несколько полная, рано созревшая, с тем добрым, простым и светлым лицом, которое будто бы обещает домашний уют, запахи борща и котлет, пироги по воскресеньям и обихоженных, чистеньких, любимых детей.

— В самом деле, — согласился с ней тот самый скуластый крепыш, и подал пример, встав из-за парты и пойдя к выходу. За ним гуськом потянулись остальные, разговаривая на ходу о всякой всячине, но преимущественно обсуждая оценки за год и планы на лето.

— В карьер к бате устроюсь, — делился своими планами скуластый лидер класса, нет-нет, да и кося глазами на полненькую девочку, шедшую с подругами, — там всегда рабочие руки нужны, и платят хорошо!

Девочка, шагая вместе с подругами и шушукаясь, как бы не замечает внимания, но маленькое ухо предательски розовеет, и смотреть она старается куда угодно, но только не в сторону ухажёра.

— В карьер, это хорошо, — бездумно соглашаюсь я, шагая вместе со всеми, и завязались разговоры о плюсах и минусах всех работ в посёлке, об их перспективах на ближайшее будущее и на Большой Земле.

Поначалу эти разговоры были несколько натужными, но под чистым небом, напоённым запахами реки и тайги, пасмурное настроение не продержалось долго, и мои одноклассники с азартом начали обсуждать своё будущее. Я же только и успеваю вертеть головой, стараясь, ради социализации и адаптации, участвовать во всех разговорах разом, одновременно запоминая имена, фамилии и прозвища.

Попетляв по посёлку, мы вышли к заполненному водой выработанному карьеру, берега которого начали покрываться зарослями чахлого кустарника. Вокруг отвалы породы, ржавые железные бочки, остовы техники, ржавеющие под открытым небом отдельные детали, и через всё это прорастает кустарник и деревца.

Наверное, лет через двадцать, когда природа скроет всё содеянное человеком, это будет просто ещё одно озерцо в северной глуши, ну а пока пейзаж выглядит несколько удручающе.

«— Странный выбор для отдыха» — констатировал я, обходя ржавый кузов, через который проросла порыжелая ель.

— Славно на ветерке, — сказал кто-то из одноклассников, — мошки почти нет!

А, вот оно в чём дело… В самом деле, с местной мошкой я уже успел столкнуться, и понял, почему в Посёлке не особо привечают зелёные насаждения.

Расселись кто куда, и из обмолвок я понял, что у каждого класса, у каждой компании, есть «своё» место, и посторонние туда не лезут. Хм… разумно! При здешней коммунальной жизни, если нет возможности хоть изредка побыть если не одному, то хотя в компании своих приятелей, а не опостылевших соседей и коллег, конфликты возрастут кратно.

Поодаль, километрах в полутора северней, видно пылевое облачко и доносятся иногда звуки работ.

Переменившийся ветер принёс нам немного пыли, и на зубах слегка захрустело, на что мои одноклассники не обратили никакого внимания.

— Последний год впереди… — меланхолично протянула одна из девочек, усаживаясь аккуратно, как Русалочка в Копенгагене, — а потом всё, взрослая жизнь!

— Я в ПТУ, — поделился планами скуластый, отчаянно кося в сторону дамы сердца, — а потом на грузовик сяду. А что? Хорошая специальность, везде нужна! Деньги, опять же…

— Не знаю пока, — пожал плечами Лёха, когда очередь дошла до него, — но скорее всего, гегемоном[12] буду! Мать хотя и говорит, что мне учится надо, и что голова светлая, но зачем?! Чтобы сто двадцать после института получать? Не-е… я в путягу! Выучусь на слесаря, потом армейка, и все пути открыты!