Четыре подвала (СИ) - Прокофьев Андрей Александрович - Страница 65

— Собачка вернулась — прошептал Максим.

— Чертова бестия, ещё недовольная какая — высказался Костя.

Андрей молчал. Андрей смотрел себе под ноги, где был повсюду разбросан битый кирпич, перемещённый с землёй, с множественным мусором, в числе которого были разноцветные красочные упаковки, было то, что явно не соответствовало восемьдесят третьему году, чего просто напросто в восемьдесят третьем году не существовало.

— Мы в будущем. Добро пожаловать в две тысячи двадцать первый год следующего века — не поднимая головы, проговорил Андрей.

— Класс! Наконец-то! — воскликнул Максим.

— Обалдеть — прошептал Костя и взял в руки картонную коробочку белого цвета, название на которой было на английском языке, но основная часть текста всё же была на русском.

Костя пытался понять, что это. Но сделать этого не смог. Поэтому протянул помятую коробочку Петру Васильевичу, спросив: что это такое?

Петр Васильевич взял коробочку. В этот же момент извлёк из кармана долгожданную сигарету, закурил. Внимательно прочитав то, что было написано на коробочке он сказал: — Ну, это вам знать пока что не нужно.

На самом деле следователь и сам не совсем понимал, в точности не знал, коробка от чего сейчас перед ним. Но логически догадался, благодаря словам «женская гигиена». Отметил про себя то, что данное не вызвало в нем удивления, но и что это есть точное подтверждение того, что сказал Андрей, ведь таких вещей нет там, откуда они здесь появились.

— Может заграницей — сам себе прошептал следователь и отбросил в сторону коробочку из под прокладок.

— Я понял, для какого места то, что там было — гордо сказал Максим.

— Отлично, конечно, если ты настолько сообразительный — засмеялся Петр Васильевич, посмотрев на Максима.

— Так расскажи! — не удержался Костя.

— Давайте об этом затем, у вас ещё будет для этого время — вмешался следователь.

Они сейчас находились в периметре кирпичного гаража, который был брошенным, у которого была дыра в левой стене. Ворот не было, лишь проем. Крыша имелась, именно она и не пропускала сюда солнечный свет в полном объеме. Но так же нужно добавить и о том, что на улице было пасмурно, что погодные условия в будущем и прошлом различались. Время — это нет. Что в восемьдесят третьем году, что и в две тысячи двадцать первом году был вечер.

— Да, довольно унылый пейзаж — произнес Петр Васильевич, покинув периметр брошенного, наполовину разрушенного гаража, осмотревшись по сторонам, где всюду можно было наблюдать примерно ту же самую картинку.

Длинный гаражный ряд, своим фронтом выходящий на грунтовую дорогу, за которой в считанных метрах располагалась дорога железная, весь был в состоянии частичного разрушения, весь был брошенный людьми.

— Что же здесь случилось — сам у себя спросил следователь, возле него оказались мальчишки, которые, уподобившись милиционеру, с интересом смотрели вокруг себя.

— Так-то похоже всё. Если вправо по этой дороге пойти, то выйдем на край старого кладбища — сказал Костя.

— Если оно ещё существует — высказал свое мнение Максим.

Петр Васильевич посмотрел на часы, затем вновь закурил. И всё же состояние было ненормальным, и это несмотря на то, что ведь он уже бывал в будущем, уже имел такой опыт. Только вот сейчас от чего-то всё то, что было с ним не так уж давно казалось сном. Самым настоящим сном, который к тому же с каждым прожитым днём покрывался всё большим и большим налетом плотного, мрачного и серого тумана.

— Десять минут восьмого вечера — произнес следователь.

— Вы думаете, что здесь время движется иначе? — тут же спросил Максим.

— Нет, это вряд ли. Но мне почему-то показалось не лишним сделать временную отметку.

— Тогда нужно сделать поправку. Не десять минут восьмого, а примерно семь часов вечера. То время, когда мы здесь появились — сказал Андрей.

— Ты прав. Так будет правильно — согласился Петр Васильевич — И почему же собака не напала на нас в подземном ходе? Если она двигалась за нами, если, как я понимаю, всё время была рядом? — вслух озвучил свои размышления следователь, все вместе же они продолжали оставаться на одном месте, пока что никуда не двигались.

