Зубных дел мастер - Дроздов Анатолий - Страница 6

Найдя в сарае нужный инструмент, Кир занялся ремонтом. Сняв колесо с «восьмеркой», перетянул в нем спицы – одни закручивая, а другие ослабляя. Восьмерка выправилась – пускай не идеально, но ездить можно. С колесом он провозился до полудня. Сходил, поел так полюбившейся ему картошки с кислым молоком, прогнал из огорода кур – они, пользуясь моментом, подрылись под забором и уже бродили между грядок. Взяв хворостину, Кир вернул пернатых во двор и заложил проделанный проход доской, после чего вновь занялся велосипедом. Работал с удовольствием – любил возиться с механизмами, тем более что этот – примитивный, и починить его труда не составляло. Разобрав каретку, он вычистил ее от старой смазки, добавил свежей, заменил подшипники (они нашлись в сарае) и разобрался с тормозом. Отрегулировал седло и подкачал колеса. Выкатив велосипед на улицу, он не спеша поехал вдоль домов. Педали вращались без усилий, каретка не скрипела, а тормоз схватывал мгновенно. Доехав до опушки, Кир развернулся и покатил обратно.

У дома посреди деревни он увидел нескольких мальчишек разных возрастов – от самых маленьких до подростков. Они стояли у забора, во все глаза глядя на приближающегося на велосипеде Кира.

– Глядзи, глухи катается! – воскликнул вдруг один из старших. – Семеновны сынок. Вчера приехав, бабушка сказала. Яна в окно его заметила.

– Ён правда, что глухи? – спросил его второй.

– Да як тетеря, – заверил первый. – Ты можешь крикнуть, што захочешь, он не услышит.

Второй воспринял это, как руководство к действию, и завопил:

– Глухи казел! Тетеря!

Мальчишки засмеялись. Кир к тому времени уже проехал мимо – кричали ему в спину, но отреагировал мгновенно. Он рос в детдоме и прекрасно знал, что стоит только раз спустить такое, потом прохода не дадут – задразнят. Он развернулся и помчался на обидчиков.

Мальчишки порскнули по сторонам. Один перескочил через забор, второй последовал его примеру, но зацепился за штакетину рубашкой, повиснув на заборе, как сопля. Кир слез с велосипеда, прислонил его к забору и снял огольца со штакетины, поставив на ноги перед собой.

– Не бейте! Я не буду больше, – заверещал его обидчик.

Кир показал ему кулак и шлепнул пальцами по губам – не больно, только для острастки. После чего сел на велосипед и покатил к себе.

К вечеру вернулась мать. Кир в это время совершенствовал забор, чтобы его не подрывали куры. Найдя обрезки досок, вкапывал их в землю под оградой. Зайдя во двор, мать тут же подошла к нему.

– Ты что это устроил, Костик? Ивановна сказала, што внука ее бил.

«Не бил, а шлепнул по губам, – ответил Кир на языке немых. – Дразнился. Кричал, что я глухой козел».

– Вот сучка! – разозлилась мать. – Сама дурная, и внук яе такой же. Ну, я ёй!.. Казали, ты на велосипеде ездив. Што, пачынил?

Кивнув, Кир указал на велосипед, стоящий у сарая. Мать подошла к нему и, взгромоздившись на седло, проехала до дома и обратно.

– Як добра едзе! – сообщила, улыбаясь. – Седло мне только опусти, а то сядеть не добра ёмка.[5] Паеду завтра на работу. А то исци пять километров долга, стамляюся.[6]

Кир взял ключи в сарае и быстро подогнал седло до нужной высоты.

– Яки ты спрытны[7], – оценила мать. – Совсем как батька. Не знала, што умеешь.

«Я техник, – показал руками Кир. – Меня учили».

– И слава богу, – мать перекрестилась. – Пайдзем вячераць[8]…

За ужином она вернулась к происшествию с мальчишками.

– Наве́зли внуков к бабкам, – сказала с осуждением. – Не знаюць, чым заняться, и гойсаюць па улице. Дык лучше б в ягоды сходили! Чарники столько! И сами бы паели, и государству б сдали. Па восемьдесят копеек за килограмм дают заготовители. Зарабили б на конфеты.

