В чертогах марсианских королей - Варли Джон Герберт (Херберт) - Страница 42

На экране компьютера светилась все та же фраза:

НАЖМИТЕ ВВОД

Я нашел нужную клавишу и выключил компьютер из сети. Когда прибыла машина, я распорядился, чтобы из дома вынесли все, оставив только голые стены.

Потом я прошелся по своему собственному дому, отыскивая то, что имело хотя бы отдаленное отношение к компьютерам. Выбросил радио, продал машину и холодильник, микроволновую духовку, кухонный смеситель и электрические часы. Bыбросил электрообогреватель из кровати.

Затем я купил самую лучшую из поступающих в продажу газовую плиту. Довольно долго пришлось охотиться за старинным ледником. Я забил гараж дровами до самого верха и, понимая, что скоро наступят холода, вызвал человека прочистить дымоход.

Немного позже я отправился в Пасадену и основал стипендиальный фонд имени Лизы Фу, переведя на счет фонда семьсот тысяч восемьдесят три доллара и четыре цента. Сказал в университете, что они могут расходовать эти деньги на исследования по любым научным дисциплинам, кроме тех, что связаны с компьютерами. Надо полагать, они сочли меня эксцентричным стариком.

Я действительно думал, что опасность миновала, как вдруг зазвонил телефон.

Я долго решал, отвечать или нет, но потом понял, что он будет звонить, пока я не отвечу, и снял трубку.

Несколько секунд там раздавались только гудки, но это меня не обмануло. Я продолжал держать трубку возле уха, и в конце концов гудки пропали. Осталось только молчание. Я напряженно вслушивался в эти далекие музыкальные перезвоны, что живут в телефонных проводах. Отзвуки разговоров за тысячи миль от меня. И что-то еще, бесконечно далекое и холодное.

Я не знаю, что они там в НСА создали. Я не знаю, сделали ли они это намеренно или оно возникло само. Не знаю даже, имеют ли они к этому вообще какое-то отношение. Но я знаю, что оно там, потому что я слышал дыхание его души в телефонных проводах. И я начал говорить, осторожно подбирая слова:

– Я не хочу ничего знать. Я никому ничего не расскажу. Клюг, Лиза и Осборн – все совершили самоубийство. Я всего лишь одинокий человек, и я никому не доставлю никаких хлопот.

В трубке щелкнуло, и раздались гудки.

Убрать телефон было несложно. Заставить служащих телефонной компании убрать кабель оказалось немного сложнее: уж если они делают проводку, считается, что это навсегда. Они долго ворчали, но, когда я начал срывать провода сам, уступили, предупредив, правда, что это будет недешево.

С энергокомпанией было хуже. Они, похоже, считали, что существуют правила, требующие подключения каждого дома к сети электроснабжения. Их люди согласились отключить подачу электричества ко мне (хотя компанию это, конечно, не обрадовало), но наотрез отказались снимать провода, идущие к моему дому. Я влез на крышу с топором и на их глазах порубил четыре фута карниза с проводкой. Только тогда они смотали свое хозяйство и убрались.

Я выбросил все лампы, выбросил все электрическое. Потом с молотком, зубилом и ножовкой принялся за стены.

Убирая внутреннюю электропроводку, я все время думал, зачем я это делаю. Стоит ли оно того? Мне не так уж много лет осталось до тех пор, когда меня прикончит последний приступ. И это будут не очень веселые годы.

Лиза знала, что такое выживание. И она поняла бы, зачем я это делаю. Однажды она сказала, что я тоже знаю, как надо выживать. Ведь я пережил войну. Пережил смерть родителей и сумел как-то устроить свою одинокую жизнь. Сама Лиза пережила почти все, что только можно. Никто не в состоянии пережить абсолютно все, но, если бы она осталась жива, она продолжала бы бороться за жизнь.

Именно это я и делал. Я убрал из стен скрытую проводку и прошелся по всему дому с мощным магнитом, проверяя, не пропустил ли я где металл, потом неделю убирал мусор и заделывал дыры в стенах, потолке и на чердаке. Меня очень забавляла мысль об агенте по продаже недвижимости, которому придется заниматься продажей этого дома, когда меня не станет.