— Не знаю, не могу сказать — произнес Андрей.

Костя и Максим промолчали.

— Ладно, теперь нам нужно решить, куда мы будем двигаться. И вообще, вы не заметили, что всё как-то не так, что здесь и сейчас не просто никого нет возле нас, поблизости нас, а здесь вообще никого нет. Что мы пойдем, будем долго идти, но никого не встретим — сказал Петр Васильевич.

— Это так и есть — спокойно произнес Андрей.

— Ты уверен?

— На всё сто, конечно, нет. Но у меня такое же ощущение. Мы в той плоскости будущего, в которой никого нет. Это пространство принадлежит только тому человеку — сказал Андрей.

Петр Васильевич внимательно на него смотрел. Пока ничего не говорил. Уже в какой раз закурил. Продолжали молчать и лучшие друзья Андрея. И действительно что-то странное окружало их. Было слишком уж тихо, необычно тихо и недвижимо. Так как будто даже движение воздуха было замедленным. Что говорить о чем-то ином, здесь насекомые и те были сонными, заторможенными. И птицы, и тяжёлые серые тучи.

— Ты откуда знаешь, что эта проекция принадлежит лишь преступнику? — спросил следователь у Андрея.

— Я уже был в этом мире. Я уже, кажется, говорил об этом.

— Да, но без деталей.

— Здесь всё спит, потому что и он сейчас спит.

— Хозяин заснул летаргическим сном. Собака его охраняла от тех, кто хотел похоронить его заживо — произнес Петр Васильевич, но не продолжил по тексту дальше.

— Да, примерно так — отреагировал Андрей.

— Может, что нам это и лучше — сказал следователь — Давайте к дому преступника. Он явно нас сейчас не ожидает — добавил он.

— Он, может, не ожидает, а вот собачка ждёт — сказал Максим.

Петр Васильевич на него с интересом посмотрел.

— Вы только что это сказали: собака охраняла его от тех — пояснил Максим и улыбнулся.

— Да, конечно.

— Когда убийца проснется, то этот мир оживет? — спросил у Андрея Костя, интонация его голоса была восторженная, когда очень сильно хочется услышать ответ на вопрос.

— Да, наверное, я точно не знаю — ответил Андрей.

— Значит, мы это тут же увидим — сказал Максим.

— Если он заснул летаргическим сном, то как он проснется. Он уже не может — сказал Костя.

Петр Васильевич молчал, он думал о том, насколько же всё это нереально и неправдоподобно. Но при этом нельзя обмануть собственные глаза, всё это существует прямо здесь и сейчас. Даже мысль об этом является мыслью осознанной, определенной этим вот пространством. Той субстанцией от которой можно ожидать чего угодно. Ведь не ожидал такого расклада. Будущее должно быть таким, каким его уже видел, обычной жизнью, которая много много лет вперёд. Где всё похоже, где отличаются лишь детали. Но не это, не это ужасное вакуумное пространство, которое прямо таки вгоняет в сон, которое самым непостижимым образом действует на голову. Петр Васильевич ощутил озноб по всему телу, ведь только сейчас вспомнил о том, что через какое-то время он должен измениться, он должен стать стариком. А значит ребята станут взрослыми мужчинами, а Андрей, Андрея заменит он же сам, тот человек, убить которого они пришли, и тогда…

К этому времени они уже не торопясь подошли к краю старого городского кладбища. Кладбище было на месте, оно никуда не делось. Только выглядело очень уж странно. Петр Васильевич даже остановился. Жестом попросил это же сделать мальчишек. И теперь все вместе они смотрели на то, что потрясало воображение и сознание. Кладбище имело настолько непрезентабельный вид, что данное дурацкое слово было совершено не к месту. Пусть и появилось, пусть нашло себя. Только всё вокруг заросло, всё сгнило, разрушилось настолько, что… Но на этом месте следователь остановил собственный ассоциативный ряд размышлений. Насколько? Сколько ещё нужно лет?

— Нам лучше этой дорогой — сказал Андрей, имея ввиду ту гравийную дорогу, по которой они и шли.