Посох двуликого Януса - Маринина Александра Борисовна - Страница 16

– Ну… имел, – неохотно призналась она. – Но я не собираюсь…

– И не надо, – оборвал ее сосед. – Просто если этот факт выбивает тебя из колеи и тебе влом заниматься мошенниками, то так и скажи, никаких проблем. На сегодня закончим, а когда все уляжется – позвони, договоримся.

– Не нужно, Юрий Константинович, давайте продолжим, меня это отвлекает, – попросила Анисия.

– Как скажешь.

Пашутин, как обычно, читал электронную книгу, Анисия – научный труд по теории биотического круговорота. Но не могла сосредоточиться. Отчего ей так не по себе после ссоры с Иваном? Неужели она действительно привязалась к нему и боится, что он исчезнет из ее жизни? Они вообще не ссорились раньше, а теперь уже второй конфликт за два месяца, даже за полтора. И оба раза из-за Пашутина. Вернее, из-за того, как Ваня говорит о нем.

Анисия путалась в собственных мыслях, она не умела анализировать саму себя и мало что понимала в человеческих отношениях. Первое, что приходило в голову: ей стало обидно за соседа, неприятно, что Ванька думает о нем такие гадости. Но почему? С чего вдруг? Обижаться можно за человека, которого хорошо знаешь, который тебе дорог и близок, когда понимаешь, что о нем говорят оскорбительную неправду. А разве Юрий Константинович близок ей? Дорог? Разве она его хорошо знает? Да она вообще не знает о нем ничего, кроме того, что он полковник в отставке, дважды разведен, у него есть дочь и маленький внук, которого он, кажется, еще ни разу не видел. Он, по сути, совершенно посторонний человек, который живет в одном с ней подъезде этажом ниже. Вот и все.

Она исподтишка разглядывала Пашутина, надеясь, что он не заметит. Не толстый, даже и не полный, но грузноватый, в движениях нет легкости, сразу видно, что спортом не занимался и за формой не следил. Волосы еще не совсем седые, какие-то бурые и уже редеют, на макушке их меньше, чем сбоку. Лицо самое обычное, щекастое, гладко выбритое, не красивое и не уродливое. На носу очки для чтения, узенькие, делающие крупное лицо карикатурно смешным. Ой, а над верхней губой слева у него родинка! Надо же, столько месяцев прошло, а Анисия ее впервые заметила.

Она вдруг осознала, что за полгода ни разу не посмотрела на Юрия Константиновича внимательно. Он был для нее мебелью, подсобным рабочим, помогающим записывать разговоры с мошенниками. И потом, она вообще не имела привычки подолгу смотреть на людей, разве у нее есть на это время? Анисия все время что-то делала, куда-то бежала, чем-то занималась, стараясь совмещать уборку с косметическими процедурами, готовку – с работой на компьютере, а встречи с подругами – с общением в интернете. Даже занимаясь в фитнес-клубе, она втыкала наушники и слушала что-нибудь полезное вроде продвинутого курса английского языка или лекций по биохимии.

Следующая мысль была об Иване: ну ладно, пусть Пашутин спустя полгода так и остался для нее малознакомым соседом, но уж Ваню-то она наверняка хорошо знает… Или нет? Они встречаются почти полтора года, Анисия не ожидала никаких открытий, однако его выпады в адрес Юрия Константиновича неприятно удивили. Выходит, за полтора года она не углядела в своем парне обыкновенного быдловатого хама из подворотни. А что углядела? Веселый? Ага, бесценное достоинство, без него, конечно же, не прожить. Щедрый? Ну, для тех, кто любит халяву и подарки, это, наверное, существенный момент, но для Анисии ничего не значит. Хотя, конечно, приятно, когда ее девчонки млеют от Ваниных широких жестов и потом долго поют ему дифирамбы.

Стоп! Ей приятно? Почему? Потому что в глазах подруг она – как это говорят? Отхватила парня что надо? Выходит, для нее важен не сам Иван, а мнение девочек. Ей хочется быть на пьедестале, быть первой, быть лучшей, доказать, что хотя позиция лаборантки с высшим образованием унизительна, во всем остальном она не хуже других.

Неужели правда? Фу, какая глупость… Да нет, не может быть, она, Анисия Золотарева, никогда не была завистливой, не ревновала к чужим успехам, не пыталась выпятить себя и что-то кому-то доказывать. Или она врет сама себе?

