Молчание матерей - Мола Кармен - Страница 29

Глава 25

— Нет, мы что-то упускаем. Что-то не сходится, и Элена это знает, — сказал Буэндиа.

Они с Ордуньо завтракали в кафетерии «пончика» — так прозвали новое здание Института судебной медицины в Вальдебебас. Взяли кофе с молоком, тосты с хамоном, помидорами и оливковым маслом, апельсиновый сок.

— С Рамиро Бейро все ясно, — продолжал Буэндиа. — Ему был нужен спаситель для сына, и он заплатил некоему Лусио, чтобы этого ребенка выносила и родила суррогатная мать. Но Гильермо Эскартин! Полицейский, который три года завоевывал доверие бригады Вильяверде. При чем тут он?

— Влюбился в одну из матерей? Познакомился с мексиканкой по имени Серена… Это же твоя версия.

— Может, и так, но, боюсь, Серена — одна из девушек, которые сейчас ждут вскрытия. Если кто-то и расскажет нам, что произошло, то точно не она. Мы не узнаем, как и зачем Эскартин ввязался в историю с суррогатными матерями, пока Рейес что-нибудь не раскопает.

— Ей незачем там оставаться, — запротестовал Ордуньо.

— Есть зачем. Только она может дать ответ на многие вопросы, хоть это тебе и не по душе. Мы пока понятия не имеем, замешана ли в этом бригада Вильяверде.

Ордуньо волновался за Рейес. Элена считала, что расследование приняло новый оборот и внедрение Рейес в Отдел потеряло смысл. «Надо ее оттуда забирать», — сказала инспектор, уезжая из Лас-Суэртес-Вьехас. Она обещала поговорить с Рентеро. Ордуньо не скрывал облегчения: после того как в Рейес стреляли, он опасался еще одного звонка с плохими новостями. Даже если Отдел не имеет отношения к делу матерей, эта мафия от полиции пойдет на что угодно, чтобы защитить себя. Скоро они с Рейес увидятся: она прислала ему сообщение и назначила встречу в десять на парковке Фонда Хименеса Диаса. «Срочно», — написала она.

— Как там Мануэла? — спросил на прощанье Буэндиа. Ближайшие шесть часов он потратит на поиски ответов в телах убитых женщин.

— Осваивается. Но, конечно, ей еще предстоит завоевать расположение Марьяхо…

— Дайте ей время. И не смотрите на ее детское личико: Мануэла из тех, кто не остановится, пока не добьется своего. Она знает: чтобы попасть в ОКА, ей придется подружиться с этой брюзгой.

Кофе успел остыть. Ордуньо уставился в свою чашку. Он обрадовался, когда Буэндиа пошел к барной стойке платить: ему все труднее было скрывать свое волнение.

— Ордуньо, я за тобой в красной «корсе». Сейчас я тебя обгоню, а ты езжай за мной.

— В чем дело?

— Сделай, что я прошу, и смотри, нет ли хвоста. Если есть, уезжай.

Мимо пронесся красный «опель корса». Ордуньо не видел, кто за рулем, но без колебаний последовал за машиной. Он посмотрел в зеркало заднего вида, но не заметил, чтобы за ним с парковки Фонда Хименеса Диаса кто-то выехал.

Они проскочили развязку Кристо-Рей и направились в сторону дороги на Ла-Корунью. Рейес свернула к университетскому городку. Ордуньо держался за ней; их разделяла пара автомобилей. Наконец за медицинским факультетом Рейес остановилась.

— Что случилось? — спросил Ордуньо, выходя из машины.

— Ты что, не рад меня видеть?

— Ты меня пугаешь! К чему столько предосторожностей?

Он никогда раньше не видел, чтобы Рейес была так скромно одета: в джинсы, кроссовки и черную толстовку. Она попыталась улыбнуться, но у нее плохо получилось. Она нервно оглядывалась, следя за немногочисленными проезжавшими мимо автомобилями.

— Поговорим в машине.

Когда они закрыли двери машины Ордуньо, салон заполнил запах духов Рейес. Ордуньо постарался отогнать воспоминания об ужине в честь Асенсио.

— Пора это прекращать, Рейес. Элена вытащит тебя оттуда.

— Я только начала понимать, что там происходит. Так что нет. — Рейес натянуто улыбнулась: — И потом, у них там неплохо. Они по-своему хорошие ребята.