Кир удивился. Оказывается, здесь не только можно бесплатно собирать дары лесов, но еще и продавать их государству. В Республике такое невозможно. Леса там частные, а в редких государственных следят, чтоб ничего не брали.

«А можно мне сходить в чернику?» – спросил у матери.

– Сходи, – она кивнула. – Малой ты добра брал грибы и ягоды. Я завтра соберу тябе для леса.

Сказала – сделала. Утром мать облачила сына в сапоги, надела кепку и подвязала спереди ведерко на веревке. Еще одно большое – эмалированное, с крышкой – завернула в покрывало и, завязав его концы узлом, закинула на спину сыну так, чтоб узел оказался на груди. Кир догадался, что сначала он набирает ягоды в ведерко, висящее на животе, когда оно наполнится, пересыпает их в большое и продолжает дальше. Он сомневался, что ему удастся собрать черники много, но попробовать хотелось – в той жизни ягод он не собирал.

– Идзи к болоту, – подсказала мать. – Возле деревни все повыбрали, а там чарники много. Возьми с собою палку. Там змеи ёсть, поэтому туда хадзиць – баяцца. Вороши перед собой чарничник, яны и уползуць. Змея баицца чалавека и не укусиць, если не наступишь.

И Кир отправился. Память донора сказала, где это болото. Не слишком далеко – примерно с километр по лесной дороге от околицы деревни. Шагая, Кир пытался говорить – понадобится в будущем, не объясняться ведь со всеми жестами? Немые знают их, а остальные люди? Пока что получалось плохо – язык не слушался. Слова не выговаривались, и выходило сплошь мычание.

Его никто не слышал – лес обочь дороги стоял безлюдный. Светило солнце. Пробиваясь через кроны, оно пятнало светом мокрую траву на полоске посреди колеи – роса еще не высохла. Пахло хвоей и смолой. Вдыхая этот воздух, Кир думал, что ему необыкновенно повезло очнуться в этом мире. Здесь все так просто и понятно, прекрасная природа и натуральная еда. Как хорошо, что бот оказался в Солнечной системе. Республика сюда не доберется… А если да? Что ожидает жителей Земли? Разбомбленные города, оккупационные войска на территории и принудительный труд для аборигенов. А он – один из них. На колонизированных Республикой планетах аборигенам приходилось туго. Кир на мгновение похолодел, но собрался и прогнал из головы открывшуюся перспективу. Весьма сомнительную. Вероятность появления здесь флота из Республики ничтожная, какие бы проценты ни вычислял системник. Она разгромлена империей, и ей не до экспансии в чужих мирах, тем более очень отдаленных…

Он не заметил, как добрался до болота. Свернув с дороги влево, встал и замычал от удивления. Мать не ошиблась – здесь черники было много. Ну, просто очень. Сплошной ковер из невысоких, по колено, кустиков осыпан ягодами, крупными и сине-черными. Кир снял с плеча ведро, завернутое в покрывало (мать называла это «ношкой») и положил его на землю. Затем наклонился и, сорвав немного ягод, забросил в рот. Какие сладкие и ароматные! Забыв обо всем, Кир стал рвать и есть чернику, пока не понял – больше ни ягодки не съест. Тогда он начал собирать ее в ведерко и не заметил, как оно наполнилось. Вернувшись к ношке, Кир пересыпал ягоды в большое ведро, после чего продолжил сбор.

Со временем наловчился: приподымая ветку кустика, он пропускал ее между расставленными пальцами и, набирая горсть, ссыпал чернику в малое ведерко. Ладони стали сине-черными от сока ягод, но Кир лишь только улыбнулся. Увлекся и, согнувшись споро передвигался по черничнику, как вдруг услышал громкое шипение. Кир поднял голову. На пне перед его лицом, свернувшись и приподняв на тонком теле голову, смотрела на него змея. Из раскрытой пасти высовывался раздвоенный язык. Змея шипела и, похоже, злилась.

От неожиданности Кир шлепнулся на задницу, рассыпав из ведерка ягоды. Когда же вновь взглянул на пень, змеи там не было – скрылась. Дурак! Ведь мать советовала быть осторожным у болота, а он увлекся. Сходив к дороге, Кир подобрал сухую ветку, очистил от сучков и прежде, чем согнуться над черничником, стал ворошить его перед собой. Больше змей он не видел…