"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ) - Максонова Мария - Страница 1106

Младенчик был, как и положено: маленький, кругленький, красный и орущий.

Временами, когда не орал, милый, голубоглазый и в перетяжечках. Глядя на него внутренним зрением, я четко видела маленькую звездочку стихии воды.

Не знаю, кем я себя чувствовала по отношению к малышу, но определено родней. Вроде бы для бабушки слишком молодая, даже в прошлом мире мне было всего тридцать, для двадцатилетней Барби я не могла быть матерью никак. Но ощущала что-то вроде того. Может, по возрасту было бы ближе всего сказать, что он мне как племянник, но я сомневаюсь, что с племянниками чувствуют такую яркую эмоциональную связь. Что-то мне подсказывало (хоть я и не помнила), что в прошлом мире было не так.

Наверное, в нашем мире я бы стала ребенку крестной матерью, но здесь такого понятия не было, была церемония представления ребенка Стихиям, которую еще называли имянаречением, и потом повторная уже не официальная церемония лет в десять-четырнадцать - после этого возраста считалось, что ребенок может ходить в храм более-менее регулярно, а до того его таскать в скучное место не следовало. При первом «взрослом» посещении храма так же обычно выявлялись магические способности, поэтому в семьях магов это был довольно торжественный день, а вот обычные люди относились к этому спокойно, ведь в этот день нужно было каждой стихии принести первую жертву, а в бедной семье эти деньги не лишние.

Барби чувствовала себя хорошо, быстро к ней вернулись силы, она уже бегала с ребенком на руках и продолжала свою учительскую деятельность, ведь «до поступления совсем-совсем мало времени». Наверное, лекарь попался хороший, хоть я на него и ворчала. Я заказала для ребенка люльку на колесиках, коляски в этом мире вообще пока не вошли в обиход, здесь придерживались логики, что, пока ребенок не ходит, он должен сидеть дома или быть у матери на руках, а гулять будет, когда своими ногами пойдет. В деревенских домах, конечно, матери все равно ребенка с собой брали по делам или на работу, если оставить не с кем, но идеал видели в том, чтобы его укутать максимально, окна все закрыть, чтобы не просквозило, в люльку уложить, и чтобы не двигался. Поэтому на Барби, у которой были возможности сделать «как лучше», оставить сына с нянькой, если хочется уйти, или самой перенести занятия в свою комнату, косились с неодобрением. Я только усмехалась и поддерживала Барби в желании больше двигаться и не засиживаться в спальне и рассказывала, что, как только потеплеет, сможем выходить с Ариком гулять и проводить занятия на свежем воздухе.

Рядом с домом опять началась стройка, я решила расширить его, захватив кусок двора, на несколько комнат на обоих этажах, чтобы места для всех хватало. Чтобы ускорить процесс, пригласила мага-строителя - это такой маг земли (обычно), который так же является архитектором, а, благодаря своим магическим способностям, помогает рабочим строить быстрее и долговечнее. Он все рассчитал, перерисовал, указал на проблемы и придумал их решение. Заодно мы расширяли окна, меняли планировку комнат. Когда подготовительные работы были закончены, я просто взяла Гарта и сбежала с командой в море от стройки, жалко только, что Барби ехать с нами не согласилась, но я оставила ей денег и предложила в случае, если в доме станет слишком грязно и шумно, временно съехать в трактир. Она в ответ взяла с меня слово, что и в море я буду продолжать готовиться.

В этот раз я не только выгребла из загашников все свое золото, но и устроила «поиски сокровищ». Помотало нас по местным морям знатно, но и результат был шикарнейший.

А, вернувшись, застала дом уже обновленным, чистым и удобным, даже вещи уже все были расставлены по нужным местам, как запланировано. Хорошо иметь много денег и мир с отличным сервисом.

Оларг же встретил меня неожиданной новостью:

- На неделе к вам приходили мастера-ювелиры на собеседование от гильдии.

- Припозднились они, я уже выбрала Жиль.

- Да, только вот я проверил ее рекомендации - у нее нет письма от главы гильдии, а остальные, - он поморщился, - с большой натяжкой можно было бы назвать это «рекомендациями». В основном там написано, что она хороший работник, но не смогла прижиться на месте работы. И между письмами есть пропуски.

