Репликант-13 - Кристофф Джей - Страница 59

Это еще не конец.

Это просто еще

один

враг.

Статическое электричество затанцевало по ее коже. Отрицание внутри нее нарастало, пульсировало в висках, и тут ракетные батареи Тарантула ожили. Ана подняла руку, и ярость, клокочущая в ней, вырвалась вместе с криком.

Она кричала.

И КРИЧАЛА.

…

…но ничего не произошло. Совсем ничего.

– Огонь!

Тарантул выпустил десяток ракет, и все они устремились в сторону Сандерсаурус, оставляя за собой дымящиеся следы. Иезекииль крутанул руль влево, машина на одно страшное мгновение накренилась на два колеса, но сразу же рухнула обратно на землю, поднимая клубы пыли. Ракеты с ревом падали с неба и взрывались позади них дымящимися огненными облаками. Машину сотрясали оглушительные удары, и Ана соскользнула обратно в салон, опасаясь за свою жизнь. Еще один залп ракет разорвался совсем рядом, выбив коврики, закрывающие разбитые окна. Ана почувствовала сильный жар, который чуть не спалил ее кожу.

– Что за… ч-черт? – простонала Лемон, поднимая окровавленную голову.

– Лем, опусти голову! – закричала на нее Ана. – И пристегнись!

Девушка протянула руку, снова пытаясь призвать свою силу. Свой дар. Или как, черт побери, это называть. Аномалией, из-за которой на нее охотилось Братство и преследовал киборг-убийца, погнавшись за ней даже через пустыню радиоактивного песка. Проклятие, из-за которого ее хотела убить самая большая корпорации на побережье Зона.

Позорная аномалия.

Девиант.

Дефектная.

Только толку-то.

– Почему не работает? – прошипела она.

Тарантул выпустил еще один залп, и только умение Иезекииля управлять автомобилем не позволило им сгореть. Земля вокруг расцвела прекрасными цветами из огня и черного дыма, на кузов посыпались осколки. Ана увидела двух Титанов, несущихся на них через пустоши – по сравнению с этими огромными двуногими машинами Голиафы были похожи на игрушечных солдатиков. Прямо на них катился Джаггернаут. Танковые гусеницы раскатывали грязь, блестели автоматические пушки. Кайзер начал лаять в заднее окно, стуча хвостом по сиденью. Крикет поднял голову, чтобы успокоить блитцхунда, и его разные, совершенно не сочетающиеся между собой глаза чуть не выпали от изумления, когда он заметил то, из-за чего так разнервничался Кайзер.

– Э-э-э, разрешите… – начал маленький бот.

На ветровое стекло обрушился град сверхзвуковых пуль, и Ана взвизгнула, когда Иезекииль толкнул ее под приборную панель. Из двигателя вырвался шлейф черного дыма, и он издал противный скрежет, похожий на звук болтов, брошенных в мясорубку. До пригородов Вавилона оставалось не меньше двух километров, но им нужно было попасть на улицы, где было больше укрытий. Выехав на старое разбитое шоссе, Иезекииль заглушил мотор. Ана заползла к нему на колени и вытянула руку в сторону машины, которая теперь намеревалась отрезать им путь в город. Она сжала свой кулак. Стиснула зубы. В ее глазах стояли слезы.

– Проклятье, почему ничего не получается?!

Лемон застонала, пытаясь сесть. Крикет замахал на нее руками и, хорошенько проверив ее ремень безопасности, снова обратился к остальным.

– Э-э-э, я не хочу вызывать панику, но, может, вы все-таки посмотрите назад…

Ана выглянула в разбитое заднее окно, и у нее сердце ушло в пятки, когда она увидела знакомую фигуру, выскочившую из стеклянной бури. Он ехал на другом мотоцикле, вероятно, позаимствованном у одного из Флибустьеров, застреленных Иезекиилем. На его груди запеклась кровь. Одежда была разодрана в клочья. Лицо по-прежнему закрывал противогаз. И все же ошибиться было нельзя.

– Проповедник… – прошептала Ана.

