Эта ложь убьет тебя - Питчер Челси - Страница 42

– Хорошо. – Он протянул ей свободную руку. Руби взяла ее, и они втроем вернулись в коридор.

– Как ты думаешь, там есть камеры? – спросила Руби, ее щеки все еще горели после схватки с Паркером. У этой девушки опасный хук слева. – Господи, ты думаешь, он установил их для нее?

– Возможно, – с горечью пробормотал Гэвин. Нужно заставить ее не думать о Паркере. Нужно заставить себя не думать о нем, потому что каждый раз, когда он вспоминал о манипуляциях Паркера и о том, что он сделал с Ферриками, Гэвин ловил себя на сочувствии к Брианне.

А это было нехорошо.

– Послушайте, мы можем все это обдумать позже. – Он повел их к длинной, изогнутой лестнице. – Мы сможем все это проанализировать, когда будем сидеть в моей гостиной у камина. Это вычеркните, не у камина, – поправил он себя. – С горячим шоколадом и с одеялами.

Джунипер вздохнула. Ее волосы все еще были мокрыми после падения в бассейн, и Гэвину хотелось зайти в ванную комнату и взять для нее полотенце. Это была глупая мысль, учитывая то, куда он их ведет, но в тот момент ему захотелось для нее именно этого. Покоя. Тепла. Кроме того, были и практические причины отклониться от курса.

– Кто-нибудь еще хочет по-маленькому? Мы пробыли здесь сколько, часа два? Три? А если Брианна будет продолжать выскакивать из темноты… – Гэвин умолк, лукаво улыбаясь. – Ну, скажем просто, что нам не нужен несчастный случай вдобавок к неминуемой смерти.

– Это там. – Руби показала на дверь в конце коридора. – Я обнаружила его, когда искала кабинет. Боже мой, ребята, Брианна вышла прямо из стены! Я только вошла в кабинет, и тут вся книжная полка поехала вперед, и я почувствовала, как чьи-то пальцы щекочут мою шею. – Она сглотнула, явно вспоминая то, что случилось потом. Темную комнату. Веревку. Просто чудо, что ей удалось вырваться.

Они бесшумно и быстро прошли к ванной комнате. Проскользнули внутрь и осмотрелись – не притаилась ли в ней какая-то опасность. Но обнаружили только белый кафель с медной окантовкой и дверь, которая запиралась.

Они заперлись в ванной.

– Ну, – произнес Гэвин через минуту, – можно подумать, что мы уже сроднились после всего случившегося, но…

– Немного смущаешься? – поддразнила его Руби. Потом, чтобы показать, что ей все нипочем, она повернула кран в ванне и пустила шумную струю воды. Она даже вставила пробку в сливное отверстие, чтобы пар наполнил комнату.

Гэвин был ей за это благодарен. Дом был большой, старый, полный сквозняков. Вскоре он почувствовал, что начинает согреваться. Пока девочки занимались своими делами (конечно, им не приходилось стесняться друг друга), он поискал в шкафчиках полотенца. Нашел фен и щипцы для завивки волос, но ничего пушистого. Ничего мягкого. Комната продолжала наполняться паром, и после того, как все облегчились, они сгрудились возле ванны, слушая план Гэвина. Когда он закончил, Руби повернулась к Джунипер и спросила:

– Ты за?

Гэвин затаил дыхание.

Джунипер не заставила его ждать. У нее дрожали руки и ноги, волосы прилипли к лицу, но она ответила «Да». Сразу же ответила «Да». У него сжалось сердце. Вот что он любил в ней, вот что он всегда любил в Джунипер Торрес. Ее отвагу. Ее отказ сдаваться.

Может быть, после сегодняшней ночи он ей об этом скажет.

А пока он говорил о самом важном.

– Когда мы выйдем из этой комнаты, пути назад не будет, – сказал он, сбрасывая туфли. Девочки последовали его примеру, Джунипер отбросила свои туфли в другой конец комнаты. – Мы пойдем так быстро, как только сможем. А если она догадается, что мы задумали, и подожжет дом от отчаяния, для нас это станет испытанием…

– Испытанием смелости. – Руби подняла взгляд. – Все это похоже на цирк. На большое театральное шоу.

– Да, я знаю, – заметил Гэвин.