- В смысле? - не поняла я.

- Понимаете, в письмах обычно пишут, что такой-то такой-то прибыл на место работы, имея рекомендации от такого-то (с предыдущего места работы или из учебного заведения), проработал столько, показал себя таким-то работником и решил уволиться по такой-то причине. Письма должны складываться в единую цепочку. Можно потерять одно, но весьма нежелательно. А у Жильеты три письма, все они за последние пару лет и между ними явно есть пропуски. За пару лет она работала по найму в сумме всего несколько месяцев. А глава гильдии ювелиров ее к нам не отправлял. Все это плохо пахнет. Думаю, ее надо уволить.

Я вздохнула. За время после найма Жильета сделала уже не одну прекрасную работу. Она не стеснялась высказывать свое мнение и советовать, из того цветка пиона сделала прекрасное серебряное колье, заставив меня добавить еще несколько цветов поменьше.

Она простые жемчужины могла превратить то в нераскрытый бутон, то в тельце жука. Ее стиль работы с тонкими проволочными сеточками было не воспроизвести не-магу, ведь она разогревала металл прямо в руках, а потом управляла им с помощью магии земли, добиваясь идеальной формы. Она практически рисовала металлом, создавая то тонкие, то жирные штрихи. По изяществу и оригинальности ее работы можно было сравнить с эльфийской резьбой по дереву.

- Надо посоветоваться с главой гильдии ювелиров, - вздохнув, решила я. - Напишу ему письмо, узнаю, когда он свободен. Надо спросить, почему он ее не порекомендовал, если она тоже искала работу. Может, в ее прошлом действительно какие-то тайны, а может просто неуживчивый характер.

Пока Жильета была на испытательном сроке, я не оставляла ее наедине с дорогостоящими материалами, все выдавала под роспись. Мы были связаны пока временным контрактом, но я собиралась его сделать постоянным, однако, эта ситуация несколько уменьшила это желание.

На следующий день, когда Жиль пришла как всегда по графику, я все пыталась найти в ее поведении что-то подозрительное или необычное, но она была язвительна и насмешлива, как всегда. Разве так грабители втираются в доверие к своим жертвам? Как-то сомневаюсь. Одно я подметила, на что раньше не обращала внимания. Жиль была магом и, когда Марус во время моей работой читал вслух книги для подготовки к поступлению в академию, иногда весьма едко их комментировала, используя явно более глубокие знания предмета. Она была хорошо образована для простого ювелира. Среди других претендентов на эту должность, которых прислал глава гильдии и с которыми разговаривал Оларг, магов не было.

Но пока проблему Жиль я отложила, потому что нам предстояло более важное дело -провести церемонию имянаречения для Аринеля.

Храм в Уркатосе, конечно, был куда более впечатляющ, чем в каком-то маленьком городке. Здесь круглые окна были убраны цветными витражами, изображающими стихии: горящее в горне пламя, бушующий океан, жирный чернозем пашни, из которого поднимаются первые ростки, и уносимые ветром облака. Да и еще их окружали полукруглые окна, изображающие по три стадии с одной стороны растущего, а с другой -убывающего месяца. Внутри тоже было больше света и четкое деление всего помещения на «четверти» с помощью цветной плитки на полу и цветного магического освещения.

Оларг отпросился с нами, уговорив Гарта подменить его в этот день, еще пошла Кармелта и все халифатки, ведь у них пока не было возможности сходить в храм, а идти одни они боялись, Дореп с бабой Дин, Марус с Клифом и Вурей. Грина осталась присматривать за детьми, но в целом народу собралось много, хорошо, что храм находился довольно недалеко за каретным кварталом, и можно было просто дойти пешком, а не брать извозчиков. Я везла на руках Аринеля, чтобы Барби его не нести, ведь его коляска, в отличие от моей, не была рассчитана на долгие прогулки по брусчатке. Это еще больше создало у меня впечатление, что я его крестная мать. Но в храме все же малыша отдали Барби, она же взяла четыре монетки в жертву и пятую для священника, который объявлял перед всеми гостями церемонии имя мальчика.