Молчание матерей - Мола Кармен - Страница 8

— Ее зовут Михаэла. Да, это она мне подарила. Я всегда прошу ее нарисовать солнце, и вот результат.

— Ну, что тебе сказать? Вряд ли ее ждет карьера художницы.

— Еще год назад она жила со свиньями и верила, что люди едят друг друга. — Элена пожала плечами. — По-моему, прогресс налицо.

— Это точно. И картина заслуживает места у тебя в кабинете. А то тут декора не хватает…

Элена не поняла, шутит Марьяхо или намекает на рисунки Лукаса, когда-то украшавшие эту стену: несуразные изображения Элены, ее мужа Абеля и самого мальчика. Все трое счастливо улыбались, стоя на траве под ослепительным солнцем. То счастье испарилось. Не его ли пыталась вернуть Элена при помощи чего-то, смутно напоминающего солнце, на рисунке Михаэлы?

Марьяхо села напротив нее. Она знала Элену уже много лет и понимала, что та порой нуждается в сочувствии, хоть и возвела вокруг себя стену, охраняя свою личную жизнь.

— Как она?

— Хорошо, воспитатели молодцы. Только беспокоятся, что отец увезет ее в Румынию, а она даже языка не знает.

— Ну, она и по-испански не то чтобы хорошо говорила.

— Она говорит мало, это правда, но это не значит, что она ничего не понимает.

— В Румынии ей будет лучше, Элена. Там у нее бабушки, тетки, братья-сестры. Не то что в Мадриде.

— Хотелось бы мне так же верить в семью, как ты.

— Просто у меня нет семьи, и нет повода в ней разочароваться. Анхель ходил с тобой?

Элена промолчала. Не слишком ли она разоткровенничалась с Марьяхо? Она не смогла бы описать свои чувства к Анхелю — слишком противоречивыми они были. Она и в ОКА осталась из-за него, чтобы быть рядом и, если потребуется, защитить. Рентеро, в общем, не оставил ей выбора. Но потом в ее жизни появилась Михаэла, и это выбило Элену из колеи.

— Очень хорошо, что ты пытаешься помочь девочке. — Марьяхо угадала ход ее мыслей. — Но и Сарате можно понять. Ее история будит в нем тяжелые воспоминания.

Раздался стук в дверь, и Элена обрадовалась, увидев Сарате.

— Это бред какой-то, — заявил он без предисловий.

На секунду Элена решила, что он имеет в виду ее одержимость Михаэлой, что он стоял под дверью и подслушал их разговор. Но нет. Сарате удалось узнать кое-что о погибшем.

— Ордуньо и Рейес проверили все документы. Сомнений нет. Херардо Валеро Планас умер шесть лет назад.

Глава 7

— Херардо Валеро Планас погиб в автокатастрофе шесть лет назад. Разбил витрину, пытаясь ограбить магазин. За ним гналась полиция. Случилась авария.

С фотографии, которую Сарате прилепил на стекло, на них смотрел гладко выбритый и коротко стриженный мужчина с оливковой кожей. Маленькие, слегка раскосые глаза; на левой стороне шеи вытатуирована змея.

— У него десятки приводов за ограбления, в том числе с применением насилия, — продолжал Сарате. — Отпечатки есть в базе данных, и они не совпадают с отпечатками нашего Херардо. Я все проверил, чтобы исключить вероятность пластической операции.

— Он точно погиб? — на всякий случай уточнил Буэндиа.

— Абсолютно точно. Он сильно обгорел. Его вытащили из машины пожарные, есть куча отчетов из разных отделов. Тело из-за аварии было в ужасном состоянии, но полиция сняла отпечатки пальцев. Это был он.

— Значит, убитый жил по поддельным документам. И звали его не Херардо. Отличная подделка. Полагаю, он отдал за нее немало денег.

Все поняли безмолвный вопрос Элены: кто этот мужчина?

Инспектор встала и подошла к фотографиям на стене. В центре композиции было лицо человека, которого они называли Херардо. Не старше тридцати пяти, пристрастился к героину, пытался побороть зависимость, но лечение метадоном действовало не всегда. И все же он нашел, за что ухватиться; у него появилась цель в жизни, и это помогло ему выбраться из пропасти, в которую он чуть не провалился. Он был культурным человеком — много читал, любил джаз, наверняка с хорошим образованием, но что-то случилось, он оступился, покатился по наклонной и попал в лапы Бирама, героинового короля Вильяверде. А потом, благодаря надежде на новую жизнь, сумел подняться. Женщина. Ребенок. Он знал, что станет отцом, потому и листал в библиотеке книгу о беременности. Но кто-то встал на пути Херардо и убил его; его самого и его мечту, его будущего ребенка.

