Смех лисы - Идиатуллин Шамиль - Страница 8

Димон поморгал, гоготнул и сообщил:

— Вот вы деби-илы. За такие шутки в зубах бывают промежутки. Пошли в ножички играть. В «землю» там…

— В «кораблики»! — влез Серега, у которого, конечно, как и у всех, перочинный ножик был в кармане.

— У-уй, — одинаково сказали Саня и Андрюха и заржали.

Гроза отодвинулась.

— Хоть в «кораблики», ну, — согласился Димон. — Только не здесь, Людочка нашими же ножиками нам бошки и отпилит.

— Партизаны не сдаются, ватово-этово! — заявил Саня.

Андрюха предложил:

— Валим на полянку.

Настороженно так, явно не исключая, что Саня раз уж взялся перечить, то продолжит по всем пунктам. Но тот пожал плечами, показывая: «На полянку так на полянку».

Гроза миновала.

Лето было ранним, утро жарким, а кабинет начальника авиакомендатуры вспомогательного аэродрома Нитенко — небольшим, ветхим и душным.

Бакинский кондиционер честно выл, иногда подхрюкивая, но ощутимой прохлады не давал. Зато мужики, воссевшие вокруг гигантского, не по кабинетику, письменного стола царских, похоже, времен, давали жару — ладно только в прямом смысле. Все, кроме капитанов, — и майор Нитенко, и представители района — оказались корпулентными и вскоре должны были начать задыхаться и потеть. Затягивать совещание, тем более установочное, не стоило.

— Спасибо, товарищи, что собрались, — сказал Сабитов. — Прошу прощения, что в такую рань, но дело, сами понимаете, важное.

— Государственной важности, — веско поддакнул Пахомов, зампред райисполкома, лысый усатый пенек предпенсионного возраста, пиджак которого был засален почти как роба авиатехника-ветерана.

— Ну… Да. Товарищ майор сказал, что я прибыл с инспекцией, так точно, но я не ревизор и не контролер. У меня задача — помочь быстрому решению в общих интересах всех здесь присутствующих. И полномочия соответствующие.

Нитенко кивнул, стараясь не выдать скорби.

— Аэродром и военный городок существуют еще с военных времен, район, я знаю, всегда оказывал максимальную поддержку части, та отвечала тем же.

Все дружно закивали, а Пахомов явно собрался развить мысль максимально торжественным образом, поэтому Сабитов поспешно продолжил:

— Но последние три года часть находится в резерве. С одной стороны, для приема авиаполка, выводимого… оттуда, это самое то.

— Из Демократической Республики Афганистан, — подсказал Пахомов.

Сабитов, стараясь не раздражаться, завершил:

— С другой — нужно сделать всё, чтобы передислокация прошла гладко, благополучно и в полной секретности. Никаких утечек о том, что авиаполк в порядке ротации будет выведен из Баграма не в Карши, а сюда, к китайской границе, сами понимаете, быть не может. Я должен сразу предупредить, что не интендант и не особист. Я обычный летчик, просто летать больше не дают.

Перевели из зама по боевой в зампотехи, а теперь вот сюда отправили, о товарищах позаботиться. Так вот. Я позабочусь. Как уж смогу, но изо всех сил.

Спасибо.

— Ранение? — вполголоса уточнил Земских.

— Да, — ответил Сабитов, садясь.

Надежда провести установочное совещание быстро, без пафоса и лирики, таяла. Нитенко, похоже, это понял и выступил неожиданно лапидарно и деловито:

— Значит, рамки у нас такие. Часть пустая, как раз под такой случай.

Аэродром обслуживается минимальным штатом из пары взводов, ангары свободны, если Ли-2 не считать — он за музейный экспонат сойдет, хотя вполне на ходу. Но в целом и полоса, и хозяйство в сохранности. Нужно только кое-что подлатать, стёкла вставить. Ну и вокруг подчистить, а то лес вплотную подступил, а он тут заселенный. Медведи и лисы на поле пока не выбегают, и то хлеб. Но тут же и птицы, сами понимаете. Надо вырубать, в общем. А первым делом, конечно, восстановить сеть радаров.

— Это лучше прямо сегодня начать, — согласился Сабитов.

— Перестройка на марше! — старательно пошутил Пахомов.

Все засмеялись — кроме Сабитова.