– Ну, как насчет этого? – Она вытащила из шкафа фен. И щипцы для завивки тоже. – Что, если ты и в самом деле станешь человеком-невидимкой?

– Зачем мне это? – спросил он, когда Руби воткнула в розетки парикмахерские инструменты.

– Всю ночь мы старались убежать от тех персонажей, которые она для нас придумала, но, может быть, они нужны нам, чтобы прекратить этот цирк. – Теперь, включив электроприборы, Руби повела их к месту недавнего совещания. K ванне. – Ты должен стать невидимым. Джунипер должна подружиться с глубиной.

– А ты? – Гэвин наклонил голову набок.

Взяв фен под мышку, Руби вытащила что-то из платья. Подобно танцовщице из салуна в старом вестерне, она сунула руку за вырез платья и достала карточку с надписью «Руби Валентайн». Развернула ее. Все трое прочли ее вместе.

– Гм. Погоди минутку, – сказал Гэвин, указывая на третий пункт. – У тебя есть револьвер?

– У меня был револьвер, и он не был заряжен. Теперь он пропал в потайном коридоре, вместе с моей сумочкой. Но давай сосредоточимся на четвертом пункте. Очевидно, я заставила исчезнуть человека.

– Шейна. – Джунипер прикусила губу. – Она винит тебя, как и всех остальных.

– Я должна была пойти на вечеринку. Я оставила его одного. А теперь… – Руби посмотрела вниз, на быстро наполняющуюся ванну, и ее красное платье отразилось в ее глазах. Красные глаза. Красные волосы. Красные перчатки. Она была похожа на одержимую. Подойдя к ванне, она подняла над водой электрические приборы. – Я заставлю весь этот цирк… исчезнуть.

28

Главный свидетель

В спальне было холоднее, чем Брету казалось в прошлый раз. Может, его тело привыкло к температуре в гостиной, где ярко горел огонь и было много людей. Или, может быть, его просто охватила паника и его тело вышло из-под контроля. Но он знал точно, что ему нужно побыть одному, в тишине.

Он закрыл дверь и двинулся к кровати, спотыкаясь.

Он поверить не мог, что Паркер снял это видео. Просто не мог поверить. Его мозг все время старался найти изъян в этой истории. Паркер лгал столько раз. Может быть, все это часть игры и Паркер до сих пор действует вместе с Брианной, а ложь насчет видео должна отправить Брета в штопор, из которого он никогда уже не выйдет.

Если таковы их намерения, то эти двое просто гении. Брет погибал. Он чувствовал себя так, словно его кожа трескается, и то, что осталось от его души, хочет вырваться наружу и улететь.

– Я не должен был идти на ту вечеринку, – сказал он, обращаясь к камере, о существовании которой он догадывался. Не было смысла ставить видеонаблюдение в общих комнатах и не охватить спальни. Именно здесь должна была осуществиться магия. Сюда они должны были ускользнуть, в одиночестве или с выбранным для себя партнером. Здесь должны были открыться тайны.

– Мне в тот вечер полагалось наблюдать за Руби, следить, чтобы она не покидала своей дом. Паркер думал, что она может попытаться выяснить отношения с Шейном на вечеринке и поставит себя в унизительное положение. Во всяком случае, так он мне сказал. – Брет с трудом сглотнул, провел рукой по голове. Когда он был маленьким, у него были мягкие каштановые кудри, точно такие, как у матери, но после ее ухода отец не мог смотреть на него. Из-за этих волос. Это было невыносимо, и через несколько месяцев, видя, как отец вздрагивает при виде него, Брет взял ножницы и срезал эти кудри.

Теперь, в эти последние мгновения, ему их недоставало. Ему недоставало матери.

Что бы она подумала о нем? Когда он был маленьким мальчиком, он верил в то, что ему говорил отец: что он вырастет сильным. Чтобы ее спасти. Чтобы ее вернуть. Но мать Брета никогда не была так счастлива, как в те минуты, когда танцевала вместе с ним. Делилась с ним тайнами. Они были лучшими друзьями, и между ними было кровное родство, а отец научил его ненавидеть в себе то, в чем они были похожи. Заставил его вырвать это из себя. Молотить невидимыми кулаками до тех пор, пока в нем не останется никакой слабости.