Тайная академия слуг - Иын Ким - Страница 12

– Я преподаю как любителям, так и профессионалам! – заявил он с таким видом, будто сообщал: «Смейтесь, если хотите». – Сегодня мы разберем «Лунную сонату» Бетховена и Второй концерт для фортепиано с оркестром Шопена.

Намджун включил усилитель, и звук фортепиано потек через предварительно нагретые вакуумные трубки к динамикам во всех направлениях. Звук заполнил комнату, достигая ушей каждой ученицы.

– Кто-нибудь знает, почему соната так называется?

Кто-то поднял руку и ответил:

– Это название, которое дал ей немецкий писатель Людвиг Рельштаб после смерти Бетховена.

– Верно. Оно было дано в тысяча восемьсот тридцать втором году, через пять лет после смерти Бетховена. Но это просто общепринятое название. Главное – не очень-то оно подходит этой композиции. – Мун Намджун оглядел учениц. – Все вы знаете, почему в программу включены занятия по музыке. Кому-то из вас суждено оказаться на самой вершине, в высших слоях общества. Однако есть еще одна причина, по которой я выбрал эту композицию. Человек, стоящий на вершине, должен обладать не только поверхностными знаниями, но и глубинными, – сказал он торжественно. – Это произведение было написано для дочери графа Джульетты Гвиччарди. Она была ученицей Бетховена, младше его на четырнадцать лет. Тот влюбился в нее, но отец не одобрил ее брак с бедным глухим музыкантом. Роман закончился трагически: Джульетта вышла замуж за другого графа и уехала в Италию. «Лунная соната» стала выражением любви Бетховена к ней.

Как раз началась третья часть «Лунной сонаты». Нежные звуки пианино, будто шептавшие о любви, сменились экспрессивными ударами по клавишам, знаменовавшими любовную трагедию.

– Поэтому название «Любовь» больше подходит этому произведению. Тот, у кого чуткий слух, услышит здесь разворачивающуюся любовь, начинающуюся нежно и заканчивающуюся бурной яростью. Название «Лунная» было дано сонате абсолютно неосторожно, человеком, который и не догадывался о двух противоположных эмоциях, вызываемых любовью. – Ученицы вяло кивнули. – Помните об этой стороне истории – и ваша «цель», естественно, найдет вас гораздо более привлекательными.

Вскоре «Лунная соната» закончилась. Мун Намджун включил Концерт для фортепиано с оркестром № 2.

– Вторая часть, в темпе ларгетто[11], – лучшее выражение романтической красоты произведений Шопена, – продолжил он. – Но что за ней стоит? Ну же, давайте. Скажите мне, что кроется в этой композиции. – Учитель словно подгонял учениц своим взглядом. – Считается, что Шопен посвятил это произведение прекрасной графине Дельфине Потоцкой. Однако на самом деле у него был другой адресат – Констанция, женщина, в которую Шопен был безответно влюблен. Одаренная певица, она была описана композитором как «женщина, которой он мог бы искренне поклоняться», но их любовь так и не осуществилась… – Мун сделал паузу и оглядел класс. – Что же нам нужно понять благодаря этому? – спросил он. Ученицы безучастно смотрели на него. – То, что музыка и любовь неразделимы. Кому-то из вас придется в будущем полюбить свою «цель».

«Пфф, смешно… Сейчас мы, десять учениц, находимся на занятии и слушаем все эти объяснения, только чтобы в будущем “влюбиться” в кого-то, чьего лица мы даже ни разу не видели…»

Соджон не верила в любовь, равно как не верила в чью-то милость или жалость. Что может дать человеку любовь, кроме как нарушить устоявшийся порядок и баланс его жизни?

Когда ты влюблен, неважно, в какой ситуации находишься: забываешь обо всем, когда любовь напоминает о себе. Даже если ты работал весь день и вымотался, полночь ли, раннее ли утро, стоит только «любви» поманить тебя, и ты уже летишь на ее зов… а на следующий день ходишь убитый усталостью. Весь установленный порядок рушится, ты становишься беспомощным и беззащитным и всю оставшуюся жизнь словно существуешь на автомате только во имя этой самой «великой любви», которая прирастает и кормится сама собой, словно монстр, заполняя всю жизнь и пространство, пока кроме нее ничего не останется – и только тогда монстр насыщается. Любовь… Чушь какая, кто в это вообще поверит? И композиция, созданная Шопеном под воздействием его любви, оказалась длинной и скучной.

