Осколки света - Харрис Джоанн - Страница 21

Мартин спустился в восемь, после третьей подряд ночи в отдельной комнате. Я приготовила нам завтрак – кофе, фрукты и теплые круассаны – и села проверить соцсети в гостиной. Подозреваемого в убийстве Джо Перри так и не нашли. Камеры наблюдения засняли, как она за час до смерти покупает воду в магазинчике у парка. Хотя запись черно-белая, надпись на толстовке хорошо видна. «Упертая феминистка». Кадры из видео породили массу мемов (в основном злых). Набирают популярность несколько хештегов, включая #НетКомендантскомуЧасу и #ОнаПростоБегала.

Диди Ля Дус выложила в «Инстаграме» секрет крепкого сна: нужно лишь постельное белье из египетского хлопка, матрас с эффектом памяти, хороший секс и несколько ягодок годжи, «если хочешь разок нарушить диету». Вчера Дэн приготовил на ужин фахиту[18] с курицей и опубликовал фото. А Мартин, похоже, не спал до полвторого ночи: он ответил на сообщение Лукаса и оставил еще один комментарий про Джареда Нунана Филлипса. О Кэти пока ничего. О вечере встречи тоже.

– Ты сегодня рано, – заметил Мартин.

– Да, много дел.

– И правда. Окна какие-то грязные, как раз есть время помыть.

«Как распоряжается! Легко мужчины решают, чем нам заняться», – с легкой досадой отметила я.

Опять сердишься…

Тем не менее остатки вчерашнего дофамина сыграли роль, потому что я лишь улыбнулась и сказала:

– Наверное, не успею.

– Как хочешь. Вернусь поздно. Ужинаю с клиентом.

– С Джаредом Нунаном Филлипсом?

Мартин пожал плечами.

– Он уважаемый писатель, Берни. Я не всегда с ним согласен, но у него сейчас трудное время, надо поддержать.

– Хорошо.

Муж с подозрением покосился на меня, подозревая сарказм. Опять пожал плечами.

– Ладно, увидимся. Не засиживайся допоздна. – Он сухо, мимоходом меня чмокнул, и вдруг меня охватило безумное желание заглянуть в его «дом» – проверить, что таится внутри. Интересно, она еще там живет, как и в его паролях? «КэтиДевушкаМечты». Каково это, быть девушкой мечты? Ничуть не смущаясь, блистать в лучах софитов?..

Я отстранилась.

– Хорошего дня.

– А, Берни!.. Твоя мама звонила. Вчера, когда ты пошла погулять.

Вот черт, сообщения!

– Зачем звонила?

– Откуда мне знать? – Мартин пожал плечами. – В общем, перезвони ей.

Я посмотрела ему вслед. Последние капли дофамина испарялись. Мне хотелось погулять, порадоваться жизни. Уж точно не говорить с матерью. Только я всегда звоню ей по понедельникам, она ждет. К тому же она звонила, когда я была на работе, а это очень редкий случай. Налив еще чашку кофе, пусть и нельзя, я приготовилась к тяжкому испытанию.

Мама ответила с третьего гудка.

– А-а, это ты. – Она всегда ждет звонка, но отвечает почему-то удивленно и с легким недовольством, будто ее отрывают от важных дел.

– Извини. Ты мне оставила сообщения на автоответчике, а я забыла. Почему не звонишь по мобильному?

– Ты же знаешь, я их не люблю. И вообще, ничего страшного. Все равно мне Дэн позвонил.

– А, ясно.

Ну конечно. Как тут не обижаться? Не считая случайных звонков, Дэн куда чаще говорит с бабушкой, чем со мной.

– Он понял, какое это для тебя потрясение, – продолжила мама. – Считай, в двух шагах от дома! И убийца, наверное, из знакомых.

– Ты про Джо Перри? – немного растерялась я.

Так вот в чем дело! Тогда понятно. Мама всю жизнь прожила в маленьком провинциальном мирке. Лондон ей кажется рассадником преступности; она до сих пор думает, что я знаю в лицо весь район. Лучше не рассказывать о знакомстве с жертвой. А уж о сне про убийцу…

– Говорят, он ее преследовал. Шел за ней по пятам от самого спортзала. Ты туда тоже ходишь, Берни?

– Тут уйма спортзалов. А я вообще спортом не занимаюсь.

Мама ходит в местный спортзал пообщаться и для меня хочет того же, убийцы там или не убийцы.

– Не понимаю почему! Я вот каждую неделю хожу на степ. И в бассейн, и на йогу. Вместе с Мэгги. И Кэти, ясное дело. Очень весело проводим время.

