Зубных дел мастер - Дроздов Анатолий - Страница 12

Так, зубы. Зачем здесь надевают металлические колпачки на зубы, Кир знал от донора, а еще из книги по стоматологии. Так сохраняют пораженные болезнью зубы от окончательного разрушения. Взяв слепки, Кир отправился в гипсовочную, где и отлил по ним из гипса челюсти пациентов, сразу поместив их в окклюдатор.[13] Вернувшись за рабочий стол, проверил их смыкание, отмоделировал, затем взял молоток, сбил слепки с окклюдаторов и вырезал ножом зубы, предназначенные для коронок. Пометил их карандашом, сходил опять в гипсовочную, где на основе получившихся моделей изготовил формы для литья. Провозился долго: гипс смачивал и заливал слоями, как требовала технология. Закончив, наконец, пошел в паяльную, где залил в формы легкоплавкий сплав. Хотя плавится тот легко, но «штампики», как называли здесь готовые отливки, выходят твердые.

На каждый из зубов он изготовил по два «штампика» – так нужно для работы. Увлекшись, Кир не следил за временем и с удивлением заметил, как техники вдруг стали покидать лабораторию.

– Обедать будешь? – спросил его тот самый техник, который обозвал его вначале, а после предлагал показать по телевизору. – Здесь рядом есть хорошая столовая. Нормально кормят.

Подумав, Кир кивнул.

– П-п-пошли!

За дверью поликлиники спутник сообщил смущенно:

– Ты на меня не обижайся. На твоем месте должен был работать мой приятель, и я его почти устроил. Заведующий отделением согласился, а тут тебя прислали по разнарядке от Минздрава, поскольку инвалид. Вот я и рассердился. Потом смотрю – нормальный парень, работает старательно. И молнией тебя ударило, – добавил почему-то. – Меня Максим зовут, но можно просто Макс. А ты?

– К-к-константин, н-н-но м-м-можно К-к-костя.

– Мир? – Макс протянул ему ладонь.

Кивнув, Кир пожал ее.

– Смотри! – Макс указал рукой. – Вон, видишь две многоэтажки, что к нам стоят торцами. Заводское общежитие. Соединены между собой двухэтажным вспомогательным строением, на втором и расположена столовая. В нее пускают всех, а в жилые корпуса – по документам, и там вахтеры строгие.

Располагалось общежитие почти что рядом с поликлиникой. Через несколько минут два техника вошли в столовую, где взяли по подносу и встали в очередь к раздаче. Людей в ней оказалось мало, и очередь двигалась быстро. Вот и раздача блюд. Кир взял салат из огурцов, куриный суп, бифштекс с яйцом с картофельным пюре, компот и два кусочка хлеба. На кассе заплатил без двух копеек рубль. Макс выбрал борщ, стакан сметаны, говядину с картофельным пюре под кисло-сладким соусом и чай. При этом он отвесил комплимент румяной девушке на раздаче, назвав ту Валечкой и пообещав с ней встретиться на танцах. В результате, как заметил Кир, борща ему налили, не скупясь, сметану положили ложкой с верхом и выбрали кусок говядины побольше.

Сев за свободный столик, техники набросились на пищу – проголодались оба. Все блюда Киру показались вкусными, особенно бифштекс. На плоскую котлету положили жареное яйцо, причем желток его был мягким, и когда Кир тронул его вилкой, он растекся по котлете, придав ей вкус и аромат.

– Нормально здесь готовят, – сказал Максим, расправившись с куском говядины и вылив в рот сметану из стакана. – Девочки стараются. И их начальство проверяет. Чуть что не так – уволят, выгонят из общежития. Они же тут живут. А общежитие хорошее. По двое в комнате, есть лоджия и туалет. Душ, правда, лишь в подвале, зато большая кухня с электрическими плитами и гладильная, где есть утюг.

– Т-т-ты откуда з-з-знаешь? – Кир удивился.

– Так живу я здесь, – сказал Максим.

Кир поднял бровь.

– Какое отношение имею я к заводу? – Макс, поняв, засмеялся. – Да никакого. Но зубы всем нужны, и в том числе начальству заводскому. Причем по государственным расценкам и без очереди. Другие по два года ждут. Меня, как я сюда приехал, Ботвинник, заведующий отделением, вывел из поликлиники и, указав на общежитие, пообещал: «Жить будешь здесь». Не обманул. Григорьич – нормальный человек: если сказал, то сделает.

Кир возражать не стал, Ботвинника он все равно не знает – с ним не встречался, только со старшим техником.