— Он, очевидно, скрывался, — прервал молчание Ордуньо. — Много лет назад поссорился с теми, с кем, если хочешь жить, нельзя ссориться. Почему и понадобились поддельные документы. Затем потерял бдительность. Его нашли и отомстили. Ему, его женщине и их будущему ребенку.

— Но почему таким способом? Можно было просто всадить пулю в затылок, — вмешалась Рейес.

— Наркоторговцы творят и что похуже. Их жестокости нет предела. Убивая одного, они посылают сигнал всем, кто пытается пойти против них.

— Каков наш следующий шаг?

Вопрос Элены озадачил Сарате: обычно она не позволяла подчиненным принимать решения. Может, это попытка извиниться за холодность последних дней? На самом деле она прекрасно могла обойтись без его подсказок.

Африканский барбершоп находился на улице Сан-Хенаро. Шесть кресел, на стенах — большие фотографии причесок, прежде всего афрострижек, сложных и затейливых: геометрические фигуры, узоры, слова «Африка» и «Любовь».

Когда Элена и Сарате вошли, занято было только два кресла. Один парикмахер поднял на них глаза и сразу помрачнел, как будто почувствовал запах полиции. Второй как ни в чем не бывало продолжал работу: стриг клиента машинкой.

Элена нарочито беззаботным тоном сказала:

— Нам нужно поговорить с Бирамом.

По их сведениям, Бирам стоял во главе сенегальской наркогруппировки. Но против него не было никаких улик, он ни разу не привлекался к суду. Что общего могло быть у убитого с крупным наркоторговцем, до которого не дотягиваются руки полиции?

— А кто его ищет?

Элена показала жетон. Парикмахер, явно недовольный их появлением, продолжал работать. Он был таким толстым, что Элена поражалась, как его пальцы пролезали в кольца ножниц. Сарате уселся в кресло, всем своим видом показывая: они не уйдут, пока не получат то, за чем пришли.

— Он уже и так красавчик, дальше стричь — только портить.

Парикмахер понял, что от Сарате так просто не отделаешься, и решил сменить тактику. Второй мастер, помоложе, водил машинкой по затылку клиента, как будто происходящее его не касалось.

— Бирама сейчас нет.

— Где мы можем его найти?

— Я знаю где.

Элена и Сарате повернулись к мальчику лет десяти, который тихо сидел на стуле и во что-то играл в телефоне.

— Ты знаешь, где сейчас Бирам?

Элена подошла к мальчику и села рядом с ним.

— Мамаду, иди прогуляйся. Ты весь день тут сидишь.

Сарате встал и преградил парикмахеру путь. Клиенты беспокойно заерзали в креслах: обстановка стремительно накалялась. Мужчина, которого стриг толстый мастер, положил на стол купюру, попрощался и вышел.

— Он скажет нам, где искать Бирама, раз вы не знаете.

— Его отец уехал в отпуск, его сейчас нет в Мадриде. Если хотите, оставьте мне свой номер. Я передам Бираму, чтобы позвонил вам, когда вернется.

— Он уехал на ндут.

Мамаду не собирался молчать, хотя парикмахер пригрозил, что отец отрежет ему язык за болтовню. Мальчик объяснил, что ндут — это традиционный обряд, на котором ему не разрешили присутствовать, и пообещал показать дорогу, если Элена и Сарате возьмут его с собой.

— Парень отсюда не выйдет. Я обещал его отцу.

— Значит, кому-то другому придется рассказать нам, что такое ндут и где найти Бирама. Видите ли, мы как полицейские обязаны доставить мальчика к отцу. Вы же не законный представитель ребенка?

Сарате улыбнулся парикмахеру, который все еще держал в руке ножницы. Тот разжал пальцы, и ножницы с металлическим лязгом упали в ящик с инструментами.

— Можете выйти на минутку? — спросил он, обращаясь ко второму мастеру и его клиенту.