Исчезновения - Мерфи Эмили Бейн - Страница 68

Раздвигаю занавеси спальни, чтобы не было ощущения могилы. Теперь глаза миссис Клиффтон закрыты, грудь колеблется дыханием. Рыжие волосы полыхают на подушке вокруг ее бледного лица, непричесанные и неуложенные. Я расставляю цветы ярким венком, окружающим ее кровать.

– Я так сожалею, миссис Клиффтон, – шепчу.

Майлз тихо стучит в дверь.

– Ты поела? – спрашивает он. Я вижу голубизну вен, бегущих под кожей его запястий, несущих кровь мамы и Стивена. Вина, как пальцы, проникает в мою грудь. Почему, когда бы наша семья ни соприкасалась со Стерлингом, все неправильное как будто сходится вместе, в комбинации, всегда оканчивающейся трагедией?

– Я скоро спущусь, – говорю. Он поворачивается, чтобы уйти.

– Майлз, – зову, и он останавливается, ждет в дверном проеме.

– Что?

– Я люблю тебя, – говорю ему.

– Знаю. – Он корчит рожицу, глядя на меня, но, прежде чем поворачивается спиной, я замечаю, как она превращается в еле заметную улыбку.

Я беру фотографию в серебряной рамке из моей комнаты и ставлю ее рядом с кроватью миссис Клиффтон, как стража, чтобы она охраняла ее. Смотрю на снимок в последний раз, на двух женщин, которые любили меня как матери. Я нашла отпечаток руки, который искала, сверкающий на стекле, – настоящую Джульет Каммингс Куинн, среди ее теней и света. Думаю о том, сколько она знала и не знала, и обо всем, от чего пыталась нас защитить, какую неудачу потерпела. Как я, несмотря ни на что, до сих пор ее люблю.

Я отворачиваюсь, всхлип застревает в горле. Цветы, кровать – все так сильно похоже на тот последний раз, когда я ее видела. Опять новое эхо моего кошмара.

Тянусь к руке миссис Клиффтон, словно следую сценарию. Но в этот раз, когда дотрагиваюсь до ее кожи, чувствую, что она все еще теплая.

Вина и печаль, которые кружат во мне, сменяются чем-то другим: решительностью. Внезапно она сжимается в груди как стальной кулак.

Я не буду бежать от Проклятия, как мама.

Останусь здесь и сниму его.

– Можешь прийти в девять завтра? – спрашиваю Беас по телефону, повторяя слова, только что сказанные мной Джорджу.

– У надежды есть перья[23], – говорит она. – Увидимся завтра.

Как только кладу трубку, слышится стук в парадную дверь.

Шаги Женевьевы замирают.

Слышится приглушенный ответ, звук открывающейся двери.

– Айла! – зовет Женевьева. – К тебе кто-то пришел.

С сомнением смотрю на телефон, ведь я только что поговорила с Джорджем и Беас. Потом поднимаюсь и выглядываю из-за двери библиотеки. В прихожей стоит Элиза, ей явно неловко, словно она никогда не испытывала ничего подобного. Она переминается с ноги на ногу под весом большой сумки.

Мой желудок нервно сжимается.

Когда выхожу из библиотеки, она здоровается:

– Привет.

– Я могу… попросить Уилла подойти.

– Нет, – говорит она быстро, – я пришла к тебе.

Я закрываю за собой дверь библиотеки, вспоминая нашу встречу на дороге, и готовлюсь к тому, что она пришла сказать.

– Мне… жаль было услышать о том, что произошло. – Элиза делает шаг вперед, чтобы передать мне слишком большую сумку, висящую на ее плече. – Это для тебя.

Я беру ее и осторожно смотрю внутрь. Застежка практически открыта, и в сумке видны ряды пухлых фиолетовых мешочков, перевязанных золотой лентой.

Бесконечные Бури.

– Это последние, – говорит Элиза. – На дороге, когда я увидела тебя… ты сказала, что они тебе нужны.

Я смотрю, уставившись на нее, вспоминая, о чем еще говорила тогда.

– Они, должно быть, стоили кучу денег, – произношу наконец.

Элиза пожимает плечами.

– Я обменяла кое-что на них. Мама прислала мне серьги в качестве компенсации за пропущенный ею турнир и все такое. – Она ковыряет ногти. – Они были огромные и ужасные, я бы все равно никогда их не надела.