Маме приятно напомнить: Кэти Малкин осталась в родном городке с матерью и старыми друзьями. Они с матерью часто видятся, даже ходят вместе в спортзал. И прекрасно ладят.

Вот опять…

Не стоило пить кофе. Напряжение, обычное для наших с матерью разговоров, прилило к груди волной жара. «Дыши глубже», – напомнила себе я. Откуда она, моя злость? И что с ней делать?

– Кэти ходит на пробежку, – нарушила молчание мама. – Оно и понятно, есть у нее склонность.

– Да, правда.

Меня обдало жаром, а низ живота вновь отозвался тупой болью. С самой школы не испытывала таких спазмов, даже обезболивающее не помогло. «Может, попробовать масло примулы? Надо бы купить», – решила я. Хотя лучший выход – не обращать внимания на мать.

– В твоем возрасте легко набрать вес. Запишись на йогу или на пилатес.

У мамы непростые отношения с собственным весом. И с моим. Когда я выходила за Мартина – не в церкви Святого Луки, а в мэрии, причем гостей пришло только шестеро, – на мне было широкое платье из местного секонд-хенда, и мама проплакала всю церемонию. Не потому что со мной расставалась, а потому, что я слишком располнела для Того Самого Платья. Мама в нем венчалась, а до нее – ее мама. Жемчужный шелк, до самого пола обшитый кружевом ручной работы. Само собой, в некий прекрасный день оно должно было перейти ко мне. Вот только женщины в двадцатые годы отличались хрупкостью. Мама сама несколько месяцев сидела ради него на диете. А когда мы с Мартином женились, я уже была на седьмом месяце. То Самое Платье не подошло, и всему виной мой грех. Стройность женщины – мерило ее добродетели.

– Приезжай на Пасху, – предложила мама. Прекрасно знает, что не приеду. – Я тебе куплю разовый пропуск в спортзал. Велотренажеры, степ, что захочешь. Или в сауну сходи.

И снова спазм когтистой лапой сжал внутренности. Хотелось кричать. Сауна! К чему сауна, когда есть менопауза?..

– Слушай, мам, мне пора. Еще окна мыть.

– Конечно. Иди уж.

Такая причина маме вполне понятна. Миф о моей хозяйственности ей по душе.

– Так приедешь на Пасху?

– Вряд ли Мартина отпустят.

– Ну, если передумаете…

– Обязательно позвоню. Пока, мам.

Я села. Безотчетная злость понемногу стихала. Знаю, я неблагодарна. Такая уж у меня мать, в том нет ее вины. Хотя после недавних событий можно дать себе поблажку. Я выпила большой стакан воды (еще один совет Диди), а потом пошла в парк: у Ля Дус свои трюки, у меня – свои.

Прежний настрой удалось вернуть где-то за полчаса. Только сегодня мне было мало украденного пончика. После визита в «дом» девочки-подростка у меня разыгрался аппетит, хотелось узнать, что еще мне под силу. Можно ли вернуться в разум человека, не прикасаясь к нему во второй раз? Наверное, со временем получится. А можно ли вообще обойтись без прикосновений? Я пока не знаю пределов своего новоприобретенного дара. Ясно одно: выпечкой ограничиваться не следует.

В такой день – ясный, по-весеннему солнечный – возможности безграничны. Люди всегда едят. «Буфетную Присциллы» я обошла, чтобы не столкнуться с Айрис, зато умыкнула вкус миндального круассана у бизнесмена, спешащего на работу, и миндальный латте у женщины, идущей с занятий йогой. Уходя, забрала оба ощущения с собой. Никто и не заметил. Диди, наверное, напомнила бы о важности осознанного питания, вот только большинство людей ему не следуют. Они не смакуют вкус, не думают о блюде. Повседневные заботы и тревоги не дают им наслаждаться мгновением.

Еще одно «блюдо навынос» – занятие йогой, с которого вернулась та прохожая. Я никогда не пробовала йогу, а незнакомка даже не потеряет результата тренировки. Скорее всего, подумает, что достигла временного просветления, потому и забыла половину занятия. А я не только узнала, каково это – быть в ладу со своим телом, но и поняла главное: можно забирать свежие впечатления, а не только сиюминутные чувства.

Парк Виктории снова открыли, только нельзя гулять по участку, огражденному сигнальной лентой. Красивая девушка в спортивном костюме и беспроводных наушниках роняет бутылку с водой возле моей скамейки. Секундное прикосновение. Улыбка. Спасибо! И вот она бежит дальше – легко и уверенно, тихо наслаждаясь слаженной работой мышц и молодых суставов, даже не догадываясь о невидимой попутчице.