Ренегат космического флота (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 46

— Есть… — удивлённо произнёс Андерсен.

Я поднялся и вышел из рубки. Гадкое, неприятное чувство никуда не делось, наоборот, только усилилось, я чувствовал себя везде лишним, ненужным. Я прошёлся от кормы до носа и обратно, заглянул в реакторную, в трюмы, в медблок. В медблоке Гуссейнов обрабатывал ожог одному из артиллеристов какой-то вонючей мазью неприятно-зелёного цвета.

— Господин командор! — воскликнул фельдшер, не отрываясь от своего занятия. — Чем могу помочь?

— Пока ничем. Я подожду, — сказал я.

Обожжённый оператор покосился на меня, Гуссейнов как ни в чём не бывало продолжил накладывать мазь. В медблоке перед ним все равны, и это правильно.

— Если хочешь, положу сюда на пару дней, — предложил фельдшер.

— Не, я нормально, — ответил артиллерист. — Спасибо.

— Должен будешь, — усмехнулся Гуссейнов.

Оператор наконец вышел.

— Должен будет? — хмыкнул я.

У Гуссейнова забегали глазки, он занервничал.

— Выражение такое, господин командор, я ничего такого не имел в виду, — торопливо забормотал он.

— Смотри мне, — проворчал я. — Дай мне чего-нибудь… Успокоиться. Как в тот раз.

— Как в тот раз? — переспросил Гуссейнов, начиная рыться в ящиках стола.

— Да, — недовольно буркнул я.

Мне самому неприятна была даже мысль о том, чтобы подсесть на фарму, на допинг, и я невольно переносил эту неприязнь на Гуссейнова. Но отчего-то понимал, что сейчас мне поможет только она, чудо-таблетка. Других способов я не находил. Пить до потери сознания, подобно капитану Сахарову, я не собирался, провести время в компании Её Высочества мне не позволит Игнатов. Но расслабиться и отвлечься мне было необходимо, иначе котелок просто закипит.

— Вот, господин командор, — фельдшер протянул мне целую таблетку вместе со стаканом воды.

— Премного благодарен, — сказал я.

Таблетка ухнула в желудок, следом за ней — полный стакан воды, а вслед за ними пришло полное безразличие. Наконец-то.

Гуссейнов выжидающе смотрел на меня. Ждал хоть какой-то моей реакции, но не дождался. Возможно, ждал, что я предложу оплату или что-то вроде того. Жаль было его расстраивать… Хотя нет, не жаль. В данный момент жалости я не испытывал ни к кому и ни к чему. И к себе тоже.

Из медблока я вышел совсем другим человеком. Нет, я оставался всё тем же командором Мясниковым, но все эмоции и привязанности слетели с меня, как шелуха, теперь я был холодной бездушной машиной. Я больше не переживал и не злился, я стал ходячей эффективностью.

В мозгу со сверхсветовой скоростью мелькали варианты событий, возможные проблемы и их решения. Я не тратил время и энергию на самокопание. Я внезапно понял, что без малейших колебаний разбомбил бы Королёв-12, окажись я на месте капитана Миллера. Да что там, я бы и Новую Москву разбомбил, случись такая необходимость. К счастью, такой необходимости у нас не было, наоборот, это только повредит нашему делу.

Новую Москву нужно было взять целой и невредимой. Желательно без единого выстрела, как в космосе, так и на земле. Но это уже как получится, перспективы мирной передачи власти казались мне весьма туманными.

В голове родился дерзкий план, настолько дерзкий и фантастический, что я чуть не расхохотался в голос, идя по коридору эсминца. Теоретически он мог бы даже сработать, но на практике всё обязательно пойдёт наперекосяк, это к гадалке не ходи. Хотя попробовать, наверное, можно. Как будто у нас есть куча вариантов.

Я быстро поднялся обратно на мостик, почти бегом, не желая терять ни секунды. Лейтенант Андерсен сидел за мониторами с максимально сосредоточенным лицом, вглядываясь во все показания одновременно. Он вдруг напомнил мне самого себя во время моей первой вахты. Ему, к счастью, не придётся расстреливать незваных гостей. В этот раз мы сами отправимся как незваные гости.

В Новой Москве наверняка думают, что «Минерва» порвала нас на маленькие клочки. Догнала, навязала бой и уничтожила, легко и играючи, а теперь собирает трофеи и немногочисленных выживших. Пришло время их всех жёстко обломать.

