"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 1550

— у каждой расы свои идеалы… Что же тогда? Жест великодушия? Она поняла, что я заметно отличаюсь от обычного солдата с севера, и решила спасти меня от жалкой участи? Или же за всем этим крылась какая-то ловушка? Но Эрмаре и ее квану часть добычи полагалась на законном основании, ей незачем было похищать меня. Постепенно я даже стал стыдиться своих подозрений: ведь Эрмара полностью доверяла мне, хотя знала, как северяне относятся к мутантам, и не могла не понимать, что я мог бы, к примеру, напасть на нее, когда она спит.

Наш путь занял четыре дня. К утру пятого, петляя между лысыми холмами, мы вышли к чахлой рощице достаточно унылого вида. Продравшись сквозь колючий кустарник и сухие ветки, мы оказались перед приземистым каменным строением, сооруженным неведомо кем и когда. Дом врос в землю почти по окна, закрытые тяжелыми ставнями. На прогнившей бревенчатой крыше виднелись заплаты из досок.

— Недурное местечко, а? — воскликнула Эрмара. — Несколько лет назад мне показал его один искатель приключений, натолкнувшийся на него во время своих скитаний по восточным районам. Он все собирался отправиться в джунгли, и мне не удалось его отговорить. Из джунглей он, конечно, не вернулся, а дом достался мне. Наверное, ему лет триста, а то и больше. Может быть, он стоит здесь с самого Проклятого Века.

— Ну это вряд ли, — заметил я. — Тогда не строили таких угрюмых крепостей. Вот столетием позже — вполне возможно.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Эрмара.

— Ну… — смутился я, — приходилось видеть на севере…

— А я слышала, что северяне уничтожили все, что сохранилось от Проклятого Века, — сказала Эрмара и странно на меня посмотрела. — Впрочем, тебе, конечно, виднее.

Она сняла с двери огромный засов, и мы вступили в затхлый полумрак. Эрмара уверенно пошла вперед, я двинулся за ней на ощупь. Заскрипели открываемые ставни, и в помещение хлынул дневной свет, продемонстрировав мне комнату с тяжеловесным столом посередине и несколькими грубо сколоченными табуретами вокруг.

— Ну, теперь можно и перекусить со всеми удобствами, — сказала мутантка, выкладывая на стол остатки подстреленного прошлым вечером фазана (во всяком случае, я думаю, что это был фазан). — Сейчас принесу вино.

— Я предпочел бы сначала разделаться с цепью, — заметил я.

— По-моему, голод причиняет большие неудобства, — усмехнулась она. — Ну ладно, жди меня здесь.

Эрмара вышла и вскоре вернулась с пыльным узкогорлым кувшином в одной руке и ножовкой в другой. Пока я пилил кандалы, она сходила за двумя глиняными кружками, размотала тряпку, закрывавшую горлышко кувшина, и разлила вино. К тому моменту, как я освободил наконец ноги, Эрмара уже с довольным видом жевала кусок фазаньего мяса. Она отсалютовала мне кружкой

— у мутантов нет обычая произносить тосты — и отхлебнула вино. Я тоже взял свою кружку. Вино было удивительно приятно на вкус и пахло лесными ягодами. Однако уже после пятого глотка я почувствовал головокружение, которое все усиливалось. Я поставил кружку и взглянул на Эрмару, но тут же глаза мои закрылись, и я уронил голову на стол.

42

Проснувшись, я долгое время не мог понять, где я и что со мной. Я лежал, тупо уставясь в потолок, пока рассудок с трудом выныривал из вязкой бездны тяжелого сна. Наконец я понял, что лежу на достаточно жестком ложе, в комнате с низким потолком, покрытый серой простыней. Я чувствовал сухость во рту и еще какое-то ощущение… хорошо знакомое и означавшее нечто скверное. С растущим чувством тревоги я сел, откинув простыню… и убедился, что дела мои действительно сквернее некуда.

На мне не было никакой одежды, но самым худшим было не это. Я был снова прикован цепью к кольцу в стене — правда, на этот раз за левую ногу, и цепь была куда длиннее, чем в грундоргской тюрьме. По всей видимости, ее длины хватило бы на перемещение почти по всей комнате, которая была несколько больше грундоргской камеры. Забранное вертикальными прутьями решетки окно также было больше, чем там, и располагалось на нормальной высоте, а простую кучу соломы заменяла деревянная кровать; этим различия и исчерпывались. Я собирался уже встать и более подробно исследовать свою тюрьму, как вдруг в двери заскрежетал ключ. Я поспешно прикрылся простыней. Дверь отворилась, и вошла Эрмара.

