Сайфер: Владыка Падших (ЛП) - Френч Джон - Страница 15

Его вновь трясёт, а затем каменная буря устремляется вперёд быстрее звука. Осколки впиваются в доспехи, пробивают линзы, давят тела. Мы, я, Корлаил и Азхар уже добрались до края моста. Я убиваю ещё двух Тёмных Ангелов, одного из милосердия, другого из злобы. И вот мы вырвались из засады и уже бежим по туннелю. Азхар медлит, стреляя в воина, который пытается подняться на ноги. Нас осталось девять. Если бы Тёмные Ангелы не хотели взять нас живьём, то погибло бы больше… Такова расплата за гордыню. Мордекай и его уцелевшие воины преследуют нас. Бахариил то ли парит, то ли ковыляет рядом. Окутывающее его варповское пламя угасает. Проход начинает осыпаться.

А Меченосец отстаёт, отстреливаясь от Тёмных Ангелов.

– Азхар! – кричит Корлаил. – Довольно!

– Ты – трус и глупец, брат! – отвечает ему Азхар.

И когда он наполовину оборачивается, чтобы презрительно что-то процедить Корлаилу, на нём вновь смыкается телекинетическая хватка. И рывком утягивает навстречу року. Проход между нами рушится, ревут истерзанные камни.

Корлаил оборачивается и бросается к новой стене, ища путь назад, не обращая внимания на стучащие по наплечникам и шлему камешки. Все мы останавливаемся. Ведь теперь нас ещё меньше. Лишь восемь рыцарей Калибана всё ещё странствуют в поисках отпущения грехов.

– Азхар! – кричит Корлаил, но лишь грохот обвала ему ответом.

– Боги одарили нас всей милостью, какой могли, – хрипит Бахариил, измотанный, уставший. – Время суть песок, утекающий сквозь пальцы. Нас следует бежать, если мы ещё хотим жить.

– Азхар – наш брат, – огрызается Корлаил. – И мы поклялись, что не дадим никому из нас попасть в лапы Непрощённых.

Хотел бы я, чтобы все мы были такими, как он, верными, преданными до самого конца. Но это не так.

– Азхара больше нет, – говорю я, – и нам надо идти дальше.

Опускается тишина, слышен лишь скрежет и стук камней.

Корлаил смотрит на меня. Красные как угли линзы его шлема мерцают во мраке.

– Такова твоя воля, господин?

– Да.

И мы бежим.

Девятая глава

Хеккаррон шагает по Дворцу, будто солнце, изгоняющее ночь. Среди великолепных флигелей горят пожары, а стены сотрясает грохот битвы. Смятение и анархия охватили львиную долю чуда всей галактики. Да, всё рушится даже внутри стен величественной опоры власти Императора. Такие настали времена. Средоточия порядка суть острова в океанах бушующего пламени и страха. Их врата заперты, а любого, пытающегося попасть внутрь, ждёт лишь смерть от пуль и клинков. Её уже встретили сотни знатнейших людей, желавших лишь найти прибежище в закрытых анклавах, но никто не преграждает в них путь Хеккаррону и Анции ни клинком, ни даже словом. Он – хранитель сего царствия, ценнейший агент его службы безопасности, наделённый властью от имени самого Императора. Лишь истинные глупцы преградили бы путь кустодию и его прорицающему рок авгуру, и потому никто не рискнул это сделать за всё время пути к цели.

И вот они поднялись на вершину многоярусной башни к северу от Львиных Врат. Здесь их не ждали стражи, но они и не были нужны. Порывы ледяного ветра хлещут башню, оставляя снег на гранитных мостах, что тянутся от неё к громаде Дворца. Ни окна, ни бойницы не закрыты, и слышен стон кружащих вихрей. Лунный свет над шпилем затуманен отблесками пустотных щитов. По куполу небес будто швы тянутся нити выстрелов и дуговых вспышек, следы яростного воздушного боя. На выступающих со стен башни гротескных скульптурах сидят вороны, не сводящие с гостей взгляда красных бионических глаз. Это место, как и многие здания внутри Дворца, является аванпостом одной из удерживающих живым полумёртвый Империум организаций. Зовётся же оно Двором Ассасинов.

Анция и Хеккаррон останавливаются у ведущего к башне моста. Над голыми камнями свистят поры ветра, приносящего от пустотных щитов хлопья снега и запах озона.