Я закрываю свой раскрытый рот.

– Почему… – начинаю я. Зачем тебе это делать ради меня после всего, что я сделала тебе и мы – друг другу? Я закрываю застежку сумки, тяжелой от Бурь, и не позволяю себе обнять Элизу: эта девушка является самой большой неразрешимой загадкой из всех. – Спасибо, – говорю вместо этого, надеясь, что это слово так же искренне, как и мои чувства.

Она ничего больше не говорит и поворачивается, чтобы уйти, и я колеблюсь.

– Хочешь прийти завтра? – вырывается у меня. – Джордж и Беас будут здесь в девять. Нам понадобится вся возможная помощь.

– Знаешь, не так уж это легко – хотеть помочь тебе, – говорит она, смотрит вверх, на люстру, и свет падает бриллиантами на ее маленький нос, идеальную кожу. – Но я хочу помочь Стерлингу и Уиллу. И, думаю, сейчас мы все связаны друг с другом.

– Так это «да»? – уточняю.

Она улыбается и закрывает за собой дверь.

Когда на следующее утро занимается рассвет, я просыпаюсь из-за странного, неприятного ощущения холодного воздуха, проникающего в мою комнату, и резкого стука в парадную дверь. Такой звук передает срочность и вес плохих новостей.

Я мгновенно просыпаюсь и выпрыгиваю из кровати, чтобы приоткрыть свою дверь. Высовываю голову в коридор и пытаюсь услышать приглушенный разговор между начальником полиции и доктором Клиффтоном.

– Стивен… – слышу я.

– К сожалению, Малкольм, мы не знаем, как он это сделал, – говорит начальник полиции.

– Что вы имеете в виду под словом «сбежал»? – Это злой голос Уилла.

– Он как-то ухитрился справиться со всеми нашими замками.

Я закрываю дверь и приваливаюсь к ней, затем улавливаю новый шум и медленно разворачиваюсь. Звук идет из моего окна, которое было закрыто, когда я наконец уснула вчера ночью.

А теперь оно открыто.

Мне не почудился поток воздуха, который я ощутила на своем лице, проснувшись. Во рту пересыхает как в пустыне. На подоконнике открытого окна лежат сложенные листы бумаги, шелестя от каждого порыва ветра.

Я подхожу к ним в два шага. Уже могу определить, что это почерк Стивена: узнаю его по письму. Руки жутко дрожат, когда разворачиваю страницы.

Здесь ты найдешь, все, что тебе необходимо. Это может помочь Матильде.

Возьми Камень и закончи все это до того, как я передумаю.

Страницы за письмом оказываются картами. Их всего четыре: Стерлинг, Коррандер, Шеффилд и Чарлтон – по одной для каждого побратима.

Я прижимаю их к груди, а мозг и сердце бешено работают. Осматриваю комнату, вздрагивая, представляя, что он был здесь прошлой ночью, пока я спала, беззащитная. У него была возможность сделать и забрать все, что он хотел, у любого из нас. Почему он так не поступил?

Тут мой взгляд падает на сумку Элизы у ножек шкафа. Она открыта. Я становлюсь на колени рядом с ней. Она была набита до краев Бурями.

Теперь там вряд ли остался хотя бы один слой мешочков.

Представляю, как Стивен наполняет Бурями карманы, достаточно, чтобы он пролетел за ночь по побратимам, через Чарлтон и исчез навсегда.

Сжимаю в одной руке оставленные им карты, а другой нащупываю Камень. Он все еще спрятан в безопасности, под моей ночной рубашкой. Камень Елены: то, что Стивен так рьяно искал, но не нашел.

«Но если у меня уже есть то, чего хотел Стивен, – думаю я, и пальцы сжимаются сильнее вокруг Камня, – для чего все эти карты?»

Ровно в девять мы собираемся в библиотеке доктора Клиффтона для последних поисков: я, Джордж, Беас и Уилл.

Джордж пытается скрыть удивление, когда Элиза заходит где-то после девяти, в очках для чтения, с волосами, собранными в тугой пучок. Она садится рядом с Беас и открывает блокнот, держа остро заточенный карандаш. Я наливаю ей чашку кофе, и мы начинаем.

– Нужно ответить на два вопроса, – говорю, вставая и обращаясь ко всем. – Первый: зачем Стивену понадобилось оставлять эти карты? И второй: для чего ему заходить так далеко, чтобы достать этот Камень?