— Черт возьми, что все это значит?! — воскликнул я, чувствуя, что в сложившейся ситуации мое возмущение звучит несколько комично.

— Извини, Риллен, — спокойно ответила она, — но мне пришлось так поступить.

— Пришлось? Ты хочешь сказать, что действуешь по чьему-то приказу?

— Нет, — ответила она, и ее тон стал жестче. — Исключительно по собственной воле.

— Но зачем эта комедия с побегом?

— Подобно многим из нас, я бесплодна. По нашим законам, меня никогда не подпустили бы к полноценному. Полноценные не должны тратить свое драгоценное семя на таких, как я.

Теперь-то я наконец все понял, хотя, знай я о ее бесплодии, мог бы догадаться и раньше. Мутанты ведь весьма ответственно подходят к вопросам своего размножения. И они не считают обычных людей уродливыми. Красота — понятие относительное, ее идеал формируется как нечто среднее для каждой расы. Но мутанты — не единая раса, все они слишком отличаются друг от друга, и у них не может быть собственного идеала красоты. Если усреднить их внешность, уродства скомпенсируют друг друга, и получится как раз обычный человек. Чертова сука! Ей захотелось сексуального партнера посимпатичнее, и она, ничтоже сумняшеся, просто взяла то, что хотела.

— Проклятье! — воскликнул я. — По-твоему, лучший способ привязать к себе мужчину — это приковать его цепью? Есть извращенцы, которым такое нравится, но я не из их числа.

— Я же сказала, что вынуждена действовать подобным образом! Однажды я уже помогла бежать одному офицеру. Пока мы с ним пробирались по лесам, он говорил, что обожает меня и останется со мной. Но, как только я распилила его кандалы, он огрел меня куском цепи по голове, и когда я упала, бил еще и еще, пока я не потеряла сознание. Думаю, он счел меня мертвой, поэтому я и осталась жива. Когда я пришла в себя, выяснилось, что он исчез, прихватив с собой все, что смог унести. По-твоему, после этого я могу доверять северянам?

— Я не причинил бы тебе вреда.

— Но и со мной бы не остался, — сказала она без всякой вопросительной интонации.

Я промолчал.

— Не остался бы, — повторила она. — Если бы я тебе хоть чуть-чуть нравилась, ты бы дал мне это понять по пути сюда. Впрочем, после той истории я бы вряд ли тебе поверила.

— Но ты хоть понимаешь, что поступила со мной не лучше, чем тот офицер с тобой?!

— Лучше, — безапелляционно заявила Эрмара. — Я спасла тебя от фабрики, а там тебе пришлось бы куда хуже, чем здесь. К тому же я не собираюсь держать тебя на цепи всю жизнь. Нам еще может быть хорошо вместе.

— Хорошо?! С тобой?! — возмущение лишило меня всякой способности к дипломатии.

— Почему бы и нет, ведь ты даже еще не пробовал!

— И не собираюсь! Во всяком случае, — счел нужным добавить я, — пока ты не снимешь цепь.

— Сейчас это невозможно. Ты слишком зол на меня.

— Разумеется! Только не понимаю, какая тебе теперь от меня польза. Неужели после того, что случилось, ты решишься ко мне приблизиться?

— Конечно, — спокойно ответила она. — Предположим, ты меня убьешь — ну и что это тебе даст? Ключа от цепи у меня при себе нет, ножовки тоже. Места здесь глухие, об этом доме никто не знает, тем более никто из тех, кто мог бы тебе помочь. Ты попросту умрешь от жажды и голода, сидя на цепи рядом с моим разлагающимся трупом. Ну, некоторое время ты сможешь питаться моим мясом… но это лишь растянет агонию. Неужели это приятнее, чем быть моим любовником?

Черт возьми, она все предусмотрела! Я мог лишь упрямо повторить:

— Ничего у тебя не выйдет.

— Голодный мужчина — злой мужчина, — изрекла Эрмара. — Я принесу поесть.

— Опять что-нибудь отравленное?