– За нами наблюдают, – говорит прорицательница, не сводя взгляда с кибер-воронов, что взлетели с насестов и кружат над их головами.

Кустодий кивает, всё так же глядя на ждущий их пустой мост.

– Как наблюдали последний десяток километров через кибер-окуляры своих устройств. А один из клады виндикаров следит за нами через прицел винтовки с того момента, как мы подошли к мосту. В методичности агентам Оффицио Ассасинорум не откажешь.

– А ведь они послали и другого, – беззаботно замечает Анция. – Перевёртыш-каллидус следовал за нами с тех пор, как мы прошли по Процессии Героев.

– Да, и он тоже.

– Им следует быть осторожными.

– Ассасины всегда осторожны. Так они и пережили тысячелетия.

– Я имею в виду сейчас. Я чувствую поток мыслей снайпера. Они встревожены, Хеккаррон. И не подчинили своих страхи так надёжно, как думают. Впрочем, боятся они не зря…

– И чего же? – спрашивает кустодий, уже зная ответ.

– А того, что если они встанут у нас на пути, мы их всех убьём.

И они идут по заметённому снегом граниту.

Тебя удивляет её настрой? Думаешь, что она зря уверена, что они вдвоём могут расправиться с высшими хищниками в Империуме?

Как знать. Ассасины были частью Имериума столь же долго, как и кустодии, а возможно и дольше. За века от их рук погибали люди и большие, и малые, и в Галактике немного созданий, которых убийцы не могут отправить навстречу со Смертью, если им дать время на подготовку. Но хотя ассасины и являются почти совершенными орудиями убийства, кустодии – лучшие воины из всех, что когда-либо носили бремя телохранителей. Представители обоих родов генетических сотворённых созданий прошли через столь суровое обучение, что его бы не пережили и величайшие из обычных воителей. Все они искусны, стремительны, умны, смертоносны. Одни – полубоги в злате, другие – поджидающие тени. Две стороны одной монеты, так похожие и в то же время совершенно разные. Как знать, возможно уверенность Анции и оправдана. В любом случае, война между ассасинами и кустодями так же мало вероятна, сколь она была бы разрушительной.

У входа в башню нет дверей, но путь им преграждает человек, закутанный в рваный шёлковый плащ. Кожаная маска скрывает всё, кроме рта, закрывает глаза, отчего он выглядит точь-в-точь как один из копошащихся у святынь незрячих паломников. Но на самом деле он вовсе не слеп. Слепота – лишь часть ритуала, часть его роли при дворе, и даже с закрытыми глазами он знает каждую подробность мира вокруг[26]. Страж опирается на древко топора, что длиннее его самого. На первый взгляд он стар, а плоть его больше не выносит полиморфин, наркотик, когда-то позволявший ему изменять своё обличье. Да, он стар… но медлительность движений и дрожь крючковатых пальцев это лишь иллюзия. Имя ему – Крад, и он – смотритель Двора Ассасинов.

– Здесь ты остановишься, кустодий, – говорит Крад.

Хеккаррон останавливается. Ветер треплет красный плюмаж его шлема. Их разделяют пять человеческих шагов.

– Мы пришли по срочному делу, честнейший смотритель, – отвечает кустодий.

– Честь здесь не в чести, хранитель Хеккаррон, – качает головой ассасин, и губы его кривятся в мертвенной усмешке, обнажая жёлтые зубы. – Но я ценю эту вежливость. Зачем ты пришёл сюда со своим авгуром?

– В эту ночь к вам прислали на хранение оружие. Меч. Ты знаешь, о чём я говорю. Верни его.

Крадус молчит, задумавшись, а потом выпрямляется, и его заснеженный шёлковый плащ хлопает на ветру.

– Заходи, – говорит он. – Нас следует обсудить это дело.

Он поворачивается и идёт, хромая, к ведущему в башню проёму. Но потом, пройдя два шага, замирает и оглядывается, резко поворачиваясь к Анции.

– А вот ведьма возможно захочет остаться снаружи. Едва ли ей придётся по душе ждущая встреча.

– Остаться снаружи она не захочет, – цедит Анция, пренебрежением в голосе способная пристыдить и короля. – И если ты не будешь обращаться ко мне напрямую и вежливо, то я вцеплюсь в твой череп, разорву мысли в клочья и оставлю лишь истекающую слюнями оболочку.