Последний кайдан - Чак Элла - Страница 4

– Дай мне клятву, Ода! Поклянись в том, о чём я только тебе могу сказать! Не спрашивай условия, принеси клятву рода! Прямо сейчас! – требовал Огава, готовый сорваться в истерику, чего с ним никогда не случалось прежде.

И Ода дал ему клятву рода, выслушав, что именно просит кузен.

На следующий день Ода получил сообщение, что Огава найден мёртвым. И смерть его была страшной.

Огава не прислал письмо с именем, о котором просил. Ода так и не узнал имя рода, о котором кузен хотел разузнать побольше. Но Огава успел подготовить бумагу, чернильную ручку и вывести несколько иероглифов, адресованных Оде.

– Ода-сан, – поклонился ему один из экспертов, работавших в доме Кудо Огавы, – мы нашли предсмертную записку вашего кузена. Взгляните, вам о чём-нибудь говорят эти слова?

– Мне?

– Записка вам адресована. Специалист по лингвистике определил, что это манъёгана[20].

Ода прочитал послание, написанное на старой версии языка в пять-семь-пять-семь-семь слогов:

В кармане Ода сжимал огарок синей свечи, который вчера после ужина и разговора возле окна ему передал Огава. Ода не забыл, как страшно умер двоюродный брат.

И тучу, о которой Огава оставил стих, Ода не забыл.

И «Лето Красоты» не перестало напоминать о себе то ли диагнозом сердечной мышцы, то ли хандрой из-за того, что сердце для Оды – всего лишь мотор, а не сосуд для любви, которой для него не осталось.

Он сам видел в ясном небе тучу всего за десять часов до сообщения о смерти Огавы. И смерть была поистине… поэтичной и мифической. Такой, когда труп нет возможности даже вынести из дома.

Тело Огавы пришлось… «вычерпывать» половником из ванны, в которой обнаружили одну кожу, наполненную жидкими кишками, остатками жировой ткани, лимфы и крови без единой косточки.

Он набрал номер напарницы.

– Мико-сан, ты звонила? Шесть утра, – сверился Ода с часами. – Дай угадаю, та самая зацепка?

Мико подавила зевок.

– Погодные условия при совершении преступления – не зацепка, Ода-сан… Вы просили сообщать обо всех тучах, которые появятся в деле со слов очевидцев. И вот, есть такая туча.

– Кто умер?

– Накамура Тамоцу-сан.

– Его имя означает «хранитель», – ответил Ода. – Как он погиб?

– Удушение. Произошёл пожар… Ему было за восемьдесят лет. Не смог выбраться из полыхающего дома.

– Пожар? И всё? Человек задохнулся в дыму? А как же туча?

Ода был уверен, что, как его брат умер страшной смертью, точно такое же случится и с остальными, кто встретит кончину под чёрной тучкой над своим жилищем.

Мико молчала, и Ода знал, она его не понимает и понять не может.

– Мне жаль, что причина смерти расстроила вас, Ода-сан…

– Нет, Мико-сан, я не то имел в виду. В моей подборке смертей и туч… нет ничего простого в плане причины смерти. Всё какие-то… изуверства. Ты уверена, что причина смерти Накамура – удушение?

– Дождь точно там был, – добавила Мико. – Сильный ливень. Он потушил огонь, но дом полностью успел выгореть. А потом дома и улицы залило так, что еле откачали воду.

– Вот как? – засомневался Ода и в туче, и в своём рассудке.

Гоняться за каждой штормовой аномалией!

Он почти не слушал Мико, решая, сколько ему придётся ждать полицию по собственному анонимному вызову в зал боевых искусств Гэ Тоси.

А Мико продолжала докладывать:

– Может, это вам покажется важным. Свидетели говорят, что в разгар пожара в дом вбежала девушка. Старшеклассница, которая живёт по соседству. Она спасла внука Накамуры-сана, семнадцатилетнего ученика старшей школы Накамуру Хатиро. В последний раз его видели лежащим на земле возле собаки с огромной белой растрёпанной шерстью, которая истошно выла.

– Что? – переспросил Ода. – Что там про собаку и шерсть?

– Я зачитаю.

Зашелестели листы блокнота.

