Рожденный, чтобы жечь! 2 (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 19

— Папаня, жги!

В общем, жизнь в академии кипела и бурлила. Боря, сам того не подозревая, становился звездой, а я, его маленький гений-в-подгузниках, тихонько дергал за ниточки, наслаждаясь всеобщим хаосом.

Правда, иногда мне становилось немного обидно, ведь вся слава доставалась Боре, а я оставался в тени, купаясь в лучах его «гения». Но потом я вспоминал, что без него я ничего не смогу. Не обучусь, да и для академии я мал. А ещё, что благодаря ему я дойду до своей цели, и успокаивался.

Время само всё расставит на свои места.

Но вместе с растущей силой росло и мое беспокойство.

Меня поражал тот факт, что мне все дается слишком легко.

Почему я, младенец, могу творить магию, недоступную многим магам-подросткам? Не кроется ли за этим какая-то тайна? Не связано ли это с тем, как я попал в этот мир?

Эти вопросы не давали мне покоя, и я понимал, что рано или поздно мне придется найти на них ответы. Но пока я решил наслаждаться своими способностями и использовать их для достижения своих целей. В конце концов, кто знает, какие испытания ждут меня впереди.

Зима наступила для всех слишком неожиданно. Когда, в тёплый для В Византии декабрь, идёт снег, и это говорит только об одном: глобальные изменения близко.

И это была не шутка. Для города-миллионника, как и для всего региона, зима приходит лишь в феврале, и то на один месяц. А тут…

— Сука, холодрыга, — Боря, поежившись от сквозняка, вскочил с кровати и захлопнул окно, поглядывая на карапуза. — Чё, шкет, не замёрз?

Гугля мотнул головой и зевнул, показывая беззубый рот.

Боря не поверил младенцу и тут же потрогал щёчки.

— Звездишь, малой. Щёки холодные.

Он тут же накрыл младенца вторым одеялом, бурча что-то про безалаберных магов, которые не могут нормально отопить академию.

— Да ладно тебе, Борян, — раздался голос Антона из-за двери. Он просунул голову в комнату, ухмыляясь: — Не кипятись. Зима — это ж круто! Будем в снежки играть, бабу слепим. Ты, кстати, бабу хорошо лепишь?

Боря зевнул, поворачиваясь к соседу:

— Мне твои бабы до лампочки, Антон. Мне бы малого не заморозить. И вообще, завтра практика на полигоне. В такую погоду там, наверное, как в морозилке.

Последний месяц Боря вёл себя более разумно по отношению к учёбе и к Гугле. Учитывая общение, которое наладилось между ними, Боря не то чтобы привязался к карапузу, а… стал больше думать не только о собственном комфорте. Тем более что они оба друг без друга ничего не могли.

Точнее, Боря-то мог, но не магически, а физически. А Гугля — наоборот.

— А вот и нет! — возразил Антон, заходя в комнату целиком. — Говорят, завтра будет специальный ритуал, чтобы снег не мешал тренировкам. Типа купол какой-то поставят. Так что не переживай, папаша. Будете с сынулей под куполом в фаерболы кидаться.

Боря бросил на Антона испепеляющий взгляд.

— Ещё раз меня так назовёшь, я тебе этот фаербол в очко… ну, ты понял.

Антон, не обращая внимания на угрозы, подмигнул Гугле.

— Ну что, мелкий, готов к завтрашним подвигам? Будете с папой чудищ огнём жарить!

Гугля в ответ на это радостно захлопал в ладоши. Боря, глядя на эту идиллию, только обречённо вздохнул. Кажется, ему предстоял очень «весёлый» день.

А затем наступила очередь очень интересного разговора. Антону, пока он рассказывал, казалось, словно Гугля ему чуть ли не в рот заглядывает, проявляя больший интерес к рассказу, чем сам Борис.

— … и мой папаня рассказывал, — вещал Антон, расхаживая по комнате, словно лектор перед аудиторией, — как тогда, двадцать лет назад, так же в декабре, снег повалил как из ведра! Все в шоке, никто не понимает, что происходит. А потом бац! Под Скифом, где-то в районе старых каменоломен, разлом открылся! И оттуда полезли… демоны! Ну, не то чтобы прям рогатые черти с копытами, но всякая мерзкая нечисть. Склизкие, зубастые, вонючие… Бр-р!

Боря зевнул, прикрыв рот рукой.

— Двадцать лет назад… меня тогда ещё и не было.