«Он вообще улыбаться умеет, интересно?» — подумал Земских и уточнил у Пахомова:

— С техникой-то поможете, если что? Там краны, бульдозеры и лесовозы могут понадобиться, ну и дороги пригладить надо будет, наверное.

— Надо будет — найдем сразу, у нас тут мораторий на волокиту и прочие застойные явления, — заверил Пахомов. — Как отказать родной армии, тем более героям, выполняющим интернациональный долг!

Пахомов льстиво улыбнулся Сабитову. Тот раздраженно опустил глаза.

— Все, что надо, изыщем, лучших специалистов! Воюют не числом, а умением! Суворов, помним! — браво подытожил Пахомов.

Никто не заметил, что лицо Сабитова при этих словах окаменело.

— Ну вот и ладушки, — подытожил Нитенко, широко развел руками, но, оглядев всех, сказал явно не то, что собирался: — Еще раз спасибо огромное, Вадим Капитонович, что собрались, приехали, содействуете. Как говорилось в свое время, цели поставлены, задачи ясны, за работу, товарищи. Немедленно и приступим. И, как всегда, народ и армия едины. Рады опираться на вашу помощь и поддержку.

Пахомов, явно ожидавший чего-то более приятного, чем быстрое выпроваживание, мгновенно пришел в себя и вместе со свитой, подчинившейся, видимо, малозаметному сигналу, поднялся, заверил собрание в совершеннейшем почтении и удалился в сопровождении Земских.

— Да надоел, — как бы ответил Нитенко, хотя Сабитов ни о чем не спрашивал. — Еще чутка — и начал бы передовицы «Правды» целиком цитировать. Решил, видимо, что вы не просто так прибыли, а с полномочиями еще и гражданскую власть проверить. На предмет верности курсу.

— Я же русским языком сказал, что наоборот, — удивился Сабитов.

— Вот тут он все и понял. Человек такой. Потому и слинял без звука.

— И приглашать, как обычно, не стал, — добавил Земских, успевший вернуться.

— Вот и ладушки, — сказал Нитенко. — Пошли, значит, своим кругом, без посторонних и без сопливых посидим.

Сабитов попытался что-то сказать, но Нитенко и Земских, ласково приобнимая, вытолкали его в коридор и шустро проводили в офицерскую столовую.

— Вот, — гордо сказал Нитенко, протискиваясь мимо замершего на пороге Сабитова. — У гражданских норма жизни трезвость, у нас норма — ГСМ.

Давайте-ка слегка позагораем и смажемся — чем уж, как говорится. Тут у нас, значит, дары земли дальневосточной, тут — земли сибирской, а вот тут стратегический запас Светланы Трофимовны, супружницы моей. Сама солила, от души.

Стол, составленный из нескольких, ломился. В центре поблескивало каре разномастных бутылок, в том числе экспортной «Столичной», а от него тремя шеренгами расходились два крыла блюд, тарелок и мисок с мясной и рыбной нарезкой, в том числе остродефицитной копченой колбасой аж трех видов, зеленью и разносолами, салатами новогоднего уровня выделки и майонезности и еще чем-то, способным на короткое время насытить весь личный состав вверенной майору части. Сало работы любимой супружницы занимало почетное место поближе к стулу, на который предполагалось усадить Сабитова.

— Прошу! — торжественно воззвал Нитенко, указывая на стул. — Отметим встречу как следует, без чинуш и рассказов про ускорение и госприемку.

— Спасибо, товарищ майор, — сказал Сабитов, не двигаясь. — Я не голоден. И предпочел бы, как и собирались, немедленно приступить к решению задачи, ради которой прибыл. Предлагаю начать с радаров. Это первоочередное, вопрос безопасности, и технически самый затратный, так что лучше взяться не откладывая, чтобы не оказалось, что нам как раз пары часов не хватит, которые мы тут прокушаем богато и красиво.

— Конечно, — легко согласился Нитенко. — Полностью солидарен, сейчас вместе и двинем. Но, может, вы хотя бы бутербродик куснете, с дороги-то?

— Нет, спасибо, — сказал Сабитов. — Вы ешьте, если недолго, я у машины подожду.

— Кого подожду? — возмутился Нитенко. — Вместе идем. Владимир Васильевич нас догонит.

Земских кивнул и подозвал жестом томившуюся поодаль завстоловой Маргариту, а Нитенко, подхватив Сабитова под локоток, повел его к машине — не очень быстро, так, чтобы Земских с Маргаритой успели собрать дорожную котомку для выездного мероприятия.