– Ну что ж, теперь погрузимся в исполнительскую сферу… – Мун встал, подошел к устройству и сдернул с него матерчатый чехол. Это оказалась караоке-машина. – Любимые песни вашей «цели» – «Полевые цветы» Пак Хёсин и «Тот человек» Сим Субон. Вы должны хорошо их освоить, верно?

Ученицы дружно и громко рассмеялись; некоторые так разошлись, что захлопали по партам. С серьезным выражением лица Мун набрал номер песни на пульте и нажал на старт, включив микрофон.

– Я смотрю, все вы развеселились… Ну-ка, самая смелая, выходи и спой нам!

Атмосфера вдруг изменилась, словно они очутились в настоящем караоке.

– А бубна тут нет? – спросил кто-то.

Мун с каменным лицом неожиданно извлек из под караоке-машины два бубна, которые обычно бывают во всех караоке.

Хан Соджон тоже не смогла сдержать смех. Мельком взглянув на других учениц, она заметила, что и у Юнчжу, и у Елисеи уголки губ едва заметно растянулись в улыбке.

Но только должен был начаться проигрыш, как прозвенел звонок – занятие закончилось.

– Что же, жаль, но придется отложить занятие по исполнительскому мастерству на следующий раз… – Мун Намджун выключил караоке-машину, накрыл ее чехлом, вернул бубны на место и вышел из класса.

Сразу начался галдеж.

– Драка, драка! – закричал кто-то с задних парт. Послышались звуки отодвигаемых стульев и быстрые выкрики. Юджин потащила Соджон с собой: скорее, нельзя пропустить такое зрелище!

Это были те самые две ученицы, устроившие драку вчера в столовой. В этот раз они устроили разборки в коридоре.

В тот же момент их окружили ученики со всей Академии. Девушки вцепились друг другу в волосы и размахивали кулаками. Посыпались удары, от их свирепых взглядов из глаз будто сыпались искры. Четыре руки и четыре ноги сплелись в один узел. Ученицы валялись по полу, и каждая пыталась подмять соперницу под себя.

Из оружия у них были только собственные тела. Девушка, в итоге одолевшая соперницу и прижавшая ее коленями к полу, выкрикивала ругательства и угрозы:

– Ну, как тебе?.. Я тебя сегодня прикончу, ты, тварь!

Словно хищник, схвативший жертву, она усиливала хватку. И тут девушка на полу со всей силы ударила ее головой. Из носа у той пошла кровь.

В толпе послышались охи и ахи. Пострадавшая зажимала рукой нос, кровь текла сквозь ее пальцы и капала на пол.

– Что вы творите?!

Это был комендант. Обе девушки, пошатываясь, поднялись на ноги. Стук ботинок коменданта эхом отдавался по коридору. С его появлением атмосфера в одно мгновение стала напряженной, словно воздух был наэлектризован; чувствовалась малейшая дрожь.

И тут произошло нечто поистине ужасающее. Комендант начал избивать учениц. Не было ни обвинений в проступках, ни вопросов. Ни слова предупреждения или выговора. Это была не та ситуация, когда преподаватель делает замечание провинившемуся ученику.

Все это время его лицо сохраняло каменное выражение. Сначала он бил девушек ладонью по лицам, а затем перешел на кулаки. Отставил одну ногу назад, наклонил верхнюю часть тела, приняв устойчивую позу, а затем начал наносить точные удары по лицу, груди и животу. Он размахивал кулаками с неистовой силой. Никто не мог предвидеть такого поворота событий, того, что он прибегнет к насилию.

Хан Соджон затаила дыхание. Да и все ученицы вокруг словно перестали дышать. Никто не мог остановить этот ужасающий акт насилия. Никто и пикнуть не смел. Был слышен только звук ударов и крики боли. Соджон впервые видела такое молчаливое и оттого, возможно, еще более страшное насилие. Все учащиеся, которые многое повидали на своем жизненном пути и были не лыком шиты, молчали. Ибо знали, что, вступись они за девушек, следующими в очереди на расправу могли стать они сами.