"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 1520

Взятие Линдерга (вместе с его арсеналом) еще более укрепило мои позиции. Вскоре после этого пали и другие очаги сопротивления на захваченной повстанцами территории. Я активно использовал темное время суток для штурмов и диверсионных операций. Один из городов был взят с помощью специального отряда, проникшего в город под водой, через протекавшую под стеной реку. Дольше всех сопротивлялся Гаррелдерг, самый крупный из этих городов, в котором стоял мощный королевский гарнизон. Гаррелдерг тоже находился на реке, но двойные стальные решетки перегораживали ее до самого дна на входе и выходе из города. Попытки штурма были безрезультатны, а осада грозила затянуться на многие месяцы. Тогда я велел своим людям строить на реке выше Гаррелдерга плотину. Не только моя армия, но и все окрестные крестьяне участвовали в этом строительстве, проводимом бешеными темпами. Под стрелами осаждаемых к стенам города был подведен обводной канал; хлынувшая по нему вода подмыла городские укрепления. Затем, как я и рассчитывал, плотина была прорвана, и город на какое-то время оказался полузатоплен. Стены рухнули во многих местах, жертвами наводнения стали многие обитатели одноэтажных домов и казарм.

После падения Гаррелдерга я был вынужден двинуться дальше, на север, в направлении корринвальдской столицы. В том же направлении двигался и Роррен, и главные королевские силы были брошены против его более многочисленной армии. Он действовал на востоке, а я на западе; нас по-прежнему разделяли войска герцога, вдававшиеся между нами тупым клином. Роррен, по-видимому, был прекрасно осведомлен о взаимной антипатии короля и герцога и полагал, что последний не станет таскать для Гродрэда каштаны из огня и преследовать повстанцев за пределами Раттельбера; однако войска герцога упорно продвигались вперед. Чем большую территорию захватывал Роррен, тем труднее становилось ее удерживать; в конце концов ему пришлось выбирать между тотальной обороной и наступлением на севере с постепенным оставлением позиций на юге. Очевидно, что первое было неприемлемо — затяжная война против регулярных правительственных войск не давала повстанцам шансов, поэтому Роррен старался как можно быстрее прорваться к Траллендергу, оставляя южные позиции герцогу порою быстрее, чем тот успевал их занимать.

Меня подобная тактика не устраивала, и я всячески затягивал наступление, дожидаясь каждый раз, пока войска герцога подойдут с юга вплотную. Моим людям это не слишком нравилось, все слышней становились призывы быстро идти на северо-восток на соединение с Рорреном. Я для вида соглашался, понимая, что осень уже прочно вступила в свои права, и корринвальдские дороги, превратившись в месиво грязи, вскоре сделают всякое быстрое продвижение невозможным.

13

К этому времени под моим командованием находилось уже около двадцати тысяч человек; у меня была пехота, тяжелая и легкая кавалерия, специальные подразделения лучников — снайперов, стенобитные орудия и другая осадно-штурмовая техника, разведка и контрразведка. Начальник контрразведки подчинялся лично мне; никто, кроме меня и его непосредственных подчиненных, не знал его в лицо. Благодаря его службе я был в курсе настроений войска и имел возможность своевременно устранять недовольных. Эту возможность пришлось применять несколько раз против бывших командиров примкнувших формирований, несогласных с моей политикой строгой дисциплины. Моей целью было доведение централизации власти до предела, так, чтобы полной и достоверной информацией об обстановке располагал только я, и исполнение приказов стало бы автоматическим. Кроме того, я уделял самое серьезное внимание обучению солдат.

Повстанческая вольница была поначалу от этого не в восторге, но наши победы служили убедительным аргументом в мою пользу. Кроме того, единство и равенство повстанцев было нарушено: я ввел чины и звания по образцу правительственных войск. Надо сказать, что система званий в Корринвальде была значительно проще, чем в армии Соединенных Республик моей эпохи. Здесь имелось единственное унтер-офицерское звание — капрал, и четыре офицерских: лейтенант, капитан, майор и полковник. В армии герцога высшим воинским званием был генерал, у короля были еще и маршалы. Я решил не заходить слишком далеко и произвел себя в генералы.