– Хочешь, расскажу, как в Минск попал? – спросил Максим и, получив кивок, продолжил: – Сам я из Брянской области, училище окончил тоже в Брянске, распределение получил в Клинцы. Город небольшой, поменьше вашего Бобруйска. Работал там три года. А чтоб ты знал, еще недавно ортопедами в стоматологических поликлиниках трудились почти сплошь евреи – причем и врачи, и техники. Везде: и в Минске, и в Клинцах, и в прочих городах. Но им вдруг захотелось переехать на историческую родину, они и двинулись. Работать стало некому. С врачами еще так-сяк, поскольку среди терапевтов-стоматологов стать ортопедами желают многие. Но с техниками хуже: их быстро не научишь, да и набор на специальность ограниченный. Ведь техников хватало. Ты, кстати, как к евреям?

– Н-н-никак, – пожал плечами Кир.

– Вот это хорошо, а то тут, знаешь, есть антисемиты, – скривился Макс. – А я с евреями в Клинцах дружил – нормальные ребята, с чего их многие не любят? Один из них, врач-ортопед, воевал в Отечественную, вернулся с фронта без ноги. Он покровительствовал мне – подсказывал и помогал в работе. Однажды говорит: «Максим, хотите в Минске жить?» А кто бы отказался? Сравни Клинцы со столицей Белоруссии! Вот он и свел меня с Ботвинником. Они, как оказалось, давно друг друга знают. Так и оказался в Минске. Приехал, побеседовал с Ботвинником, он взял меня работать в отделение.

– Б-б-ботвинник – еврей? – поинтересовался Кир. О ситуации с миграцией евреев из СССР он знал – системник просветил. Кир не удивился: национализм имелся и в Республике, там некоторые группировки желали жить в своих общинах. Им не препятствовали: на власть не покушаются, налоги платят? Пускай спокойно молятся своим богам.

– Самый настоящий, – Макс улыбнулся. – Семен Григорьевич на самом деле Самуил. Он уезжать не хочет, зачем ему? Здесь уважаемый человек, всем нужный. Связи – о-го-го!

– А т-т-твой п-п-приятель? – спросил Кир.

– Он не еврей, – ответил Макс. – Минчанин, белорус. Служили вместе в армии, Витек меня и надоумил учиться на зубного техника. Я собирался поступать в политехнический. Дурак… Пять лет учиться, чтоб в результате зарабатывать копейки. Оклад у молодого инженера – 110. У техника значительно больше, а если посчитать с халтурой, то пару сотен заработать – не проблема. У некоторых триста получается.

– С-с-с х-х-халтурой? – удивился Кир.

– Вам что, в училище не говорили? – Макс засмеялся. – Смотри, у нас здесь очередь на протезирование на пару лет. Не все желают ждать. К тому же есть друзья, знакомые, родственники. Всем хочется без очереди, и чтобы сделали нормально. Поэтому и просят нас помочь. Да не проблема, сделаем, но ты заплатишь денежки не в кассу, которая в регистратуре, а лично нам в карман. По тем же государственным тарифам, к слову. Коронка, скажем, стоит пять рублей. Два из них достанутся врачу, три – технику, поскольку все материалы наши. Пластмасса, гильзы…

– Г-г-где их в-в-взять?

– Купить. Есть люди, у которых все имеется, понадобится – подскажу. Недорого – по государственным расценкам. У многих техников излишки, поскольку те же гильзы выдают с запасом – есть норма на бракованные, ну, вдруг протер коронку при шлифовке. Но у хороших техников бракованных не случается. За литье и напыление ты тоже платишь. Берешь спичечный коробок, кладешь туда модели и денежку в бумажке, а коробок – к другим работам, отправляемым в литейку. 20 копеек за единицу, ерунда.

– И к-к-кто х-х-халтурой з-з-занимается?

– Да все! – Макс снова засмеялся. – Врачи и техники, включая старшего. Спрос превышает предложение, как говорят по телевизору.

– А ч-ч-что Б-б-ботвинник? З-з-знает?

– Конечно! Но ему по барабану. Ты, главное, чтоб сделал план – 154 единицы в месяц. Сдал столько – нет проблем с халтурой. А если не сумел, прижмут. Но в нашем отделении такого не бывает – все планы выполняем и перевыполняем. Я почему хотел сюда Витька забрать – у них с халтуркой напряженно, особо не дают работать. Их главный врач больная на всю голову: может подойти, проверить, что ты делаешь – государственную работу или же левак.