Морана и Тень. Видящий - Арден Лия - Страница 4

– Тот мальчик. Ваш младший? – справившись с голосом, сменила тему Агата.

– Да.

– Сколько ему?

– Недавно исполнилось десять.

– Я думала, не больше восьми, – с выдержанной доверительной улыбкой призналась Агата.

– Многим так кажется, в отличие от братьев он не может свободно бегать. Но младшенький у нас самый умный, все имеющиеся у отца книги перечитал, – торопливо пояснила хозяйка, но замолкла, смущённо опустив взгляд.

– Его состояние… он слеп не с рождения?

– Нет, два года назад травма и последующая болезнь сперва ухудшили зрение, а затем он и вовсе перестал видеть, – горестно сообщила Мила, Агата же с трудом спрятала растущую надежду и обернулась к Александру.

Ей захотелось поделиться мыслью, но Мара сомкнула губы, сдерживая смешок. Александр смотрел на мальчика как на неизведанное существо, с которым он абсолютно не представлял что делать. Он слегка наклонил голову, следя за движениями мальчика. Тот всего лишь обдирал кору с ветки, многие дети этим балуются, но Александр смотрел, будто видел такое впервые. Агата расслабилась, заметив, как любопытство взяло верх.

– Вы были правы, я действительно пришла сюда с определённой целью, – призналась Агата, но не успела продолжить, когда Мила схватила её руку и сжала с мольбой в глазах.

Александр моментально отреагировал на возможную угрозу, сделал шаг ближе, но Агата остановила его взмахом руки. Перемена в собеседнице застала её врасплох, однако опасности она не ощутила.

– Пожалуйста! Я соберу любые подношения! Еда, драгоценности, хотя у нас их мало, или же книги, если вам нужны. Берите всё, что потребуется, но дети мои не виноваты в произошедшем, – торопливо оправдывалась она, говорила с уверенностью, словно Агате должна быть известна какая-то тайна. – Знала я, что наступит час расплаты, все нас предупреждали, а Иван никак верить не хотел. Мои родители были против нашей свадьбы, говорили не связываться с его семьёй, но наши дети не виноваты! Они даже не…

– Мила, успокойтесь, – сдержанно приказала Агата, чувствуя трясущиеся пальцы хозяйки и её нараставшую панику. С приходом Мар люди нередко начинали изливать душу, признаваясь в различных грехах, как если бы их откровенность могла облегчить ношу тревог и задобрить Морану для их последующего перерождения. В действительности эти признания ничего не меняли, поэтому и в этот раз Агата не хотела тратить время на чужие ошибки. Мила умолкла, но руки Агаты не отпустила. – Возможно, я могу вылечить вашего сына от слепоты.

Голубые глаза Милы округлились ещё сильнее.

– Родись он таким, я была бы бессильна, но приобретённую травму можно исправить.

– Как? – От удивления голос Милы стал минимум на тон выше.

– Для начала вы должны отпустить мою руку, – со снисходительной улыбкой ответила Агата, и хозяйка сразу разжала пальцы, прося прощения. – Однако за помощь необходимо заплатить и вовсе не материальными благами. Платой станет жизнь вашего сына до восемнадцати лет.

– Жизнь? До восемнадцати? Это как? – Глаза матери метнулись от младшего ребёнка к двум постарше, а затем её внимание вернулось к Агате.

– Марам нужны помощники. Раньше у нас были служительницы в храме, но те времена прошли. Мальчики же нам пригодятся. Ваш сын поможет дрова колоть, урожай собирать на полях и охотиться. Мы так же возьмёмся за его обучение. Он умеет читать, и это прекрасно, но мы продолжим заниматься его образованием.

На первых фразах плечи Милы расслабились, но постепенное осознание наполнило взгляд тоской и беспокойством. Она закусила нижнюю губу, опять принялась теребить фартук. Агата понимала, что заставляет Милу принять тяжёлое решение и, несмотря на возможные варианты, выбора у неё, по сути, и нет. Мара предложила вернуть мальчику зрение за восьмилетнюю разлуку с семьёй. За эти восемь лет многое может произойти, но без зрения вся его будущая жизнь загублена.

– Он сможет писать или навещать вас в сопровождении моего друга. – Агата указала на Александра, который благоразумно не вмешивался в диалог. – Такова плата, Мила. Согласны ли вы на неё?

Агата сохранила расслабленно-добродушное выражение лица, хотя внутри всё напряглось от возможного отказа. В таком случае выбора у Александра не останется, придётся увезти мальчика силой.

