"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр" - Страница 138

Жму плечами… а что мне остаётся? Местный наркоз в здешних условиях, это, я так понимаю, стакан спирта и киянка по башке!

Пока медсестра готовила всё необходимое, участковый, не теряя времени, начал опрашивать меня.

— … да, видел… — игла в руках врача касается скулы, и я непроизвольно задерживаю дыхание, — мелькали пару раз…

— А может и не они, — засомневался я, стараясь не морщиться слишком уж сильно, — я на Кольку внимание обратил, а их уже так… А зачем Кольке с ними хороводиться? Наверное, не они всё-таки…

— Колька? — сделал стойку шериф.

— Витька сын, — пояснил кто-то из мужчин, — Второв, в порту на кране, «Витя» на руке набито.

— Колька? — влез в беседу давешний любитель пикников на троих, пролезая вперёд с папироской в руке и горящими азартом глазами, — Это тот, который тебе локтём в висок засадил? Ну, в тот день, когда тебя скрутило перед магазином?

— Он не специально! — скороговоркой заспешил я, стараясь не смотреть на иглу в руках врача, — Разнимали просто их с Леваном, ну и отмахнулся! Ненароком!

— Ах он поганец… — начала наливаться праведным гневом мать, — и молчал? Дружки твои тоже хороши! Нет бы придти ко мне и сказать, что так и так, тёть Люд, ваш Мишка в тот день по голове получил!

— И ты хорош! — напустилась она на меня, — Тебя врач спрашивал, ты в тот день головой не ударялся? Спрашивал! А ты дружков…

— Ма-ам… ну забыл! — взвыл я, — Домой приехал, здесь уже вспомнил! Не сразу!

Зашив мне рану, врач пошёл мыть руки, а потом долго о чём-то говорил с парторгом и участковым, выйдя в коридор.

— Сегодня в больнице останешься, — хмуро сообщил он, — понаблюдать тебя лишним не будет.

— Ой, да что ж это… — залилась слезами мама, расплываясь квашнёй, — только вернулся из больницы, и снова!

— Люда! Людмила Львовна… — попытался привлечь её внимание врач, тряся за плечо, — да успокойтесь же вы! Это перестраховка, понимаете? Сотрясения нет, но поскольку у ребёнка недавно был эпилептический припадок, лучше перестраховаться!

Несколько минут маму успокаивали совместными усилиями, а потом участковый снова начал опрашивать меня, за каким-то чёртом оставив в кабинете людей. Поначалу я посчитал его недалёким служакой, но достаточно быстро понял, что местный шериф соображает вполне неплохо, и весь этот антураж с общественностью сугубо из политических соображений.

Опыт взаимодействия с органами у меня имеется… имелся. В своё время даже на учёте в детской комнате милиции состоял, н-да… В нашем городке это было чем-то вроде инициации среди «правильных пацанов», и чаша сия меня не миновала.

Это была совсем другая милиция в другой стране, но нечто общее, некие принципы работы и взаимодействия с народом, уловить можно.

— Всё на сегодня, — деловито подытожил участковый, одевая колпачок на чернильную ручку и закрывая папку, — в настоящее время вопросов не имею. Возможно, позже придётся уточнить данные…

— Распишитесь, Людмила Львовна, — протянул он матери папку, и та подмахнула всё, не глядя… даже не попытавшись прочесть!

Чёрт… надеюсь, покореженная физиономия не даст прочитать моих чувств, но это даже не наивность… это глупость! Ладно, в этой ситуации, кажется, милиция с парторгом на нашей стороне… но это сейчас! Пообещав себе поговорить на эту тему с отцом (уж он-то должен понимать!), я слегка успокоился.

— Всё, граждане… на выход! — врач мягко, но решительно начал выталкивать присутствующих прочь, — Вы так мне изрядно накурили и натоптали! Всё, всё…

— Людмила Львовна, — выпроводив посетителей, обратился он к маме, — давайте я вам пока давление померяю.

Пока он проводил привычные процедуры, я всё также сидел на кушетке, поглядывая в окно в ожидании, пока мне подготовят место в палате и закончат с записями в медицинской карточке.

— Повышенное, — озабоченно цокает языком медик, — сейчас я вам накапаю.

«— Корвалол и валокордин, — мрачно констатировал я, провожая взглядом пузырьки, — замечательно! О зависимости от фенобарбитала и его побочках, полагаю, пока не слышали… А главное, и говорить бесполезно».

