Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 82

— Что ж, с сожалением вынуждена признать, что не могу сказать того же о вас.

— Однако, вы меня узнали.

Я смущенно признаюсь: — Возможно, я потратила нездоровое количество времени на изучение вашей семьи в Интернете.

Ее смех легкий и искренний.

— Конечно, вы это сделали. Нашли что-нибудь интересное?

— Честно? Нет. Я вообще мало что нашла.

Она улыбается, как сфинкс.

— В нашей семье очень серьезно относятся к неприкосновенности частной жизни.

Некоторое время я молча изучаю ее, затем тихо говорю: — Я понимаю.

— Также мы заботимся и о себе.

Я хмурю брови и пристально смотрю на нее.

— Почему это звучит так, будто вы включаете меня в это заявление?

Настала ее очередь изучать меня. Голова наклонена, губы растянуты в загадочной улыбке, как у сфинкса.

— Еще с тех пор, как Картер был маленьким мальчиком, я знала, что, когда он наконец влюбится, он влюбится по-настоящему. И навсегда.

— Вы ведь знаете, что мы не вместе, верно? Он порвал со мной.

— И все же он каждую ночь разбивает лагерь возле вашего дома.

Съежившись, я спрашиваю: — Вы слышали об этом?

Ее улыбка становится шире.

— Я также слышала о телефонном разговоре между вами и моим мужем. Вы должны знать, что он был очень впечатлен вашей яростью в защите Картера. Он назвал вас тигрицей. Так что да, София, я имею в виду и вас, когда говорю, что мы сами о себе заботимся. Любая женщина, которая по-настоящему любит одного из моих сыновей, является частью моей семьи.

Не задумываясь, я кисло отвечаю: — Простите, что я так говорю, но любая женщина, которая могла бы по-настоящему полюбить Каллума, скорее всего, страдает от серьезного повреждения мозга.

Теперь она смеется, запрокидывая голову и слегка касаясь моей руки.

Оскорбленная своими манерами, я быстро отступаю.

— Это было невероятно грубо. Мне так жаль.

Все еще смеясь, Катрин отмахивается от моих извинений.

— Вы познакомитесь с Эмери. Она замечательная девушка. Очень умная. И ее мозг совсем не поврежден.

Это было более любезно, чем я заслуживаю.

— Я клянусь, что обычно не веду себя так неловко, но все это очень…

Я оглядываюсь на прекрасную сцену, внезапно чувствуя растерянность.

— Я знаю, — тихо говорит она. — В последнее время у вас были такие тяжелые времена на работе. И с вашей матерью, и с Уиллом, и с Бриттани, и с Ником. Но вы очень хорошо справляетесь со стрессом.

Когда я искоса смотрю на нее, на ее лице снова появляется загадочная улыбка.

— Вы знаете обо мне все, не так ли?

— Конечно, — отвечает она без малейшего намека на извинение. — Но, пожалуйста, знайте, что я безмерно восхищаюсь вами. Вы с Картером очень подходящая пара.

— За исключением того, что мы не вместе.

Эта женщина действительно может составить конкуренцию Моне Лизе в искусстве загадочной улыбки. Появляется еще одна, и у нее такой вид, будто она уже увидела мое будущее в хрустальном шаре.

Возможно, так оно и есть. Это многое объяснило бы в этой семье.

У меня такое чувство, что ни один из МакКордов не является тем, кем кажется, и, вероятно, именно так они выживают.

Я стою и размышляю об этом, как вдруг чувствую, что кто-то наблюдает за мной. От осознания этого у меня волосы встают дыбом, и я оборачиваюсь. В тени увитого плющом прохода, ведущего от главного здания к лужайке, неподвижно стоит мужчина.

Картер смотрит на меня, и в его глазах отражается сердце, он смотрит на меня так, словно я единственный человек на Земле.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, время останавливается. Все просто, черт возьми, останавливается, как будто мы в кино.

Может быть, дело в его фигуре, которая словно создана для сокрушительного эффекта, или в ямочках на щеках, которые появляются, даже когда он не улыбается. А может быть, дело в том, как чертовски хорошо он выглядит в смокинге с идеально уложенными темно-золотистыми волосами и квадратной челюстью, блестящей после свежего бритья.

