Призрак Викария - Фуасье Эрик - Страница 19

Еще раз прибегать к насилию не пришлось – портье понял, с каким хладнокровным животным он имеет дело, и перестал изворачиваться.

– Тре…тья дверь слева.

– Спасибо, друг. Если бы ты с самого начала проявил готовность сотрудничать, избавил бы себя от страданий. Помни об этом, когда в следующий раз Крутобедрая Тата будет давать тебе неправильные приказы.

Не теряя больше времени, инспектор бросился к винтовой лестнице и взбежал по ней, перепрыгивая через несколько ступенек. Как и ожидалось, дверь каморки Образины была заперта, но засов из гнилой деревяшки поддался от первого удара плечом. Комната оказалась тесная и скудно обставленная. Ни платяного шкафа, ни комода здесь не было, только простой сундук, какими пользуются мореходы. На сундуке висел замок. Валантен достал завернутый в письмо Викария ключ, и тот идеально подошел к замочной скважине, легко повернувшись внутри.

Рыться в содержимом сундука не пришлось. Второе письмо, с такой же черной восковой печатью, ждало его на самом виду, уложенное поверх одежды покойника.

Валантен сложил лист бумаги, устремив взгляд в пустоту. Лицо его было мертвенно-бледным. Что означает вся эта чертовщина? Какую цель преследует Викарий, обращаясь к нему таким образом? Неужели монстр думает, что сможет манипулировать им, как тряпичной куклой, которую дергают за веревочки? Если так, он совершает большую ошибку. Валантен уже давно перестал быть беззащитным мальчишкой, которого Викарий когда-то полностью подчинил своей власти. Те времена прошли безвозвратно. Но если и правда этот злодей решил возобновить свои садистские игры, что ж, тем лучше – гордыня его и погубит. Рано или поздно он сделает промах, и тогда настанет час правосудия.

В то же время, несмотря на твердую решимость довести дело до конца, инспектор не мог совладать с собственными воспоминаниями, которые начали накатывать на него удушливыми волнами. Тьма, погреб, сырая земля, холод, собачья миска, клетка, снедающий его страх, руки Викария, бесконечная ночь… Все эти образы и чувства закружились бурным водоворотом, заставив его пошатнуться. Валантен ощутил приступ дурноты.

– Не двигаться! – рявкнул кто-то у него за спиной. – Один подозрительный жест, и я стреляю!

Круговерть образов резко оборвалась. Валантен медленно повернулся на каблуках. У порога каморки стоял Жоашен Ферран, по прозвищу Крутобедрая Тата, и держал его на мушке карманного пистолета. Домашний сюртук из набивного шелка, расшитый кружевами, категорически не вязался с его воинственным поведением. За ним в дверном проеме была видна толпа полуодетых мужчин в коридоре – они вытягивали шеи, стараясь не упустить ничего из разыгрывавшегося здесь спектакля. Слышны были перешептывания и всполошенное кудахтанье.

– Инспектор Верн! – изобразил удивление владелец борделя. – Вы ли это? Вот уж не ожидал! Мне доложили, что какой-то разъяренный псих решил тут все разнести к чертовой бабушке! На каком же основании вы ворвались в это заведение и избили моих сотрудников? Вы понимаете, что я имею полное право пристрелить вас, как простого грабителя?

Валантен не обратил на угрозу внимания. Его стальной взгляд был прикован к лицу Крутобедрой Таты, и, когда он заговорил, в голосе было то особое спокойствие, которое предвещает самые страшные бури.

– Кто мог побывать в этой комнате за последние три дня?

Вопрос совершенно сбил с толку хозяина «Корзинки принцев». На его лице отразилось смятение.

– Что?.. О чем вы говорите?

– Я спрашиваю, знаете ли вы людей, которые могли получить доступ к сундуку Образины в течение последних трех дней.

Пришедший в себя Ферран качнул дулом пистолета.

– Откуда я могу это знать? – суровым тоном осведомился он. – Мне плевать, что тут происходит у прислуги на чердаке. И вообще это дело десятое! Вы с применением насилия вторглись на частную территорию. Не важно, полицейский вы или нет, это вам дорого обойдется. Посмотрим, как вы запоете, когда сюда прибудут ваши коллеги. Имейте в виду, я их уже вызвал!

Валантен, небрежно пожав плечами и по-прежнему не обращая внимания на направленный ему в грудь пистолет, двинулся к двери.

– Ни шагу больше! – скомандовал Крутобедрая Тата, взводя курок. – Предупреждаю: я выстрелю без колебаний!

Но инспектор, опять проявив полнейшее безразличие к угрозе, стремительно приближался к владельцу борделя. Пренебрежительным жестом оттолкнув пистолет одной рукой, второй он с размаху влепил Феррану две пощечины и продолжил путь в коридор, пока содомит верещал, как боров под ножом.

Любопытствующие обитатели борделя, столпившиеся за дверью, резко перестали кудахтать и прянули в стороны, освобождая полицейскому дорогу.

Глава 10

Похмелье без пира

На следующее утро Валантен проснулся поздно, и к горлу сразу подкатила тошнота. Ощущение было такое, что голову сжимают раскаленные тиски, как будто накануне он напился до посинения. Сев на кровати, молодой человек потер лицо обеими ладонями и на некоторое время застыл, вспоминая события предыдущего дня. От этих мыслей его отвлек, вернув к реальности, неожиданный и очень приятный аромат кофе с поджаренным хлебом.

Эжени Пупар завладела кухней, как завоеванной с боем территорией, и теперь царствовала там единовластно со знанием дела и чрезвычайным благодушием. Валантен смог в этом убедиться, к собственному удовлетворению, когда наконец добрел до ее владений. При виде хозяина – помятого, с потухшим взглядом – толстуха всплеснула руками и бросилась готовить гоголь-моголь по собственному рецепту, чтобы привести его в чувство.

– Секрет в том, чтобы хорошенько нагреть молоко с корицей, не доводя при этом до кипения. И конечно же не забыть добавить добрую порцию рома. Этот ром мне каждый год присылает один родственник из Сан-Доминго. Один-единственный глоток такого нектара вернет вам силы – будете как новенький, слово Эжени!

Валантен не мешал ей хлопотать вокруг себя, как тяжелобольной, которого всячески окружают заботой. Какая все-таки молодец Аглаэ, что уговорила его нанять эту славную шестидесятилетнюю особу! Характер – кремень, а за чрезмерной фамильярностью скрываются золотое сердце и беззаветная преданность…

Инспектор долго сидел на теплой кухне, потягивая целительный напиток из чашки, которую он держал в ладонях, ощущая исходивший от нее приятный жар, и смотрел, как мастодонт в юбке ловко управляется у печи. Этот домашний уют, от которого он давно отвык, приятно контрастировал с состоянием его духа и ума. Ибо дух его пребывал в смятении, а в голове царила полная неразбериха. Сознание Валантена в тот момент было подобно саду диких трав, заросшему ядовитым плющом и колючей ежевикой.