Не потревожим зла - Фрейм Соня - Страница 63

— А если я не соглашусь?

— Тогда во тьме миров зародится новая Смерть, и она придет ко мне спустя много времени и встанет на ваше место. А ваш талант убьет вас саму, и вы окажетесь там, где был Якоб, — в пустоте вне времени. Так происходит, когда человек отказывается от своего пути.

На это она отреагировала неожиданно спокойно и даже с иронией:

— Может, я так и поступлю — загублю себя и испорчу ваши планы. Надо же как-то проучить вас за то, что вы лезете в мою жизнь и даете мне чужие имена.

Его нисколько не обидели эти слова, скорее наоборот, развеселили.

— Мы сделаем сейчас так, как вы хотите.

На мгновение Алиса усомнилась в правдивости его слов. Но Танатос выглядел серьезным и ждал ее ответа. И он созрел сам.

— Тогда пусть все идет своим чередом… — рассеянно начала она, уставившись в пол. — Я бы хотела жить, не зная потерь. Будто я живу вечно. Приду ли я к вам завтра, через сорок лет или не приду никогда… Я пока не знаю. Возможно, я соглашусь, так как умею лишь выполнять свою работу, будь то вскрытие или жатва, как вы говорите. Но возможно, я захочу остановить время. Потому что дерьмовые у вас уроки.

— Понимаю.

Танатос протянул руку и сочувствующе коснулся ее пальцев. Но в его глазах мелькнула какая-то хитринка.

— Тогда мы будем жить дальше, — успокаивающим эхом произнес он, — и быть благодарными за то, что провели удивительное время в этом странном доме. Сохраните этот мир невыплаканной печали. Его стоит сберечь на всю жизнь. Вы спрашивали себя всегда, почему другие счастливы, а вы вынуждены, стиснув зубы, учить эти жестокие уроки. Потому что вы можете их выучить, они вам по плечу. После вы станете великим мастером жизни и смерти и мы с вами будем делать нашу тонкую работу — двигать время. А пока живите так, как он вам завещал, — не зная печали и потерь.

Она смотрела в его черные глаза, в которых зрачки сливались с радужкой, и чувствовала, как стекленеет ее собственный взор. Его рука обрела свинцовую тяжесть. Это был почти гипноз. Голос Танатоса закрался в самые сокровенные глубины ее души и навел там порядок.

Тяжело кивнув, она встала. Собственное тело казалось чужим после этого долгого разговора. Танатос тоже приподнялся и протянул ей сложенный лист бумаги.

— Что это? — спросила она, переводя взгляд.

— Это… письмо, — с небольшой заминкой произнес он, — вам от Люка. Первое и последнее письмо с того света. Он не отставал даже после смерти, и мне приходится передать весточку против правил. Или потому, что вы оба мне глубоко симпатичны и жаль, что у вас разные дороги. Считайте мое посредничество своего рода извинением. Я снова говорю вам до свидания, Алиса. Даю вам время, о котором вы просите. Помните, что мы должны увидеться. Когда — зависит от вашего решения.

Засунув записку в карман плаща, Алиса без лишних слов покинула дом Люка Янсена. И теперь действительно навсегда. Танатос остался позади, в потоке света, провожая ее напряженным взглядом.

Люк же все это время стоял в проходе и следил за их беседой. Но на его плечо вдруг легла чья-то рука, и он обернулся. Это был Дэвид. Он мягко улыбнулся ему и потянул за собой.

— Надо идти, Люк.

Тот медленно кивнул, и оба скрылись в тенях дома.

Теперь ему и впрямь пора.

«Вот и все, Алиса. Я умер. Не знаю, что добавить. Говорят, я скоро отправлюсь домой, но понятия не имею, где это. Танатос обещал поработать почтовым голубем, и это последняя возможность что-то тебе сказать. Пока я еще чего-то хочу. Пока еще не отпустил тебя.

Я мог бы начать это письмо как сказку. Ты же так их любишь.

В начале было обещание, которое не сдержали.

В начале был темный дом, в котором жил король всех печалей.

В начале были двое.

Но до них была смерть. Она и начала эту игру. Только она ли ее закончит?

Знаешь, у меня была безумная мысль во время нашей последней встречи — попросить тебя умереть вместе со мной. Тогда мы обманули бы самого Жнеца, у которого, оказывается, большие планы на тебя. Я рад, что не озвучил этого.

По правде, я пишу, чтобы дать тебе ответ на вопрос, который ты никогда не задавала: почему я начал нашу переписку, ведь знал, что умру, и наша случайная любовь оставит больше боли, чем счастья. Но из любопытства я прочитал твое письмо Якобу, и твоя искренность, непритворная печаль и преданность изменили мой мир. До сих пор не понимаю как. Но что-то пошло иначе.

Я прочитал все твои письма, выучил почти каждое наизусть, а затем написал тебе, не особенно задумываясь о правильности своего поступка. Это можно счесть дурацким флиртом или даже тонким извращением.

На самом деле больше всего на свете я хотел, чтобы ты себя простила за то, чего не сделала, или, наоборот, позволила себе слишком много, но лишь бы прекратила наказывать себя за Якоба.

Поэтому я начал тебе писать. Я не мог оставить тебя рядом с его могилой.

Хотел бы я, чтобы все вышло иначе, чтобы ты не узнала моих скверных тайн и этого горя, не учила и малопонятные уроки о жизни и смерти. Но так уж вышло. Мы пробовали любить, не потревожив зла. Немного у нас получилось.

За тобой стоят Менахем и Танатос, и мы всего лишь пешки на их доске. Но нашу историю они не проживут и на фресках ее не нарисуют. И это значит, что есть вещи, которые принадлежат только нам.

Пусть однажды мы обязательно увидимся вновь. А все самое лучшее, что у меня было, навсегда останется с тобой».

Post Mortem