Или, может быть, это потому, что я в него влюблена.

Глупо, безумно, бесповоротно влюблена, даже несмотря на то, что это, вероятно, обернется катастрофой, и шансы определенно не в нашу пользу, и мне бы очень хотелось снять туфлю и запустить ею в него.

Катрин поворачивается, чтобы проследить за моим взглядом, затем похлопывает меня по руке и шепчет: — Будьте с ним помягче. Вы же помните, что такое первая любовь. Кругом пламя и хаос, как в горящем здании.

У меня перехватило дыхание, я говорю: — Да, но человек должен пройти через это примерно в пятнадцать лет.

— Он поздно созрел. — Ее голос теплеет. — И вы лучший учитель, который у него мог быть.

Она ускользает, оставляя меня с горящими щеками и абсолютной уверенностью, что она каким-то образом знает все о ситуации с деревянной ложкой и голой задницей Картер.

Позже я умру от смущения, но сначала мне нужно заняться кое-чем другим.

Я медленно пересекаю лужайку, направляясь к тому месту, где стоит Картер, не отрывая от него взгляда. Я вижу, как быстро поднимается и опускается его грудь, как дергается кадык, когда он сглатывает, и я знаю, что его так же переполняют эмоции, как и меня. Когда я, наконец, оказываюсь перед ним, то останавливаюсь и делаю глубокий вдох.

Какое-то мгновение мы оба молчим. Мне кажется, что моя грудь вот-вот разорвется от напряжения.

Затем он порывисто выдыхает и опускается передо мной на одно колено, склонив голову.

Картер не делает мне предложения. Его ноги просто не могли больше держать его.

Краем глаза я замечаю движение. Оборачиваюсь и вижу Каллума, прислонившегося к изящному изгибу ствола пальмы и ухмыляющегося мне. Он поднимает бокал с шампанским, который держит в руке, и одними губами говорит: «Я же говорил вам».

Господи Иисусе, эта семейка сведет меня с ума.

Игнорируя Каллума, я возвращаю свое внимание к Картеру и протягиваю руку, чтобы погладить его по волосам. И мягко говорю: — Привет, красавчик. Давно не виделись.

Из его груди вырывается сдавленный стон. Его плечи вздымаются. Он протягивает руку и обхватывает мои ноги, обнимая дрожащими руками мои икры и сжимая их.

— Знаю. Я тоже скучала по тебе. Может, ты встанешь, чтобы мы могли нормально поговорить?

Картер вскакивает на ноги и обнимает меня, зарываясь лицом в мою шею и сжимая так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

Но все в порядке. Мне не нужно дышать. Пока его руки обнимают меня, все в моем мире правильно.

Мы долго стоим в безмолвном объятии, пока, наконец, Картер не отстраняется и не смотрит на меня сверху вниз. Его глаза блестят от слез, которые он даже не пытается скрыть.

Он произносит сдавленным голосом: — Ты здесь.

— Я здесь.

— Но… как?

Я поджимаю губы, сердце учащенно бьется, кожа горит от его прикосновений.

— Ты разве не знаешь своего брата Каллума, он не принимает отказов.

Его глаза на мгновение закрываются, затем на его полных губах появляется намек на улыбку.

— Я же говорил тебе, что он знает, как добиться своего.

— Так и есть. Ты также сказал мне, что он высокомерный, властный засранец, который всё контролирует, и это тоже было правдой. Мне кажется, нам сейчас следовало бы поцеловаться, а не обсуждать твоего брата-психопата.

Картер выдыхает, но дыхание застревает у него в горле. Он проводит пальцами по моей щеке, благоговейно и трепетно.

— Боже, я скучал по тебе. Я скучал по тебе так сильно, что это причиняло физическую боль.

— Поверь, это было не так больно, как от того, как я хотела надрать тебе задницу.

Его брови сходятся на переносице, и он отвечает мне тем же серьезным взглядом, который всегда заставлял меня таять с самого первого дня.

— Я хотел защитить тебя, — мягко говорит он. — Я думал, что, если отпущу тебя, ты будешь в безопасности от всего. Пресса, папарацци, все это дерьмо с TriCast… Я не хотел быть тем, кто тебя расстраивает.