Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 5

Я открываю дверь и наблюдаю, как Картер приближается, ухмыляясь и прижимая к уху мобильный телефон.

— Ты рано.

— Ты же просила меня не опаздывать.

— А ты всегда так хорошо выполняешь приказы?

— Может быть, тебе стоит дать мне еще немного времени и выяснить это.

Картер поднимается на крыльцо и останавливается передо мной. Он оглядывает меня с головы до ног, не отрывая телефонной трубки от уха.

— Господи. Ты сияешь. Я чувствую себя тараканом, стоящим перед картиной Караваджо.

Я приподнимаю брови.

— Ты знаком с Караваджо?

— Не позволяй этому хорошенькому личику одурачить тебя, милая. Я намного умнее, чем кажусь.

Мы улыбаемся, стоя в двух шагах друг от друга, но все еще разговариваем по телефонам. Это глупо, но весело. Игриво. Мой бывший муж никогда так не делал.

Перестань думать о Нике.

Отключив звонок, я прислоняюсь к дверному косяку и рассматриваю Картера. Рост около шести футов, привлекательная внешность и мальчишеская, но дьявольская улыбка.

Он опасен, этот парень. Мне нужно быть осторожной. Я уже чувствую, что моя болотная ведьма тает, как разогретое масло.

Картер поднимает руки на высоту плеч и медленно поворачивается, позволяя мне осмотреть его наряд. В светло-серых брюках и белой льняной рубашке на пуговицах с закатанными манжетами он выглядит небрежно и элегантно. Татуировки на его мускулистых предплечьях придают ему неожиданно сексуальный вид.

— Я прошел проверку?

— Неплохо для таракана.

Мы улыбаемся друг другу еще мгновение, пока он не заглядывает в дом через мое плечо.

— У тебя милый дом.

— Спасибо. Как и твоя машина. Я вижу, тебе нравится желтый цвет.

Его лицо вытянулось. Лишь на долю секунды. Но Картер быстро приходит в себя и натягивает улыбку, но я замечаю это и с ужасом понимаю, что он думает, будто я насмехаюсь над ним.

— Прости, если это прозвучало неправильно. Я не хотела подколоть тебя. Мне тоже нравится желтый цвет. Он очень жизнерадостный. Вообще-то, когда мы только переехали, я хотела покрасить дом в желтый, но мой бывший вел себя так, будто я просила принести котят в жертву в сатанинском ритуале, поэтому этого так и не произошло.

Картер хмурится.

— Он сказал тебе «нет»?

— Ага.

— Какой придурок. Я бы позволил тебе покрасить дом в фиолетовый и ярко-розовый цвета, если бы ты захотела.

Я изучаю выражение его лица и с удивлением нахожу его искренним. Легкий трепет удовольствия согревает мой живот, распространяясь ниже, пока я не поражаюсь, что такой невинный комментарий о краске для дома может меня возбудить.

Только на самом деле речь идет не о покраске дома. Речь идет об исполнении моих желаний, о которых, очевидно, знает моя вагина.

Осторожно, София. Это всего лишь один ужин, ничего больше.

— Зайди на минутку, я возьму свою сумочку.

Я поворачиваюсь и иду через фойе, чувствуя, что Картер следует за мной. Я пытаюсь взглянуть на дом другими глазами, гадая, что он на самом деле думает о нем.

«Милый» – такое двусмысленное слово. Оно может означать что угодно, от «хорошего» до «отвратительного», в зависимости от того, как его произносят.

Я представляю себе его квартиру, обставленную черной кожаной мебелью и украшенную отражающими стеклянными поверхностями, как секс-логово, куда он после ужина приводит своих молоденьких блондинок, чтобы заняться спортивным сексом перед одним из многочисленных зеркал, развешанных специально для этого.

Я никогда не занималась сексом перед зеркалом. Не знаю, почему от одной мысли об этом у меня по коже бегут мурашки.

Хотя, конечно, знаю, но это будет ужин, а не секс. Я даже не стала брить ноги.

Я беру свою сумку с того места, где оставила ее на кухонном столе, и поворачиваюсь, пораженная, обнаружив Картера прямо там, менее чем в двух футах от меня.

— О… привет.

— Привет. Прости, что я стою так близко.

