Я уничтожил Америку. Назад в СССР (СИ) - Калинин Алексей - Страница 48

— К вам таки можно, Пётр? — спросил он, заходя бочком-бочком.

— Конечно можно. Заходите в мой дом, мои двери открыты, буду песни вам петь и вином угощать, — пропел я, стараясь подражать Михаилу Кругу.

Вряд ли у меня получилось спеть это также душевно, но слабую улыбку на губах соседа вызвало.

— Не слышал такую песню ни разу. Не доводилось раньше.

— Да это певец один… из Твери, — улыбнулся я. — В честь чего такое угощение?

— В благодарность за ваше предупреждение. В самом деле, вышло всё так, как вы говорили. Взяли их на поле, а Марк Дышковец даже не появился… Вы как будто всё знали заранее, Петя…

— Да ну, заранее никому знать ничего не дано, — вздохнул я. — Можно анализировать, предугадывать, а чтобы знать… ну, это только из области фантастики. Как у Марка Твена «Янки при дворе короля Артура». Вот там попаданец во времени всё знал заранее и смог определить солнечное затмение, которое спасло ему жизнь.

— Попаданец? Во какое слово интересное. Попаданец… На попу похоже, — хихикнул Семён Абрамович.

— Ну да, в это самое место такие герои обычно и попадают. Присаживайтесь, Семён Абрамович, раз уж сесть не получилось, — улыбнулся я в ответ.

Семён Абрамович подошёл к двери, выглянул и плотнее закрыл. После вернулся к столу и склонился, прошептав доверительным тоном:

— Я по поводу ставки на футбол. Нужные люди взяли ваши деньги в оборот. Не волнуйтесь, они не обманут. Если сыграет ставка, то вернут всё выигранное, за исключением оговоренного процента за услуги.

— Пятнадцать процентов? Ну да, грабёж, конечно, но я и раньше на такое был согласен, — ответил я, не повышая голоса.

— Так вот про это я и хотел поговорить. Видите ли в чём дело… Вы сказали, что всё-таки собираетесь заграницу и… Я взял на себя смелость уговорить своих людей перевести часть ваших денег в валюту. Пока что в английские фунты, но… если будет нужно…

— Ого, я недооценивал ваши способности, Семён Абрамович. Всё нормально, фунты пригодятся, — кивнул я. — Только скажите — где и когда мне получить выигрыш?

— Да-да, конечно же скажу. Только… Это настолько маловероятно, что я поражаюсь вашей уверенности. Смотрю я на вас и всё никак не могу взять в толк — то ли вы в самом деле этот… попаданец, то ли редкостный и крайне везучий человек!

— Скорее всего второе, — улыбнулся я. — Но вы не беспокойтесь — я за свои деньги уверен. Вы же слышали про договорные матчи? Так вот, мне удалось узнать про результат финала. И на нём некоторые люди хотят сделать очень большие деньги. Так почему бы и бедному инженеру не стать чуть богаче?

— Бедному, — фыркнул Семён Абрамович. — Бедные инженеры не бегают по улицам с восемью автомобилями в авоське.

— Так получилось, Семён Абрамович, так получилось. Ну что, выпьем чаю, да обсудим газетные заголовки? — показал я на «Комсомолку».

— Да уж, есть что обсудить, — кивнул он в ответ.

Увы, чая нам попить не удалось, так как раздался стук в наружную дверь. Матрона Никитична открыла дверь и вскоре уже стучали ко мне в комнату.

Мы переглянулись с Семёном Абрамовичем. Тот пожал плечами, я кивнул в ответ. Пошёл открывать.

На пороге оказался следователь Митрошин. Он взглянул на меня:

— Добрый вечер, товарищ Жигулёв. Разрешите войти?

— Да-да, конечно, — кивнул я и посторонился, пропуская. — Мы тут по-соседски чаи распиваем, новости обсуждаем. Вон, про меховую картель разговариваем. Семён Абрамович, это следователь по делу о мошенниках-картёжниках Митрошин Степан Валерьевич.

— Добрый вечер, — протянул руку сосед, а после рукопожатия посмотрел на меня. — Я пойду, пожалуй, Петя. Вам же тут нужно о делах поговорить, а я чего уж…

— Да, потом поболтаем, — улыбнулся я и проводил соседа, чтобы закрыть за ним дверь.

Только на миг Семён Абрамович задержался и спросил:

— Всё нормально?

