Тактик 4 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 64

Горстка нападающих бьётся, как загнанные волки, но быстро теряет почву под ногами. Дым, жар, крики и всё, что остаётся их командирам, это смотреть, как мечта о быстрой победе превращается в жареное мясо и пепел.

В этот момент моих щитовиков атакуют сзади.

Последняя, отчаянная попытка помочь своим — это из города показываются шпионы, которые всё это время караулили, чтобы ударить в спину, но теперь, потеряв всякую осторожность, нападают. Надеясь помочь своим товарищам вырваться из огненного мешка, пробить дыру в рядах прямоугольных щитов, чтобы они прорвались в безопасность улиц города Каптье.

— Мурранг! Хрегонн! — мысленно рявкнул я через «Рой». — Ваш выход!

Два брата-квиза, похожие на ожившие гранитные статуи, с рёвом выскочили из-за угла, где до этого прятались. У них обычно за поясами сзади были лишь короткие тяжёлые молоты, но они зачастую обходились и без них.

Сейчас в их руках не было оружия. Оно им было не нужно. Мурранг схватил ближайшего ассасина за горло и впечатал в стену.

Хрегонн, не отставая, подхватил другого и, используя его как живую дубину, швырнул в других шпионов.

Шпионы, сильные, когда нападают из тени, оказались беспомощны против этой первобытной, несокрушимой яростью.

— Гаскер! — крикнул я уже вслух. — Солдаты! Вперёд!

Ветераны Гаскера, видя, что шпионы появились из тени, криками стали направлять стражников и солдат, чтобы они прикрыли щитовиков.

Солдаты наполнили праведными криками улицы.

Крича «За герцога! За Буруе!» они ринулись на оставшихся шпионов. Последние двое, видя неминуемую гибель, бросили оружие и подняли руки, пытаясь сдаться. Но солдаты, чьего господина эти твари подло зарезали, не знали пощады. Их просто растоптали, превратив в кровавое месиво.

А сверху, с городских стен, орки и гномы, забыв о вековой вражде, работали в унисон, обстреливая толпу врагов. Они осыпали мечущихся внизу врагов тучей стрел и арбалетных болтов, добивая тех, кого ещё не доконал огонь.

Альшерио, наблюдавший за этим с небольшого возвышения, разразился оглушительным рёвом.

Лорд кричал как раненый, обезумевший зверь. Альшерио Гроцци, единственный не потрадавший в этом хаосе и пекле, кричал и его глаза, полные безумной ярости, были устремлены на меня.

— БАРОН РОС! — его усиленный магией голос прогремел над руинами. — ТЫ, ТРУСЛИВЫЙ УБЛЮДОК! ВЫХОДИ! Я БРОСАЮ ТЕБЕ ВЫЗОВ КАК РЫЦАРЮ! СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ЕСЛИ В ТЕБЕ ЕСТЬ ХОТЬ КАПЛЯ ЧЕСТИ!

Я смотрел на него сверху вниз. И он, и я прекрасно понимали, что произошло. Он понял, что я в последний момент разгадал его план, в котором предатель Волагер должен был просто обеспечить беспрепятственный прорыв. Он понял, что я использовал его же тактику, концентрацию войск, против него самого.

Честь?

Я не находился в седле, как положено рыцарю, я был на крыше. И что характерно, я использовал интеллект и желание победить и ставил их выше рыцарского этикета.

Я смотрел сверху вниз на лорда Альшерио, словно тот был не герцог, а просто заезжий балаганщик. Небо подёрнулось серым, вокруг царил хаос и семь казней египетских.

И в этом сюре я негромко, почти лениво, запел:

- Но спор в Кейптауне решает Браунинг…

Мой голос сорвался в хрип, немудрено, когда вокруг столько дыма и огня, но мой враг меня услышал.

Рой…

Я дал команду оркам и гномам, буквально заставив их на короткий момент сконцентрировать стрельбу по одной мишени.

Болты взвились, засвистели в воздухе, падая градом на рыцаря Альшерио и его коня. Не было ни героизма, ни красивых жестов, было лишь холодное, будничное дело войны, когда спор действительно решает Браунинг, а не титул, не честь, не число.

У него была магия, способная остановить одну стрелу, может быть, даже десять, но не столько.

Стрелы попали в него, и он стал падать.

Его войско паникует, и никто даже не пытается спасти лорда.

В какой-то момент на одной из крыш показываются бойцы роты «Белки» под руководством Осмера.