Но если дисциплину удавалось поддерживать в походе и в бою, то при взятии города или крепости повстанцы выходили из-под контроля. Я не мог остановить грабежи и бесчинства; попытайся я это сделать, никакая контрразведка не предотвратила бы бунт. Залогом преданности моих офицеров была именно их повышенная доля добычи. Таким образом, я не мог и ограничить жестокость войны — если я приказывал не казнить пленных, им сохраняли жизнь, но подвергали их бесчисленным унижениям и издевательствам, что для гордых аристократов было хуже смерти. Впрочем, у пленных, если их знатность или личные качества не вызывали у мятежников слишком большой жажды крови, существовал еще один путь — вступить в нашу армию. Особенно часто этим выходом пользовались солдаты, хотя были среди перебежчиков также офицеры, рыцари и дворяне. Их не любили, хотя я и объяснял повстанцам, что ренегаты более всего заинтересованы в победе восстания — в случае поражения их ждет жестокая казнь за измену. Произнося эти слова, я всякий раз задумывался о собственной судьбе.

Как раз на эту тему я размышлял на шестой день после падения крепости Аллендер, сидя в кабинете коменданта над картой Корринвальда. Аллендер была едва ли не самой крупной из взятых мною крепостей; если бы не беспечность ее защитников, слишком полагавшихся на неприступность укреплений, моим людям никогда не удалось бы прорыть подкоп. Подземный лаз обвалился на следующий день после взятия крепости — сказались постоянные дожди. С тех пор не было ни одного дня без дождя, и это обстоятельство охлаждало — впрочем, до поры до времени — пыл тех, кто требовал продолжать наступление. Чрезвычайно выгодное стратегическое положение крепости, ее фортификационные качества и обширные запасы делали ее идеальным местом для ставки и пункта дислокации; именно здесь следовало бы переждать осеннюю распутицу с точки зрения интересов восстания и, следовательно, с точки зрения зрения интересов герцога следовало увести армию отсюда. Именно этого, по неведению своему, хотели многие мои офицеры, сторонники наступления, и в особенности один из них, Туррего. Он был опасным человеком, пользовался авторитетом и явно метил на мое место. От него следовало избавиться, но я опасался поручить кому-нибудь из контрразведчиков его ликвидацию — Туррего следовало устранить законным путем. Поэтому я продолжал сидеть со всей армией в Аллендере, провоцируя Туррего на открытое неповиновение.

Но в то же время Туррего и его сторонники могли оказаться правы — наступление могло принести пользу восстанию, и только что полученные разведданные подтверждали это так явно, что я не решился нанести их на карту, которую мог увидеть кто-нибудь еще. Основные королевские силы были сосредоточены на востоке, напротив Роррена, который продвинулся намного севернее меня, но теперь увяз в ожесточенных боях, не в силах прорваться дальше. Против меня стояли только косметические заслоны — очевидно, королевские военачальники, проанализировав мою прежнюю тактику, не ждали решительного наступления с моей стороны. Если бы я предпринял это наступление, то легко прорвал бы заслоны и нанес бы внезапный удар с тыла и с фланга противостоящим Роррену войскам. В результате этого королевская армия не была бы полностью разгромлена, но была бы оттеснена на восток, и соединенным повстанческим силам открылась бы прямая и почти не охраняемая дорога на Траллендерг. Конечно, взятие столицы — это еще не победа, феодалы подтянут свежие силы с севера, но… Стоит ли служить герцогу, если открывается возможность самому стать королем?

— Безумная авантюра, и ничего больше, — произнес я вслух, и в ту же минуту часовой, стоявший у моей двери, доложил о прибытии Туррего.

— Я никого не принимаю, — сказал я, но офицер уже вошел в помещение. Хуже того, за ним следовало четверо его солдат.