Улей - Фрейм Соня - Страница 50

Еще один сюрприз. Впрочем, Данила уже ожидал, что бабка проработает и эту схему.

Кларисса мрачно покрутила пустую пепельницу и продолжила:

– Думаю, Винсент в «Прометее». Каким-то боком он связан со всеми нашими делами, и его вернула моя коллега по шабашу. «Прометей» защищен магией так, что никто не может увидеть его содержимое. И след Винсента я не могу нащупать среди живых… Как если бы он был изолирован от всего. Далее: вернуть душу могут только трое на этом свете. Я этого не делала. С Фидель его нет. Значит, он у Мирры, моей бывшей подруженции. Рут сама его отроет, ибо чувствует как ищейка. Это нам и нужно. Наш контракт с Рут заключался в том, что я найду способ вернуть их с Винсентом в колесо перерождений. Но я не говорила, что сделаю это лично. Достаточно подсказки, которую дашь ты. Этим двоим нужно снова умереть. Вернее, только Винсенту: тогда за ним исчезнет и она, так как ее жизнь подвязана к его, но не наоборот. Имитация смерти у мертвых – очень простой трюк. Если бы они знали, то сами его провернули бы. А уж захотят они умирать или нет, не наше дело.

Данилу опять словно по башке огрели. У него уже не было сил ужасаться, как и выходов. Клариссе легко обо всем этом говорить, для нее люди – пешки. Но все это она делала его руками. В этом открывался жуткий смысл так называемого ученичества. Магию творить легко, если есть склонности. Но постижение сути жертв, которыми выстлан путь к этим знаниям, требовало серьезной перестройки личности.

– Это будет честным завершением сделки, – заключила ведьма. – Рут свою часть почти выполнила. В будущем она – балласт. Снимем с нас должок и завершим ритуал.

– Ты уверена, что прокатит?

– Уверена. В этом трюк магических контрактов: формулируй свою часть максимально широко, чтобы в случае осечек у тебя остался маневр. Я не могу напрямую вытолкнуть Винсента, потому что его нет на той стороне. Значит, я нахожу для них другой способ, но это тоже выход. Даже даю им выбор: вон какая я добренькая.

– Сволочь ты распоследняя, – только и буркнул Данила.

– Зато со мной не соскучишься, – издала та гнусный смешок.

Белые пятна рассасывались, а за ними проступили очертания страшной картины. Но Данила по-прежнему не знал цели их ритуала; ни Кларисса, ни Господа об этом не говорили. Зато очевидна главная закономерность: чем больше он узнает, тем ему хреновее. Значит, когда он поймет, что́ на последнем куске мозаики, у него случится полный коллапс.

Фидель любила свистеть и делала это виртуозно. Она насвистывала все – от классики до поп-мелодий, а ее любимой темой была популярная песенка 1929 года Tiptoe Through the Tulips, от которой у Саида с Нико мурашки по коже шли. С этой мелодией она и объявилась в их жизни в ту ночь.

– Это же из ужастика песня, не? – вопрошал Нико, пугливо оглядываясь на вальсирующую по комнате и самозабвенно насвистывающую этот мотив Фидель. – «Астрал», кажется.

– Не смотрю ужастики. Мне от них страшно, – отозвался Саид.

– Да и сама Фидель – крипотная дева, – ежился Нико.

Фидель любила чистить свои ножи. У нее их было семь. Самый большой достигал в длину двадцати сантиметров, самый маленький – пяти. У каждого ножа – свое сечение клинка и, очевидно, свое назначение. Четыре она всегда таскала с собой (два – за голенями высоких ботинок, один – за корсажем платья, еще один – в складках юбки). Три остальных лежали в небольшой сумке через плечо.

– Зачем тебе столько оружия? – недоумевал Саид.

– Для защиты, проведения ритуала и хорошего настроения, – безмятежно отвечала она, снова выводя руладу из Tiptoe Through the Tulips.

Фидель любила молчать, если ее ни о чем не спрашивали. Она жила в себе – нет, скорее, даже вращалась. Ей была присуща воздушная грация, с которой она двигалась, свистела и так же изящно уходила в себя. Это становилось понятно по ее отсутствующему взгляду.