Орки, увидев сигнал, переглянулись и, не дожидаясь приказа, свернулись с линии стрельбы, понеслись по крышам, как голодные собаки по мостовой за куском мяса.

«Белки» уже деловито закидывали на раненого рыцаря верёвки с крюками, отточенными, как у рыбаков, и прочными, несмотря на лёгкость.

Рыцарь, вцепившись в свой меч, яростно сбросил пару верёвок, но мальчишки только радостнее реагировали. Они были как будто на ярмарке, на аттракционе, ещё десяток крюков летит на него, цепляется за доспехи, за волосы, за всё, что можно.

Я стою на выступе, не веря глазам: то ли этот цирк — похоронная процессия, то ли новый способ ловли рыцарей. Да нет, точно, они так же таскали трупы под стеной, когда я впервые увидел их, чтобы, значит, достойно похоронить (а вовсе не чтобы ограбить).

Теперь применяют тот же трюк, но с живым трофеем. Орки и «белки» вместе, как слаженная бригада ловцов, заботливо тянут Альшерио прочь от пламени, оттаскивают его в сторону, пока тот орёт, ревёт, и всё ещё пытается вырваться, как медведь, попавший в силки.

Щитовики, увидев эту возню, расступаются, дают проход, смотрят искоса: рыцарь врагов в верёвках, а в глазах страх и злость, будто не понимает, как его взяли. Я спешу по крышам, прыгаю, не глядя, и уже спускаюсь к ним, когда орки с «белками» тащат его к стене. Командир врага у нас, у меня, в плену.

— Осмер, — говорю я, хватая за плечо его, — твоё имя теперь напишут в летописях. Ты — мальчишка, что пленил лорда Альшерио, командующего этой армией. Весь город будет помнить даже после твоей смерти!

Альшерио, которого вяжут как трепыхающуюся рыбу и, кажется, при этом испытывают большое желание треснуть ему по голове оглоблей или чем-то подобный, теряя последнее достоинство, орёт, что это не по-рыцарски:

— Ты подлец, Рос, и пусть все это знают! Ты струсил драться на дуэли. Ни один рыцарь не подаст тебе руки.

— Знаешь чё, псина кучерявая? — пренебрежительно откашливаюсь я. — А достоин ли ты дуэли? Расскажи свои «благородные» сказки семье герцога Буруе, убитой подло и исподтишка. Их ты убил на честной дуэли? А также рыцарям Каптье, которых бесчестно зарезали ночью по твоему приказу? Там, кажется, тоже не пахло дуэлью?

Активировав Рой, я вижу, что всё!

Всё!

Армия Альшерио, поняв, что командир в плену, бросает поле боя, требушет, раненых, всё бросают, командует отходом Ронкан Чернобород, маг, что остался единственным в строю.

Над полем раздаётся громогласный крик «Мы с тобой ещё встретимся, щенок!».

— Кому это он? — скептично усмехнувшись, спрашиваю я ближайшего щитовика.

В то же время в глубине души я отчего-то понимаю, что долбаный маг не шутит, мы с ним встретимся и у меня уже не будет стены и коктейлей Молотова.

Проходит всего четверть часа и сражение закончено, как и война.

Сектанты с медиками, как ни странно, работают плечом к плечу, лечат раненых, втирают свои зелья, гномы с орками уже пошли по убитым, собирают всё, что плохо лежит. Гномы как обычно тащат, чтобы перековать, а орки продадут.

Ко мне подходит Гаскер, старый вояка и хлопает меня по плечу, смеётся, а из толпы выходит и раненый Хюнтор.

Мадана идёт ко мне, не стесняясь, обнимает крепко, так, будто мы не просто выиграли сражение, а ещё и поженились.

В этот самый момент, когда волна народного ликования достигла своего пика, воздух над улицей дрогнул и пошел рябью, словно над раскалённой жаровней. Шум резко оборвался. Десятки глаз уставились в одну точку. Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок инстинктивной тревоги. Моя рука сама собой легла на эфес меча.

Из этого дрожащего марева, словно вышагнув из ниоткуда, материализовались четыре фигуры. Все они были с головы до ног закутаны в кислотного цвета синие плащи с глубокими капюшонами, скрывавшими лица.

Их появление было настолько внезапным, настолько чужеродным, что на миг я подумал, будто это какой-то новый, неизвестный мне резерв Альшерио. Маги. И очень сильные.