Минут через пять он убедил маму, что ей не стоит оставаться в больнице, весьма убедительно попросив её успокоить мужа, и позже, ближе к ночи, навестить меня, а заодно принести чистую одежду.

— … сейчас не надо, Людочка, ну что вы… — пижамы у нас есть… Да, да… покормим, а как же! Сами же знаете, столовая у нас отличная! Сами же успели поработать!

Выпроводив наконец мать и закончив оформление, Малеева отвела меня в палату на восемь коек, четыре из которых были заняты, но впрочем, весьма условно. На одной, сложив жилистые, дочерна загорелые руки на впалом животе, с блаженным видом всхрапывал немолодой, давно небритый мужчина, а три другие койки были пусты, но явно обитаемы.

— Вот твоя койка, — сурово сказал она, указав пухлым пальцем, — а пока давай, помоешься как следует!

Мылся я под наблюдением «Чего я там не видела» Малеевой, и… было чертовски неловко, потому как юношеские особенности организма, они порой так не вовремя! А она, зараза, ещё фыркать взялась и глаза закатывать…

Чёрт, ну и дура! Был бы я обычным подростком, через пару фырков травму на всю жизнь получил бы… Правильно ей врач говорил — дура!

У тебя медицинский стаж чёрт-те какой, а за это время ни эмпатии, ни понимания элементарной психологии не выработалось? А если вспомнить о её дурной инициативе… Профнепригодность, однозначно!

В плату я вернулся чистый и пунцовый от смущения, а комментарии вернувшихся мужиков добавили мне красок. Усаживаясь на уже заправленную постель, я ощутил, кажется, все мышцы…

Раньше ведь сперва адреналин, потом просто не до того, вроде как вся эта боль, потянутые связки и прочее где-то в отдалении, на периферии. Ох как болит…

— Сало будешь? — прервал мои размышления коренастый молодой тракторист, смутно знакомый по остаткам памяти.

— Всё будет, — решил за меня проснувшийся мужик, — Не обедал ещё? Вот и хорошо! Здесь отлично кормят, но вот сала и пряников в меню не предусмотрено.

— Савелов? — поинтересовалась добродушная санитарка с тележкой, подслеповато заглянувшая в палату.

— Он самый, — отозвался за меня тракторист, — заезжайте, тёть Нин!

— Ум-м? — едва попробовав первую ложку супа, я приподнял бровь, ощущая, как расправляются все мои вкусовые сосочки. Насколько скверно кормили в райцентре, настолько же хорошо кормят в местной больнице!

«— Вот почему мама даже не заикнулась, что принесёт мне поесть!» — пришло ко мне понимание, и я заработал ложкой, стараясь не частить. А уж когда мне подвинули сало с прожилками, обвалянное в чёрном перце и чесноке, и кусок порезанной копчёной оленины, на какое-то время я впал в совершеннейшую нирвану!

Даже чай в больнице был не привычный, пахнущий веником, отдающий лекарствами и тоской, а заваренный на каких-то травах. Ещё бы и сахара в него клали поменьше…

— Да не стесняйся! Ты бери, бери сало… Когда болеешь, витамин С — самое то.

— Сало и самогон! — гоготнул другой, разваливаясь на кровати с «Советским спортом» месячной давности.

— Покурим? — подмигнул тракторист, отзывавшийся, несмотря на молодость, на «Кузьмича».

— Погулять? — рассеянно переспросила медсестра на посту, оторвавшись от вязания, — Ещё две петли… да можно…

— Только со двора не ногой! — опомнилась она, когда мы уже выходили.

— Помним! — отозвался Кузьмич, доставая папиросу.

Устроились на лавочках, стоящих среди невысоких кустов жимолости, под которыми было полно осыпавшихся лепестков.

— Куришь? — осведомился дядя Валера, встретивший меня в палате храпом.

— Ну… — неопределённо пожал я плечами.

— На-ка, раз так… — он протянул мне пачку «Севера» и дал прикурить. Затягиваясь, я пообещал себе бросить… но потом. Ну или просто поменьше курить.

Сейчас я смутно ощущаю, что не стоит… и дело даже не в том, что ломать все привычки разом может быть опасно. Просто… не уверен, но то, что мне просто дали папиросу и позвали курить взрослые мужики, это, некоторым образом, признание.