— Курс на Новую Москву, — приказал я. — Готовь всё к переходу в гипер, немедленно.

— Что у вас с глазами, господин командор? — нахмурился Андерсен.

— Не понял вопроса, лейтенант. Это к делу вообще не относится. Готовьте переход, — сказал я.

— Есть… — недоверчиво покосившись на меня, буркнул адъютант.

Я уселся в кресло, после долгой вахты и сидения на одном месте оно показалось мне чертовски неудобным.

— Всё в порядке, господин командор? — спросил Андерсен, заметив, как я ёрзаю в кресле.

— В полном, лейтенант, — ответил я.

Он, кажется, не поверил. Но всё-таки приказание выполнил. «Гремящий» развернулся по направлению к Новой Москве и начал набирать скорость, чтобы занырнуть в гиперпространство.

— Поделитесь планом, господин командор? — спросил Андерсен.

— Нет, — отрезал я.

За действиями лейтенанта я почти не следил, он всё делал сам. Я только поглядывал на показания, готовый в случае чего подсказать ему, что и как исправить, но лейтенант пока справлялся и без меня. Похоже, его можно допускать до самостоятельного несения службы на мостике. С чем я его и поздравил.

— Поздравляю, лейтенант. Вы допускаетесь к несению службы. Я распоряжусь, чтобы вас внесли в расписание, — сказал я.

— Благодарю, господин командор, — просиял он.

— Начинайте переход, — приказал я.

Получилось у него не слишком-то ловко, в гипер мы погрузились рывком, так, что у меня желудок подскочил к горлу. На нижней палубе от такого перехода кому-нибудь наверняка поплохело.

Но теперь мы снова летели к столице. Ещё час с небольшим, и мы будем в Новой Москве.

Глава 24

Во время перехода через гиперпространство на мостик поднялся лейтенант Козлов, чтобы принять вахту. Самое время поменяться, но я остался сидеть на месте. Будет нужно — просижу и целые сутки. Хотя лучше бы, конечно, обойтись без таких трудовых подвигов.

— Господин командор, — произнёс второй помощник.

— Присоединяйся, — сказал я.

Лейтенант уселся на своё место, запустил быструю проверку.

— Обратно к Москве? — хмыкнул он.

— Так точно, — сказал я.

Козлов покачал головой, такую бесшабашную храбрость он не оценил.

В представлении всех мы должны были собрать всю эскадру в единый кулак, дождаться, пока из Нового Фороса придёт контр-адмирал Платонов со своей эскадрой, вызвать сюда «Гелиос», возможно, дождаться ремонта «Минервы». Чтобы потом зайти в систему строем, по всем правилам, согласно уставу, в боевом порядке.

И огрести от линкоров за первую же минуту боя.

Нет, мы должны действовать иначе, совсем иначе. Не долбиться лбом в запертую дверь, а обойти её, заглянуть в щёлочку, просочиться в окно, аккуратно и тихо.

— Вы бы отдохнули пока, господин командор, — осторожно предложил Козлов.

— На том свете отдохнём, — отказался я.

Оба лейтенанта помрачнели.

— Шучу, чего вы, — поспешил я их успокоить.

Всё-таки говорить про тот свет, подлетая к логову противника, не очень уместно. Я снова рисковал, но риск был просчитан и найден обоснованным. Если сидеть и до бесконечности ждать идеального варианта, он может никогда и не случиться, так что успех надо ковать собственноручно, из того, что есть. А сейчас у нас был только «Гремящий» и моя безудержная наглость.

— Степан, ты-то как раз можешь отдыхать идти, — сказал я. — Мы с Мишей тут сами дальше.

— Я останусь, — заявил адъютант.

Ну, хозяин-барин. Моё дело предложить. Это я свои силы рассчитывал чётко, зная, когда лучше пойти подремать, а когда можно и нужно бодрствовать. Сейчас, например, мне лучше оставаться начеку, тем более что внутри меня кипела энергия, будто я и не провёл восемь часов в командирской рубке, в неравном бою с имперским крейсером.

Мир вокруг меня обрёл необъяснимую чёткость, стал абсолютно понятен. Все логические цепочки вмиг распутывались и обретали ясность, прежде недоступную, я точно знал, что нам надо делать.