– Ты пугаешь иногда, знаешь? – спрашивал Саид.

Она выныривала из себя, как из глубокого океана, и посылала ему фирменную косую ухмылку.

– Страх – это тоже метод познания другого.

Мысль была глубокая и требовала осмысления.

Они торчали в квартире Винсента уже почти две недели. Было начало ноября. За окном нещадно хлопал ветер, но снега пока не ожидалось. Зато каждый день шел мелкий, колючий дождь, и казалось, что погода им за что-то мстит.

Дальнейшего плана пока не имелось. Фидель обещала провести их в тюрьму, но ей требовался определенный день – новолуние. В это время руны Мирры слабеют, как и она сама, и тогда их сногсшибательное трио может пройти внутрь незаметно.

– Любая магическая защита питается энергией того, кто ее поставил. Мирра – Мать, и ее время – полная Луна, а мое – новолуние и растущая Луна. Следовательно, она не сможет защитить себя и будет почти как обычный человек.

На такой план оставалось только показать ей большой палец. Ничего лучшего у них в любом случае не было.

– Поэтому тогда она пристрелила вашего Винсента, а Нико удалось сбежать, – пояснила она еще кое-что. – Винсент с малым ворвались во время новолуния, в единственный день ее немощи. Если бы они сунулись при полной луне, то Мирра, даже не выходя из своего кабинета, смела бы обоих движением одной руки. Но у ведьм тоже есть слабости.

Саид проникся к Фидель неким подобием доверия за эти две недели, но не мог понять, было ли дело в том, что она хотела им помочь, или в том, что она ему все-таки нравилась.

Все это время их общение носило достаточно сдержанный характер, не считая ее нахальных взглядов, особенно когда он вышел из ванной с полотенцем на бедрах. Но невысказанные желания создавали особое напряжение, проступающее между ними, стоило им остаться один на один.

Сейчас между Фидель и Саидом возникла очередная неловкая пауза. Они сидели рядом на диване, и расстояние между ними было меньше трех сантиметров. В такие моменты он не знал, что ему делать. Фидель нравилась ему и одновременно ужасала своею… непознаваемостью.

Она косо следила за ним и вдруг импульсивно пересела к нему на колени.

В голове Саида кто-то прокомментировал придурочным голосом: «Вот это поворот!»

Сам он язык проглотил от ее порывистости.

Ее пальцы коснулись его спадающих на лоб волос, и она аккуратно откинула их назад, разглядывая его лицо с очарованием и легким весельем.

– Надоела твоя нерасторопность. Нико ушел в магазин, – тихо сказала она ему. – У нас есть полчаса.

– Ты… слушай, все как-то быстро, не находи…

Фидель его поцеловала, и это можно было расценить как самый эффективный способ заткнуть его здравый смысл. Саид так и застыл со слегка приподнятыми вверх руками. Через минуту они сами опустились и стиснули ее тело.

– Другое дело, а то ты как школьник, – расхохоталась Фидель.

Что-то в нем сопротивлялось, потому что не так он себе все представлял, но и скидывать ее с себя хотелось все меньше.

– Ты жуткая, Фидель. Самая жуткая девушка, которую я когда-либо встречал, – умудрился вставить он в коротком перерыве между поцелуями. – И это, наверное, комплимент…

Когда они вернулись в реальность, прошло явно больше получаса. Фидель поправляла сбившиеся кружева платья, а Саид очухивался на диване, пребывая в наркозе от ее запаха. Это было что-то из ряда вон выходящее. Осталось ощущение, будто он прошел через все черные ритуалы разом и переродился. Но наряду с этим росло странное ощущение собственного безволия перед ней.

– Что на тебя нашло? – вопросил он.

– У меня есть потребности, – она оглянулась на него через плечо, поправляя корсет. – А у тебя разве нет?

– Да, но… – осторожно начал Саид.

– Я в восторге от умников с красивым подбородком. Грех отказываться от такого, когда оно под носом.

Это слегка покоробило его слух.

– Ты говоришь как любитель собак, который признается: «Люблю только лабрадоров. Хорошая порода».

Фидель опять расхохоталась и поцеловала его. У Саида снова отнялись ноги и язык, последний – в буквальном смысле.