— У меня по-другому не бывает, — подмигнул я на прощание.

После этого вернулся к столу, подлил тёмно-янтарной жидкости в стакан и взглянул на следователя:

— Будете?

— А вот буду, — буркнул он и посмотрел на другой стакан. — Прогнал вашего соседа, а вы даже почаёвничать не успели.

— Потом ещё успеем наверстать, — сказал я и наполнил чистый стакан до верхней риски. — Бутерброды, не стесняйтесь…

— Да уж, стесняться не приходится, — хмыкнул следователь и цапнул один бутер с колбасой. — В последнее время я тут бывают настолько часто, что скоро меня бабушки внизу начнут за своего признавать.

Сжевал бутерброд в три захода. Потянулся за следующим. Если так быстро еда будет уходить в топку, то мне может ничего не достаться. Я тоже не стал миндальничать и потянул себе бутер.

— Так я к вам по какому делу… — прожевав, сказал следователь. — По поводу недавней аварии возле вашего дома. Вероятно, вы удивитесь, но как оказалось — за рулём сидел один из знакомых Ашота Кентарии!

Внимательные глаза следователя ловили отблески эмоций на моём лице, и я их выдал в полной мере. Округлил глаза, приоткрыл рот, захлопал ресничками. Думал ещё матюгнуться, но потом передумал. Вместо мата сказал:

— Да вы что? Неужели? Вот это да! И ведь он чуть в нас не врезался!

— Да, девушка тоже дала показания, — кивнул следователь. — Конечно, вряд ли это было случайностью, Пётр Анатольевич. Слишком уж много совпадений…

— Что? Вы хотите сказать, что этот человек… — я постарался ещё больше округлить глаза. — Меня…

— Может быть и нет. Может, в самом деле не справился с управлением. Но мы должны всё проверить и выяснить. Тем более, что сейчас после этого дела, — следователь кивнул на «Комсомолку», — от нас требуют доведения дел до конца. И я больше чем уверен, что эта авария произошла не просто так. Вас наверняка хотели устранить…

— Но… как же? — я вскочил и заходил по комнате, изображая отчаяние Гамлета, только без заламывания рук. — Это что же теперь получается — мне теперь и на улицу выходить нельзя?

— Можно. Вам — можно. Но всё-таки рекомендую оборачиваться и смотреть по сторонам. Особенно при переходе через проезжую часть. Главное — не давайте себя запугать. Мы набрали достаточно материала для дела и передали его в суд. Судя по всему, с этим делом тянуть не будут и вскоре вас могут вызвать в качестве свидетеля.

— Я же говорил, что не буду менять показания, — резко обернулся и посмотрел на следователя.

— И не надо! Стойте на своём до конца! Мы закроем этих крыс! Главное, чтобы вы не отступали, а то без ваших показаний дело может развалиться!

— Будьте уверены… стоп, к вам тоже приходили? — как будто из-за догадки шлёпнул себя ладонью по лбу.

— Приходили. Начальство тоже уговаривало закрыть это дело и перевести в разряд «висяков». Только вспомнил вас и отказался, — следователь вздохнул и потянулся ещё за одним бутербродом.

— И что? Увольнение?

— Не исключено. Но дело это до финала доведу, — следователь криво усмехнулся. — Значит, вы точно ничего не знаете про гражданина Сванидзе, который врезался в фонарный столб?

— Зуб даю, — щёлкнул я себя по зубу. — Вообще впервые его видел.

Следователь ещё раз смерил меня оценивающим взглядом. Задал несколько ничего не значащих вопросов. Он как будто попытался воспроизвести действия детектора лжи, но я уже стреляный воробей, и не перед такими профессионалами на допросе сиживать приходилось. Так что я на честном глазу всё рассказал.

Рассказ повернулся так, как мне было удобно. Лишние эмоции ни к чему, так что я просто сделал вид, что мне кусок в горло не лезет. Пришлось наблюдать, как следователь захомячил моё вечернее угощение. Довольно-таки вкусное угощение!

Мы ещё поболтали о том, что было с меховой мафией. Я чувствовал, что Митрошин закидывает вроде бы обычные вопросы, но слышал в них оценочное мнение. Отвечал так, чтобы ни к чему нельзя было придраться. Старательно следил за линией разговора, чтобы не попасться на следовательскую удочку.

— А вы ни с кем больше из пострадавших не обсуждали тех картёжников? — неожиданно спросил следователь. — Кто и сколько проиграл?