«Какая разница, что там под Скифом повылазило? Главное, чтобы завтра на полигоне не околеть, — пронеслось в голове. — И чтобы этот мелкий не начал там чего-нибудь вытворять. А то испепелит ненароком весь полигон вместе с профессорами».

Он бросил взгляд на Гуглю, который, казалось, ловил каждое слово Антона, широко раскрыв глаза.

«Интересно, он хоть что-нибудь понимает из этой чуши?»

Антон тем временем продолжал жестикулировать, размахивая руками, словно отбивался от тех самых демонов.

— И вот, представьте, магам тогда знатно попотеть пришлось! Еле эту дыру залатали. Говорят, там до сих пор неспокойно, иногда всякие твари вылезают. Так что снег в декабре — это вам не шутки! Это знак! Предвестник чего-то… э-э… нехорошего! — Он остановился, почесал затылок и посмотрел на Борю. — Ты чего такой кислый? Тебе неинтересно?

Боря пожал плечами.

— Да мне как-то фиолетово, какие там предвестники.

Антон, махнув рукой, уселся на краешек кровати.

— Ну, как знаешь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал! — он подмигнул Гугле. — А ты слушай дядю Антона, мелкий! Я тебе всякое интересное расскажу! Про демонов, про магию, про… — он запнулся, глядя на удивлённое лицо Гугли. — А, ладно. Потом расскажу, — и, хихикнув, выскользнул из комнаты.

Боря проводил Антона взглядом, полным скепсиса.

«Демоны, разломы, предвестники… чушь собачья. Мне бы дожить до конца обучения, а там уже разбираться с этими „знаками“, — Боря сел на кровать и от души зевнул. — Ля, вообще ничего делать завтра не хочется…»

По расписанию, завтра первый курс группы «Б», где Боря с помощью Гугли показывал таланты, должен был отправиться на тренировочный полигон вне стен академии, где студентов ждало первое в их жизни столкновение с одержимыми.

Точнее, для Бори оно было не первым.

Гугля за то время, как они налаживали контакт, поделился с ним событиями, которые они пережили. Правда… рассказывал он их почти неделю, составляя буковки, заставляя Борю предполагать продолжение и заканчивать за него, но уже устно. Так Боря и узнал, что благодаря Гугле его мать жива, демон в подворотне выбит к чертям собачьим, а Вадик, тот самый странный одноклассник в его бывшей школе, не рыпался на него.

Над заснеженной равниной, куда выгрузили первокурсников, нависал зловещий купол. Шестиметровые стены, словно выросшие из-под земли, отрезали горизонт, оставляя лишь серую полоску неба над головой. Студенты, сбившись в нестройную шеренгу, переминались с ноги на ногу, пытаясь согреться в тонких куртках. Дыхание обжигало морозный воздух, превращаясь в облачка пара.

Перед ними стоял инструктор — сухой, жилистый мужчина с пронзительным взглядом. Его голос, резавший тишину, словно удар хлыста, заставил вздрогнуть даже самых смелых.

— Добро пожаловать в ваш первый семестр, новобранцы, — прогремел инструктор, обводя взглядом дрожащую шеренгу. — Здесь, за этими стенами, заканчивается ваша беззаботная жизнь и начинается настоящая проверка на прочность. Здесь вы научитесь выживать.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании студентов:

— Сегодняшнее испытание покажет, кто из вас достоин носить звание мага, а кто отправится обратно к маминой юбке без средств к существованию.

В его словах была доля правды. Испытание, которое сегодня должны были пройти все, было первой встречей большей части студентов с настоящими одержимыми, которых академия отлавливала и содержала в специальном месте, под куполом, подальше от глаз простых людей.

И все поголовно, ну, кроме Бориса, который держал в руках корзинку и делал вид, что ему до лампочки всё происходящее, боялись этого дня.

Ведь если ты проигрываешь, дашь демону тебя «отпинать», дорога в академию может быть закрыта. Все те, кто не пройдёт испытание, окажутся перед специальной комиссией, которая решит дальнейшую судьбу слабака.

Борис, с его нелепой корзинкой, казался инородным телом в этой напряженной обстановке. Остальные студенты, съежившись от холода и страха, старались не привлекать к себе внимания. Кто-то судорожно сжимал кулаки, кто-то шептал молитвы, а кто-то просто смотрел в землю, пытаясь отгородиться от надвигающейся реальности.