— Правда?

— Да.

— Ты не выглядишь виноватым.

— Ладно, технически, мне жаль только, что из-за этого у тебя на лице появилось такое тошнотворное выражение, но, если бы я думал, что мне это сойдет с рук, между нами вообще не осталось бы места.

Мы смотрим друг на друга, вытянув руки по швам, и небольшое пространство между нами вибрирует на высокой, опасной частоте.

Все, что нам нужно для поцелуя, – это чтобы он наклонился ко мне.

— Я не чувствую тошноты. Однако я думаю, что, возможно, мне следует установить несколько основных правил для этого ужина, на который ты меня ведешь.

Голубые глаза горят, Картер улыбается.

— Ты, конечно, любишь правила.

— Иногда они необходимы.

— Например, когда ты идешь на свидание?

— Например, когда молодые люди, которые хотят объединить свою компанию с моей, так экстравагантно льстят мне и забывают о понятии личного пространства. И это не свидание.

Он на мгновение задумывается обо всем этом, склонив голову набок, выражение его лица задумчивое.

— У меня есть кое-какие соображения. Разреши поделиться ими.

Я сдерживаю улыбку. Картер просто чертовски очарователен.

— Конечно. Валяй.

— Спасибо. Ладно, приступим. Я не врал, когда говорил, что мне насрать на наш бизнес, но я понимаю, что ты меня плохо знаешь, поэтому не жду, что ты поверишь мне на слово. Кроме того, я не льщу тебе, когда говорю, что ты великолепна. А выражаю свои чувства. Если тебе это неприятно, скажи мне, и я перестану. Если ты не скажешь мне остановиться, я этого не сделаю, потому что не хочу, чтобы у тебя были какие-либо сомнения в том, насколько привлекательной я тебя считаю. И, наконец…

Он одним шагом сокращает расстояние между нами и пристально смотрит мне в глаза. Его голос становится хриплым.

— Это определенно свидание. Хочешь знать почему?

Вопреки здравому смыслу, я соглашаюсь.

— Почему?

Картер протягивает руку и легко касается двумя пальцами вены, пульсирующей на моей шее. Его улыбка легкая и самодовольная.

— Потому что твое сердце бьется так же сильно, как и мое.

На долю секунды мне кажется, что он собирается поцеловать меня, и я словно наэлектризована. Но вместо этого он хватает меня за руку.

— Давай, пойдем есть. По дороге в ресторан ты можешь рассказать мне все о себе, и мы оба притворимся, что ты втайне не надеялась, что я тебя поцелую.

Я следую за ним к двери, беспокоясь, что даже мои небритые ноги не смогут остановить этот несущийся поезд.

Мне уже кажется, что я схожу с ума, а мы еще даже не заказали закуски.

Мы сидим друг напротив друга за маленьким столиком, накрытым белой скатертью и освещенным свечами. Воздух наполняют аромат жареного чеснока и звуки оперы Пуччини. Заведение крошечное, всего на полдюжины столиков, расположенных вдоль кирпичной стены напротив бара.

— Мне здесь нравится, — произносит Картер, оглядываясь по сторонам.

— Подожди, пока не попробуешь еду. Она превосходна.

Словно по зову, к нашему столику подходит официант в белом фартуке. Он приветствует нас, протягивает меню и рассказывает о фирменных блюдах, которые подают в ресторане.

Затем выжидающе смотрит на меня.

Я спрашиваю: — Картер, ты пьешь красное вино?

— Да.

— У Фабрицио в меню есть отличное Amarone. Не возражаешь, если я закажу бутылку?

Он выпрямляет спину, небрежно кладет руку на спинку стула и улыбается мне.

Я принимаю это как положительный ответ. После краткого обсуждения с Фабрицио, чтобы убедиться, что вино из списка действительно доступно, я делаю заказ и отправляю его восвояси. Когда снова обращаю свое внимание на Картера, он все еще улыбается, но теперь выглядит впечатленным.

— Что?

— Я никогда не встречал никого, кто говорил бы по-итальянски.

Я разворачиваю салфетку на коленях и стараюсь не выдать улыбку от восхищения в его тоне. Ник считал, что мое стремление самостоятельно выучить язык поражает. Не говоря уже о том, что это пустая трата времени.