— И поэтому мы с тобой встречаемся с такими предосторожностями? Как будто тебя внедрили в джихадистскую группировку.

Рейес сдалась и прекратила спектакль. Теперь у нее на лице читались тревога и озабоченность.

— Я боюсь, что они прослушивают мой телефон.

— Может, расскажешь, что именно у вас там происходит?

— Я наконец завоевала их доверие. Вроде бы. Они, по крайней мере, перестали скрывать от меня свои дела. Позавчера ночью мне поручили подкинуть килограмм героина в бар с проститутками под названием «Гетеры». Чтобы прижать к ногтю хозяина.

— Он платит им за крышу?

— Как и большинство других заведений в Вильяверде, но это мы и так знали. Кристо, начальник, разгуливает по району, как по своей квартире.

— Вот мерзавцы! Давай сообщим обо всем, что ты узнала, в Управление внутренних дел.

Ордуньо рассказал Рейес о том, что они обнаружили в Сории: нелегальный бизнес по предоставлению услуг суррогатных матерей и пять трупов женщин, убитых выстрелами в голову.

— Элена и Сарате остались там, ищут Лусио. Пока он главный подозреваемый, но он никак не связан с полицейскими из Вильяверде. Как и погибший из Ла-Коруньи.

Рейес не скрывала разочарования. Расследование уходило все дальше от Отдела, и, если верить Ордуньо, ее работа в Вильяверде больше не имела смысла.

— Но кто же тогда доведет до конца дело Эскартина? — спросила Рейес почти умоляюще. — Он потратил несколько лет жизни, чтобы раскрыть Отдел. Может, его гибель с ними и не связана, но… Нельзя же допустить, чтобы его работа пропала зря. Он был полицейским, как и мы с тобой.

— Пока все, что ты рассказываешь, говорит о том, что они обычные коррупционеры.

— Нет. Не только.

Мимо прошла группа студентов — они весело смеялись. Рейес выждала, чтобы студенты удалились на достаточное расстояние от машины.

— Фабиан рассказал мне об одном происшествии в «Гетерах». С него и начались проблемы с хозяином.

— Кто такой Фабиан?

— Коллега, которого приставили меня опекать, двухметровый шкаф. Забавный добродушный парень… Ему один нарик откусил часть уха. И съел… — Рейес улыбнулась, вспомнив эту историю. — Он неплохо ко мне относится и иногда рассказывает кое-что интересное.

Ордуньо почувствовал резкую боль в груди. Он глубоко вдохнул, и боль прошла, но осталась тревога: что это было? Он что, ревнует? Рейес продолжала свой рассказ:

— Несколько месяцев назад там произошло убийство. Проститутка, некая Дели, убила клиента. Не просто клиента, а журналиста. Я погуглила, его звали Амансио Руис. Проститутку задержали, она сейчас в Сото-дель-Реаль, ждет суда.

— А при чем тут полицейские из Вильяверде?

— Когда Фабиан об этом рассказывал, мне показалось, он очень рад, что этого журналиста прикончили. Понимаешь, о чем я?

— Ты думаешь, за этим убийством стоят они?

— Я не могу сейчас поехать в тюрьму, а вот ты можешь. Съезди в Сото-дель-Реаль, поговори с Дели. Вдруг вытянешь из нее что-нибудь интересное.

Ордуньо, задумавшись, барабанил пальцами по рулю. Рейес прервала его размышления:

— Марина ведь тоже там. Поговори с ней. Не исключено, что она знает Дели и поможет тебе завоевать ее доверие.

— Я не хочу впутывать в это Марину.

Ордуньо понимал, что его ответ прозвучал резко. Он вспомнил последний разговор с Мариной: она как раз упоминала венесуэлку по имени Дели.

— Тогда попроси Элену, чтобы дала мне еще несколько недель. Жалко бросать все сейчас.

— Ты за все это время хоть что-нибудь слышала об Эскартине?

Рейес покачала головой:

— Они не любят о нем говорить. Похоже, они не знали, что он полицейский, считали нариком на побегушках, давали ему разные поручения.

— Типа наехать на парикмахерскую Бирама?

— Типа того. Они считают, что Эскартин бесследно исчез.

— Какие еще поручения они ему давали?

Ордуньо поделился с Рейес гипотезой Буэндиа о том, что погибший полицейский был в отношениях с одной из суррогатных матерей с фермы Лас-Суэртес-Вьехас.

— Как он на них вышел? Выполнял очередное поручение Отдела?