"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр" - Страница 101

Мне совершенно не хотелось ни с кем общаться, но сосредоточиться на чём-то конкретном после убойной дозы успокоительного было просто невозможно. Дорожка вывела меня на площадь, на которой вовсю разворачивалась линейка.

– Семён! – воскликнула вожатая, заметив меня. – Где же ты был, изволишь объясниться?

Остальные пионеры с подозрением смотрели на меня. Электроник ехидно улыбался, Ульянка хихикала, Алиса скалилась, а Славя выглядела как секретарь партийной организации в советском фильме, отчитывающий нерадивого заводчанина. Я вдруг почувствовал, что все они против меня, весь этот лагерь, этот мир – против меня! Они смеются, издеваются, норовят подколоть, оскорбить и унизить, толкнуть, подставить ножку, дать леща, отвесить подзатыльник. А что дальше? Что придёт им в голову в следующий раз? Зверства, пытки, они снимут с меня кожу живьём, сварят в чане с кипящим маслом, четвертуют или засунут в железную деву? В голове заиграл бодренький трек ВИА «Iron Maiden» – и меня окончательно переклинило!

– Хрен вам! – заорал я и бросился прочь.

Пришёл в себя я только рядом со старым лагерем. Все ноги были изрезаны в кровь глубокими порезами и горели от крапивы. Голова кружилась, а во рту было сухо, как будто я не пил несколько дней. Я с трудом сел на пенёк и попытался отдышаться.

Здание старого лагеря при дневном свете выглядело совсем иначе, чем ночью, словно два совершенно разных мира жили в одном месте, сменяя друг друга согласно циклам света и тьмы. Его кирпичные стены, когда-то ярко окрашенные в тёплые тона, теперь покрылись трещинами, а краска облупилась и висела обрывками. Большие окна с чудом сохранившимися стёклами напоминали пустые глазницы, из которых никто уже давно не смотрел на этот мир. Но при дневном свете эти глаза казались не столько пугающими, сколько усталыми – как взгляд человека, который слишком много видел и не хочет вспоминать.

Исчезли призраки, которых тьма так щедро разбрасывала по этим руинам. Полупрозрачные силуэты детей, что кружили ночью на каруселях, растаяли вместе с утренним туманом. Их смех, зловещий и холодящий душу, больше не разносился эхом над поляной. Вместо этого старое здание стояло тихое и покинутое, словно оно само поняло, что больше не способно ни пугать, ни завлекать. Лишь скрип деревянных досок, потревоженных лёгким ветром, да редкое карканье ворона, который, похоже, поселился на чердаке, нарушали тишину.

Ржавая горка, которая ночью напоминала спину хтонического чудища, готового наброситься на того, кто осмелится потревожить его покой, при свете дня обнажила своё истинное лицо. Металл, покрытый пятнами коррозии, казался не угрожающим, а скорее измождённым. Вверх вела узкая, шаткая лесенка с почти съеденными ржавчиной перекладинами, каждая из которых выглядела как последняя ступень в небытие. Скат горки покрыли трещины и выпуклости, а мелкие травинки уже пробились сквозь его разрывы. Природа постепенно отвоёвывала своё.

Карусель, что ночью кружилась сама по себе, теперь стояла неподвижно. Её металлические ручки облезли до основания, а краска облупилась, открывая неровную текстуру под ней. Площадка, на которой она была установлена, утонула в высокой траве. Всё это выглядело как памятник прошедшему времени, разрушенный и сгнивший, как остов детской сказки, у которой не случилось счастливого конца.

Солнце, пробиваясь через облака, заливало поляну мягким светом, но даже этот свет не мог оживить её. Он лишь подчёркивал неумолимый ход времени: старое здание скрючилось, как древняя карга; в его окнах застыли порванные занавески, словно изъеденные глаукомой глаза; потемневшие от времени и влаги кирпичи были похожи на пигментные пятна; а дыры, зияющие в крыше, напоминали щербатый рот. Всё вокруг дышало затянувшейся агонией. Даже природа здесь казалась враждебной: разросшаяся сверх всякой меры трава, деревья, изгибающиеся в причудливые зигзаги, и воздух, наполненный запахом сырости и металла.

Но при всём при этом здесь всё ещё ощущалась какая-то сила. Не та, что пугала по ночам, а другая – грустная, но весомая, как воспоминание о чём-то великом, что когда-то имело значение.