«Уверяю вас, замечательный дом! Никакого электричества…»

Теперь я живу спокойно. Как раньше. В дневные часы работаю в огороде. Я его здорово расширил, и теперь даже перед домом у меня есть посадки.

Живу со свечами и керосиновой лампой. Почти все, что я ем, выращиваю сам.

Довольно долго я не мог отвыкнуть от «Транксена» и «Дилантина», но в конце концов мне это удалось, и теперь я переношу приступы без лекарств. Обычно после них остаются синяки.

Посреди огромного города я отрезал себя от окружающего мира. Компьютерная сеть, растущая быстрее, чем я могу себе представить, ширится без меня. Я не знаю, действительно ли это опасно для обычных людей. Но мы оказались замеченными: я, Клюг, Осборн. И Лиза. Нас просто смахнули, как, бывает, я сам смахиваю с руки комара, даже не заметив, что раздавил его. Однако я остался в живых.

Неизвестно, правда, надолго ли.

Возможно, мне будет очень трудно…

Лиза рассказывала мне, как компьютерный сигнал оттуда может проникнуть в дом через электропроводку. Есть такая штука, которая называется «несущая волна» – так вот она может передаваться по обычным проводам. Именно поэтому мне пришлось избавиться от электричества.

Для огорода мне нужна вода. Здесь, в южной части Калифорнии, дождей выпадает мало, и я просто не знаю, где еще брать воду.

Как вы думаете, сможет ли это проникнуть в дом через водопроводные трубы?

Список потерь

– Как бы там ни было, но придется признать, лейтенант Стэффорд, вас втянули во все это обманом.

Она до сих пор не хотела мне поверить, но со временем ей все же придется. Нелегко смириться с происходящим, когда, подписав контракт на работу горным инженером, в итоге оказываешься на Церере, где тебе приходится стрелять в незнакомцев. На Земле осталось одиннадцать миллиардов людей, которые даже не представляли, что подобное возможно с точки зрения закона; в то время как пятьдесят тысяч на Церере считали это просто противозаконным. В их числе был и я. Однако ни у кого не оставалось сомнений в том, что горнодобывающая компания «Внешние пределы» могла поступить с тобой подобным образом и обставить все так, что выбор у тебя будет небольшой: либо стрелять, либо быть убитым. При этом ты ничего не мог предпринять, разве что подать иск о возмещении ущерба. Если же кто-то отказывался стрелять, то я, как офицер, обязан был застрелить его. Но я не торопился выполнять свои обязанности, и в этом заключалась одна из многочисленных причин, по которой «Внешние пределы» до сих пор не одержали победу в войне.

– В данной ситуации, – продолжил я, – будет намного лучше, если вы не станете задумываться о противозаконности ваших действий. Сосредоточьте вашу энергию на том, чтобы остаться в живых. Возможно, вы еще этого не поняли, но вам очень повезло. Если все пойдет по плану, война закончится через несколько недель, и мы вернемся домой. Все могло сложиться намного хуже. Благодаря удачному стечению обстоятельств вы нашли себе неплохую работу. Так что вам повезло, чего не скажешь про лейтенанта Гарфилда.

Гарфилд был моим помощником до вчерашнего дня, пока не попал под обстрел и ему не снесло голову. Стэффорд должна была заменить его.

Выглядела она неважно. Честно говоря, меня это даже растрогало. Ей было двадцать пять, и она буквально вырвала себе диплом доктора философии в Калифорнийском технологическом институте. Не успели на нем высохнуть чернила, а ее уже отправили в первую захватывающую экспедицию на астероиды выполнять ответственную работу. Но в пути ее корабль обстреляли враги. Люди, находившиеся в соседней каюте, погибли страшной смертью; она говорила, что только успела с ними познакомиться, и глаза у них горели так же ярко, как и у нее. Когда же она наконец вышла из корабля, ей выдали униформу и винтовку, присвоили воинский чин и сказали, что теперь она в армии. Такой поворот любого выбьет из колеи.

– Я знаю, что вы правы, майор, – сказала она, причем слово «майор» было произнесено с видимым усилием. – Просто все это немного неожиданно. Я не понимаю, как подобное может происходить. Я не понимаю, как это все началось и как может продолжаться уже… вы сказали, семь лет? И при этом никто ничего не знает.