Четыре подвала (СИ) - Прокофьев Андрей Александрович - Страница 32

Свет фонариков осветил то, что было за углом.

— Стреляй! — дико закричал Кречетов и сам тут же и дважды нажал на курок.

Выстрелил и Петр Васильевич. Громкий звук от выстрелов ещё не успел стать осознанной частью подвального пространства, как Петр Васильевич оказался на земле, как он своим падением свалил с ног Кречетова, а тот, благодаря узкому проходу, прижал к деревянной стене Олега Андреевича. Огромных размеров черная собака бросилась на милиционеров. В свете фонариков блеснули её ужасающие своей белизной клыки, в этом же ракурсе дали о себе знать два красных глаза. Не одна из пуль не достигла цели.

— Стреляй же! — ещё раз завопил Кречетов, сам он не мог, его пистолет вылетел из рук при падении.

Петр Васильевич потерял драгоценные секунды. Нужно ведь было попасть сразу, а так случилось, что поздно. Выстрел прозвучал. Пуля ушла в никуда. Чудовище скрылось из обозрения, скрылось как раз в том направлении, где и находился загадочный подземный ход.

— Ух, вот это да, мать его — проговорил Олег Андреевич, поднимая с земли свой ручной фонарик, который выпал у него из рук в момент кульминации момента встречи с обитателем четырех подвалов.

— Что я говорил — со злобой в голосе произнес Петр Васильевич.

— И как же всё это, это же самая настоящая собака Баскервилей. Если бы не было оружия — шептал Кречетов, ему было нехорошо, он ещё не мог отойти от нервного потрясения.

— Вот какой красавчик. Вот теперь ты понимаешь, почему так изумительно выглядели Люся и Коля — сказал Петр Васильевич.

— Куда она направилась? — спросил Олег Андреевич.

— У неё и спроси, шучу, скорее, что она неподалеку, нам не нужно расслабляться — сказал Петр Васильевич.

— Значит нет человека, так выходит — проговорил Кречетов.

— Есть, ещё как есть. И я уверен в том, что он сейчас так же здесь. Я, мать его, уже начинаю чувствовать. Я затем расскажу, я как-нибудь — проговорил Петр Васильевич, а слева от них послышалось тяжёлое, глухое рычание.

— Собачка вернулась — прошептал Олег Андреевич.

— Не двигайтесь, не делайте лишних движений — прошептал Петр Васильевич, сжимая в руке свой пистолет.

— Девочка, то, что от неё осталось, здесь — сказал Олег Андреевич, он всё же сделал шаг за угол, он направил туда луч своего фонарика.

— Что же это я не удивлен, удивляться ещё будет чему — странно произнёс Петр Васильевич.

Сейчас каждый из них старательно и нервно вглядывался туда, откуда раздавалось рычание. Но собаку было не видно. Темнота надёжно скрывала её точное местонахождение. И лишь по звуку милиционеры могли определить то, что она примерно там, что она близко, где-то в проходе между капитальной стеной дома и стенами деревянными, там, куда свет не попадает. Но были фонарики, только каждый из сотрудников не решался направить свет в обозначенную сторону, каждый из них понимал, что данное действие спровоцирует хищника на незамедлительную атаку.

Таким образом минуло полминуты. Тяжёлое дыхание с одной стороны и неприятный звук, сдавленное рычание с другой стороны, из темноты, с расстояния неопределенного, подобного отверстию в бездну.

— Сергей Павлович, приготовься. Олег, по моей команде переведёшь фонарь в направлении собаки, и сразу стреляем. Времени на повторные выстрелы у нас практически не будет — еле слышно прошептал Петр Васильевич.

Товарищи Петра Васильевича не ответили, лишь утвердительно кивнули головами.

Петр Васильевич сделал один шаг вперёд. Кречетов занял позицию рядом с ним. Олег Андреевич чуть сзади, ему это было даже удобнее, ведь оружия у него не было, а направить луч света в нужном направлении он мог оставаясь несколько позади своих друзей.

Послышалось или нет, но что-то изменилось в пространстве. Какая-то доля мгновения, и стало ясно, что противник начал движение в их сторону. Кречетов посмотрел на Петра Васильевича, тот задержал дыхание, затем выдохнул и махнул рукой. Олег Андреевич тут же направил свет в предполагаемое местонахождение монстра. Сергей Павлович мгновенно выстрелил. Но второго выстрела от Петра Васильевича не последовало. Пуля Кречетова прошла мимо, она разминулись с мальчиком на пару сантиметров. Да, свет проявил не собаку, а мальчишку.