– Ты шутишь? – Иезекииль посмотрел в зеркало заднего вида. – Что нужно, чтобы убить этого су…

Ракета упала на них со стороны водителя, ударившись о землю прямо под дверью. Остававшиеся целыми окна разбились, осколки стекол разлетелись по салону, а Сандерсаурус подбросило в воздух, и машина завращалась. Лемон завопила, схватившись за ремень безопасности. Ана, к ее несчастью, не была пристегнута, и Иезекииль, закрыв ее тело своим, закричал: «Держись!» Сандерсаурус, вместе с дождем из стекла и огня, рухнула обратно на землю, перевернувшись вверх дном. С ней перевернулся и мир. Ана ударилась головой о что-то твердое, то место, куда был встроен накопитель памяти, пронзила острая боль. Не было пути ни вверх, ни вниз. Несколько бесконечных мучительных секунд машина продолжала скользить, во что-то врезаться, разваливаться на части, но, наконец, задымилась и остановилась.

На ее языке была кровь. В волосах – стекло. Голова раскалывалась. Ана, застонав, выглянула из разбитого ветрового стекла. Кайзера выбросило из машины, и теперь он неподвижно лежал на растрескавшемся асфальте. Крикета нигде не было видно. Машина приземлилась на крышу, и Лемон, висевшая вверх ногами и удерживаемая лишь ремнем безопасности, простонала и потеряла сознание. В любую секунду эти Тарантулы выпустят новый залп ракет. Ей нужно было выбираться отсюда, она должна была остановить их…

Иезекииль отстегнулся и упал на нее.

– Ты в порядке? – спросил он.

Перед глазами вдруг вспыхнул ослепляющий свет. В ушах зазвенели крики.

Репликанты стоят надо мной. Четыре совершенства.

Теперь они могут забрать у меня только одно.

Самое последнее и самое дорогое.

Не мою жизнь, нет.

Но нечто столь же ценное.

– Я…

Захрустел гравий, зазвенели шпоры.

– …координаты семь-семь-двенадцать-альфа. Приоритет один. Приоритет один. Без приказа не стрелять, Омега, повторяю, без приказа не стрелять.

Ана услышала тяжелые шаги, лязг танковых гусениц в грязи. Гул сервоприводов и шипение поршней. В голове звенело от жгучей боли. Она дотронулась до своего накопителя памяти и почувствовала глубокий порез, искусственная кожа треснула. Ее пальцы запачкались в крови.

Четверка расступилась, и в камеру шагнула широкоплечая фигура, обрисованная ярким светом. Мужчина. Остальные выжидательно посмотрели на него.

– Я не могу, – сказал он.

– Ты должен, – ответили они.

– Я не буду.

Самый главный из них протянул ему пистолет.

– Будешь.

– Иезекииль… – прошептала Ана.

Новенький провел рукой по глазам.

Но все-таки взял оружие.

– О боже…

Ана посмотрела в глаза репликанта. Глаза цвета когда-то голубого неба. С каким обожанием они смотрели на нее, когда они лежали вместе в ее комнате. И сколько боли было в них, когда он поднял пистолет и прицелился в ее голову…

– Прости, – сказал он.

– Это был ты, – прошептала девушка.

– Что? – Иезекииль изумленно моргнул. – Где я был?

Из-за навернувшихся на ее глаза слез мир превратился в размазанное пятно. Пазл из обрывков воспоминаний наконец-то сошелся. Теперь она точно знала, что именно произошло в те последние несколько часов. Пятеро репликантов стояли в камере и смотрели на кровавую бойню, которую они устроили. Габриэль, Уриэль, Фэйт, Хоуп.

И он.

Теперь они могут забрать у меня только одно.

Самое последнее и самое дорогое.

Не мою жизнь, нет.

Мою любовь.

– Ты… – Она словно выплюнула это слово, потому что дышать было невыносимо.

– Ана…

Она, пятясь назад, вылезла через разбитое окно на пыльную дорогу. Солнечный свет тут же ослепил ее. Из-за слез мир стал похож на мутный калейдоскоп. Ее уже поджидал Проповедник, держа в одной руке пистолет, а в другой огнемет. Крикет выполз из-под грузовика, весь помятый. Маленький логик, шатаясь, подошел к Ане и обнял ее.

– Ты в порядке?

Около полудюжины машин осадного класса собрались на небольшом хребте, осветив ее лазерами своих прицелов. Их автоматические и плазменные пушки и ракеты были наведены на то, что осталось от бедной Сандерсаурус.