Все это было для нее слишком сложно, чтобы разобраться с первого же раза. Но одну вещь Анисия в тот день поняла совершенно отчетливо: она не знает Ивана, не знает, чего от него можно ожидать и как он поведет себя в острой ситуации, она знает только, что под лощеной оберткой скрывается (теперь уже и не скрывается) обыкновенный тупой хам, единственное достоинство которого состоит в том, что он поднимает реноме Анисии в глазах ее подружек. «И на фига он мне нужен? – удивленно спросила себя девушка. – Хороший секс – не повод для того, чтобы терпеть глупость и хамство».

Она твердо решила: если Иван больше не объявится, так тому и быть, переживать не станет ни одной секунды. А если они все-таки помирятся, то следующий конфликт станет последним. «Зачем же ждать следующей ссоры? – шепнул ей коварный внутренний голосок. – Их было уже две, вполне достаточно, чтобы сделать выводы. Если он тебе не нужен – рви отношения прямо сейчас. Почему ты берешь отсрочку? Хочешь, как тебя учат в книжках, дать человеку второй шанс? Только это будет не второй шанс, а третий. Не многовато ли?»

Голос Анисия услышала, но не прислушалась. Уж очень комфортными во всех прочих аспектах были отношения с Иваном. Жалко было вот так сразу взять и выбросить. Да и привыкла она…

2090 год

– Ты меня заверил, что с разрешением не будет никаких проблем!

Егор Стражалковский плеснул в стакан из пузатой бутылки и залпом выпил. Он терпеть не мог двух вещей: когда все шло не так, как он рассчитывал, и когда ему отказывали. Мир должен быть устроен так, как ему, Егору, удобно, а если мир устроен иначе, то это нужно переделать.

Он был в ярости.

– Это была твоя идея! Ты пришел ко мне, предложил проект с Тоннелем, идея показалась мне перспективной, ты пообещал поддержку на всех уровнях, а теперь что? – продолжал бушевать Егор. – Сначала мне дают в качестве инструктора какую-то девку-несмышленыша, а когда я требую заменить ее – отказывают. Я вообще не понимаю, как это возможно: я плачу деньги, а мне отказывают! Где такое видано? Потом тянут с разрешением, хотя ты, именно ты, Тим, говорил, что его дадут через пару дней, максимум через три дня. Прошел почти месяц, а разрешения до сих пор нет. Как это понимать? Почему ты ничего не предпринимаешь?

Его собеседник, крупный полноватый мужчина лет сорока в хорошо сшитом костюме, выглядел огорченным. Тимофей Муратов занимал достаточно высокую должность в одной из государственных структур, чтобы не сомневаться в своих возможностях решить такой простой вопрос, как получение разрешения на Тоннель. Но отчего-то этих возможностей не хватило.

– Егор, я сделал все, что мог, – развел руками Муратов. – Даже чуть больше, чем мог. Я не понимаю, что происходит и почему не получается. Но считаю, что пора использовать более мощную артиллерию.

– И что ты предлагаешь? – прищурился Егор.

– Поговори с сестрой.

– С Эльнарой? А что она может-то? Отношения у нас натянутые, она живет в Южной Америке, мы с ней годами не видимся.

– Не с Эльнарой. С Кристиной.

Егор вытаращился на Муратова в немом изумлении.

– Ты в своем уме, Тим? На кой черт нам сдалась эта старуха? Мало того, что она оттяпывает у нас часть отцовского наследства, она еще и ведет себя, как… как…

От возмущения он задохнулся и не смог подобрать слова.

– Ну, не перегибай, – спокойно заметил Муратов. – Она ребенок от первого брака, такая же наследница, как вы с Эльнарой и Альбиной, имеет полное право на свою долю наследства отца. Что такого особенного она сделала? По-моему, ты не прав.

– Она крохоборка! – почти выкрикнул Егор. – У нее денег куры не клюют, она на своих сталелитейных производствах имеет столько, сколько ей самой за десять жизней не потратить! А когда я написал ей письмо с просьбой отказаться от доли выплат за книгу, она меня послала. Для нее эти деньги – плюнуть и растереть, а нам они нужны. И теперь ты предлагаешь, чтобы я кинулся этой жабе в ножки и попросил денег на свой бизнес? Ни за что!