– Вот, я записала под диктовку патрульного: «Свидетели из числа соседей и прохожих сообщали, что до прибытия пожарной бригады видели выбегающего – по другим данным выползающего и даже с некоторых слов летящего – в дыму молодого человека, предположительно, Накамуру Хатиро. Девушка в это время всё ещё оставалась в доме, очевидно, пытаясь помочь пожилому Накамуре Тамоцу-сану. Накамура Хатиро был позже замечен возле огромного пса, по иным данным – волка». Тут идёт описание его шерсти и шкуры, что он был лохматый и белый, как снег, а ещё огромный, как медведь. Тут ещё сказано, что после проведения мер по ликвидации огня в доме Накамура был обнаружен подпол, а в нём – расплавленный воск. Тонны воска, которые там хранились.

– Воск? А цвет? Он был с-синий? – дрогнул его голос.

– Так точно. Воск. Но цвет не указан. По предварительным данным, воск мог остаться от свечей, которыми был забит подпол.

– Имя! – не спросил, а почти выкрикнул Ода.

– Патрульного? Момент!

– Девушки, Мико-сан! Девушки, которая вбежала в огонь! Как её зовут?

– Одноклассница и подруга Накамуры Хатиро по имени Ито Нацуми.

– Как?

– Ито Нацуми, шестнадцать лет. Учится в одном классе с Накамурой Хатиро. Соседи говорят, они с детства дружат. За два часа до пожара Хатиро вернулся домой с празднования Обона, куда они ходили вместе с Нацуми и запускали воздушные фонарики, чтобы помянуть мёртвых.

– Нацуми… – прошептал в трубку Ода.

«Не может быть!» – подумал он.

– Найди её адрес! Срочно!

– Может, лучше поговорить с выжившим Накамурой Хатиро? Он ведь жертва, а не девушка…

– Каждый парень – жертва какой-нибудь девушки.

Ода сбросил звонок, встревоженно пробубнив себе под нос:

– Тем более когда имя её означает «Лето Красоты».

Стукач Хидеро и думать не думал ни о каких тучах и пожарах. А вот от встречи с красоткой он бы не отказался. Ещё бы ему выкинуть из головы следователя Оду, но теперь долг Хидеро оплачен сполна.

Хидеро не мог в какой-то мере не уважать ум Оды, но что делать с существом в белой шубе, явившемся в зал Гэ Тоси?

– В шубе! Ха! В шубе в разгар лета! – убеждал он себя, что это был наёмник, а никакой не злой дух.

Хидеро захлопнул дверцу низенькой холодильной камеры. Пива не осталось, придётся снова делать заказ.

– Это я следаку про шубу наплёл, – вёл он беседу с диктором на экране телевизора, работающего в беззвучном режиме. – А что я должен был сказать, что?! Про волка, про оборотня? Ты уверен, парень?.. Что киваешь, уверен, да?

Хидеро погрозил пультом экрану телевизора. Он сам не был уверен, волк там был или всё-таки обычный головорез, которому заказали пришить Тоси, а Киро оказался не в то время не в том месте. Может, какую-нибудь зарядку оздоровительную Тоси смог преподавать Киро, пожалев его, но Хидеро сам видел увечья парня. Такой не стал бы воином, ни за что бы не стал, вот и помер, защищая своего сенсея.

Хидеро сплюнул прямо на пол, этим жестом демонстрируя всё своё отношение к миру нечисти и духов.

– Нет этой нечисти! Нет и быть не может! Мой друг и соратник Киро мёртв, главное, что я – жив! Без Киро мне будет лучше! И без следака! Сам справлюсь, я из якудза! – разбил он ударом ступни настольную лампу и тут же пожалел, что придётся платить штраф арендодателю.

– Иду, иду! – крикнул он, когда раздался звонок в дверь.

К счастью, пиво доставили через десять минут после сделанного заказа.

Хидеро вышел за дверь и осмотрелся. На полу пакета нет, доставщика тоже. Он выглянул через раздвижные сёдзи для проветривания – никого. Только чёрная тучка нависла над крышей его временного убежища.

– Эй! – крикнул он. – Что за шуточки?! У меня оружие! Пошли прочь!

В противоположном конце коридора показалась молодая девушка.