Петр Васильевич застыл на месте. Его пистолет был направлен на пацана. Но по понятным причинам следователь стрелять не мог. Кречетов так же не двигался и так же держал оружие пред собой, его руку потряхивало от нервного напряжения, в голове неестественно шумело. А мальчик сделал два шага навстречу милиционерам.

Свет фонарика Олега Андреевича застыл на фигуре мальчишки. И ведь нужна была полная уверенность в том, что мальчик — это не совсем мальчик. Именно полная уверенность, а так о том, чтобы нажать на курок не могло быть и речи. Стрелять в мальчишку они не могли. Неважно сейчас было то, что этот мальчишка, даже в ракурсе очень плохого освещения, выглядел не так, как выглядят нормальные мальчишки. Что-то было в нем не то, как он медленно сдвигался в их сторону, какими пустыми были его глаза, а цвет кожи, то это можно было отбросить, благодаря той общей темноте вокруг.

— Если ты Андрей, то остановись. Если ты Андрей, то ты должен меня слышать! — громко крикнул Петр Васильевич.

— Нет, не Андрей это — прошептал сбоку от Петра Васильевича Олег Андреевич.

Петр Васильевич не отреагировал. Мальчик же приблизился ещё.

— Остановись или стреляю! — жёстко выкрикнул Кречетов.

Мальчик никак не отреагировал. Расстояние сократилось ещё.

— Это не мальчик, стреляйте же, ему нужно подойти на расстояние одного броска — с ужасом в голосе проговорил Олег Андреевич.

Как будто услышав Олега Андреевича, мальчик повернул голову вправо и назад. Что-то потревожило его за спиной. Поэтому он повернулся в обратном направлении, он совсем не боялся их, ему было безразлично на выставленные в его сторону пистолеты. Случилась совсем уж крошечная пауза. Мальчик сделал два шага назад. Только сейчас, во время этого действия, Петр Васильевич отчётливо понял, что мальчик находится в состоянии, которое сходно с гипнозом, никак не иначе. Поэтому Петр Васильевич опустил вниз своё оружие. То же самое сделал Сергей Павлович. А мальчик продолжал очень медленно удаляться в темноту.

— Интересная история, совсем уж интересная история у нас выходит — прошептал Петр Васильевич.

— Собака, его за собой позвала собака — произнес Олег Андреевич.

— И вот теперь я совсем не знаю, что делать и как на это смотреть — как бы сам себе сказал Петр Васильевич.

— Нужно выходить наружу. Нужно вызывать подкрепление, оцепить эти подвалы со всех сторон. Затем ликвидировать эту проклятую собаку Баскервилей. А с мальчишкой, то затем решать, если это его собачка. Вот мать его что выходит — нервно выговорился Кречетов.

— Сергей Павлович, не забывай, что у нас ещё девочка Надя, точнее то, что… — Олег Андреевич не договорил, скорее, что не захотел продолжать.

— Да, конечно — отреагировал Кречетов.

— Олег Андреевич тем временем направил свет фонарика на изуродованное тело девчонки. Зрелище было жуткое. Даже опытному сотруднику, повидавшему многое на это смотреть было тяжело.

— Да, он подобен приведению. И не только подкрепление, а еще и поведать мальчика Андрея, его родителей. Давайте потихоньку, с особой осторожностью выходить на свет божий, а затем уже решать, что дальше — сказал Петр Васильевич и первым двинулся к выходу.

Кречетов и Олег Андреевич последовали за ним. Вокруг было совершено тихо. Было так, как будто ничего здесь никогда и не происходило. Страхуя и прикрывая друг друга, внимательно наблюдая вокруг себя, добрались до так называемого перекрестка, находились прям на нем — как увидели тень, очевидный силуэт человека, который метнулся в сторону от них, вправо вглубь по ближней галерее, в ту именно сторону, откуда милиционеры только что вышли.

— Мне показалось? — громко произнес Петр Васильевич.

Ему никто не ответил, но он и не стал дожидаться ответа от своих коллег, он бросился назад, следом за промелькнувшим человеком. И ещё раз успел различить четко обозначенную тень, которая исчезла в том месте, где находился подземный ход.