– Если со мной ничего не случится, я лично буду о нём заботиться. Даю слово, – уверенно добавила Агата, ощущая сомнение в молчании Милы. Мара не врала, планируя присматривать за мальчиком вместе с Александром.

Взгляд матери вновь стал осознанным, она кивнула, её губы дрожали, пока она смахивала непрошеные слёзы.

– Я согласна, – едва слышно пролепетала она. Такой ответ Агату не устроил, она продолжила пристально смотреть Миле в глаза, и женщина, прочистив горло, повторила твёрже: – Я согласна.

– Отлично, тогда принесите холодной воды и чистых тряпок, – попросила Агата, и Мила передала распоряжение своим старшим сыновьям.

Те не шелохнулись, но стоило матери прикрикнуть, как они тут же убежали выполнять просьбу.

Агата подошла к Александру, и тот обнял её за плечи, оставил лёгкий поцелуй на виске, прежде чем наклониться к уху.

– Что ты придумала, Агата? Травма приобретённая, но нити Морока особенные, – прошептал он, и она улыбнулась, ощутив щекочущее дыхание на своей шее.

– У взрослого – особенные, но этот ребёнок ещё не начал обучение и есть шанс всё исправить.

Они вернулись к слепому мальчику, сидящему на пне. Если раньше он казался мало заинтересованным в происходящем, то теперь явно насторожился. Агата оглядела его по-детски очаровательное лицо: светлые волосы вились кудрями на концах, а глаза до травмы, судя по всему, были синими. Не такие насыщенные, как у Анны, но и не светлые, как у самой Агаты.

– Здравствуй, меня зовут Агата, а тебя как? – представилась Мара, опустившись на корточки перед ребёнком.

Он повернул голову и, несмотря на взгляд в лицо, смотрел сквозь неё.

– Агата? Ты и правда старая Мара? – неожиданно поинтересовался мальчик.

Александр за кашлем скрыл смешок, за что получил от Агаты предупреждающий взгляд. Она отчётливо помнила, как он назвал её «старухой» при первой встрече в Ярате.

– Верно. Как ты это понял? Знаешь сказки о Марах? – ласковым голосом продолжила Агата.

Мила встала рядом с сыном и принялась гладить его по волосам, делала это то ли в немой поддержке, то ли ради собственного успокоения.

– Я слышал ваш разговор, – признался мальчик, и Агата с удивлением посмотрела на Александра.

Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.

У мальчишки прекрасный слух, – Агата была уверена, что они с Милой стояли достаточно далеко. Одно дело Александр, у него за спиной годы обучения и внимательность Морока, но мальчик бóльшую часть разговора ковырял ногтями берёзовый прут.

– Как тебя зовут? – спросил Александр.

Мальчишка повернул голову в его направлении и поднял глаза, словно мог взглянуть в лицо собеседника.

– Илья, – выпятив грудь, гордо представился он, вызвав у Александра удовлетворённую усмешку.

– Твоя мать сказала, что ты любишь книги, Илья. Мы поедем туда, где их много.

Мальчик вскинул руку к лицу, растерянно потрогал кожу вокруг правого глаза, и Александр понял его без слов.

– Агата постарается вернуть тебе зрение, и ты сможешь прочитать хоть все имеющиеся у нас книги.

Из дома вернулись старшие сыновья с тазом чистой воды и несколькими кусками ткани. Все остальные дети тоже подошли ближе, уже без страха, заинтересованные гостями и разговором. Они громко шептались, обсуждая услышанное, Мила шикнула на них и отмахнулась, приказывая не мешать; те разве что замолкли, но уходить не собирались.

– А могу я взять свою? – внезапно подал голос Илья.

Вопрос привёл Агату и Александра в замешательство.

– Свою? – уточнила Агата, не уверенная, поняла ли правильно. – Ты написал свою книгу?

– Нет, – тихо рассмеялась Мила, вороша кудри Ильи. – Он говорит о книге, которую ему мой муж подарил. Книга, написанная прадедом Ильи. Именно из-за неё ваше появление меня напугало. Думала, что пришла расплата за содеянное дедом моего мужа. Столько слухов о нём ходило, да и странным его считали. Кому же придёт в голову усадьбу в лесу построить, – откровенничала Мила, взмахнув рукой на дом. – Говорят, нравилось ему уединение, и теперь отчасти понимаю. Чудесное тут место, но вначале я тоже считала, что не в своём уме он был.