В лесу было тихо, точнее, здесь не было людей – я точно знал это. Пение разноголосых птиц, шёпот насекомых и шелест травы немного успокоили меня. Однако старый лагерь был ценен в основном тем, что под ним располагалось бомбоубежище! Там тепло, есть электричество, в этом цикле там есть сухпайки. Значит, я смогу спрятаться и переждать. Я отчаянно гнал от себя мысли о том, что то, что я пытаюсь переждать, не закончится никогда. Мне просто хотелось покоя, тишины и безопасности. Хотелось хоть на какое-то время отключиться от бесконечных внешних раздражителей, от бесконечной тревоги и страха, которые занимали весь объём сознания, мешали двигаться, думать и даже правильно дышать.

В этот раз всё необходимое в бомбоубежище оказалось на своих местах. Я лёг на кровать, закрыл глаза и провалился в сон.

Никогда не любил спать в полной темноте, хоть врачи и говорят, что это полезно. Конечно, помещение освещала тусклая лампочка, но здесь не было окон. Не было у меня и часов. Сколько прошло – час или сутки? Однако чувствовал я себя на удивление отдохнувшим, сознание прояснилось, и в голове появились какие-то мысли помимо тревоги.

Что же такого в действительности произошло? Неужели все пионеры на площади на самом деле так смотрели на меня? Может, мне просто показалось и это всё был просто делирий? Однако воспоминания, которые начали приходить как редкие капли дождя осенним вечером, быстро уверили меня в обратном. Пионер, та девка, весь этот лагерь! Этот мир враждебен! Его единственная цель – мучить меня и получать удовольствие от моих страданий!

Затем я почувствовал голод. Если я здесь надолго, то стоит провести ревизию имеющихся запасов. Костюмы химзащиты, противогазы и различная аппаратура вряд ли пригодятся мне в ближайшее время. Я разложил сухпайки на столе, поставил рядом канистры с водой. Наверняка её можно пить, если уж в этом мире всё обновляется раз в неделю. Сухпайков оказалось штук двадцать, чего должно было вполне хватить на шесть дней.

Я продолжил исследование бомбоубежища и в одном из шкафов в глубине нижней полки за коробкой с бинтами нашёл маленький фонарик. Тонкий цилиндр толщиной примерно в два пальца и длиной сантиметров десять-двенадцать был чем-то похож на располневшую лазерную указку. Я покрутил его в руках и нажал на кнопку включения, но на первый взгляд ничего не произошло. Однако я присмотрелся и увидел, что в дальней стенке шкафа образовалась небольшая дыра.

– Да что за херня?!

Я взял коробку с бинтами, поставил её на стол и включил фонарь. Коробку прошило насквозь, но небольшое отверстие возникло также и в стене бомбоубежище, на которую смотрел фонарик.

– Это что, лазерный меч, что ли?!

В ходе последующих экспериментов выяснилось, что фонарь может резать совершенно любые предметы, в том числе камень и металл, а длина его луча явно превышала размеры комнаты бомбоубежища. Срез получался не больше миллиметра толщиной, однако самого светового луча видно не было, словно он состоял не из фотонов, а из каких-то других частиц.

В принципе, эта находка ничего не меняла в моём положении, но всяко разнообразие! Я сидел за столом и шинковал чудо-фонарём галеты на тонкие кусочки, игнорируя тот момент, что от этого на стене передо мной оставались следы в виде тонких порезов. Что ещё подкинет мне этот безумный мир?

«Но подождите. Этот фонарь – идеальное оружие!» – Мысль, внезапно стрельнувшая в моей голове, сама собой обрела форму возгласа.

Наконец я смогу защитить себя от врагов, которые окружили меня со всех сторон! Теперь-то они точно поймут, что со мной шутки плохи! И если они воскреснут в следующем цикле, то я достану их и там! И та девка даст мне все ответы, она выпустит меня из этого чёртового «Совёнка» и вернёт в реальный мир! В конце концов, разве я поступаю неправильно? Я просто адаптируюсь к среде, пытаясь выжить! Даже дедушка Дарвин говорил, что выживает самый приспособленный. И если я, как и раньше, буду неправильно воспринимать своё окружение, то мне кирдык! Да, точно, в этом и проблема! Просто раньше я не понимал, насколько опасно это место и его обитатели! Занимался всякими глупостями вроде обходного листа. Ведь именно сейчас я должен бегать с обходным по лагерю. Если этот мир не хочет меня отпустить по-хорошему, я его заставлю!