Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 41

— Я в трауре.

— Что случилось?

Я тяжело выдыхаю и тереблю оборванную нитку на штанине своих джинсов.

— Я убил свой единственный шанс на счастье.

Когда она не отвечает, я пожимаю плечами.

— Знаю. Я снова преувеличиваю. Но на этот раз это правда.

— Чем этот раз отличается от других?

— Тем, что я был близок к тому, чтобы получить все, что я когда-либо хотел, но я все испортил. — Я смеюсь тихо и горько. — Как и всегда.

— Я слышу много категоричных утверждений. Все. Всегда. Из-за таких формулировок сложно двигаться вперед. Негибкое мышление может загнать нас в тупик.

— Я не хочу двигаться вперед, — упрямо говорю я. — Я хочу повернуть гребаные часы вспять, к субботнему вечеру.

Она на мгновение замолкает. Я знаю, что она наблюдает за мной. Наблюдает за тем, как подпрыгивает мое колено. За тем, как я ерзаю на стуле. За тем, как я не могу перестать теребить нитку на своих джинсах. За тем, как страдание покидает меня, словно кровь, стекающая по перерезанному горлу подвешенной свиной туши.

Черт. Не уходи во тьму. Не возвращайся в преисподнюю.

— Вы хотите поговорить о том, что произошло?

Я осознаю, что грызу ноготь на большом пальце, и вытаскиваю палец изо рта.

— София.

— Девушка, которой вы были одержимы весь прошлый год?

Одна вещь, которую я действительно чертовски ненавижу в терапии, – это то, как психиатр может свести весь бурлящий хаос человеческих эмоций к одному нелестному разговору, произнесенному тоном холодной отстраненности, по сравнению с которым ваш внутренний пейзаж звучит как самое печальное, жалкое зрелище, когда-либо существовавшее в истории нашего вида.

И я плачу́ за это.

— Да. Она.

Держа ручку наготове, доктор Сингер молча ждет, пока я продолжу. У этой женщины терпение святой. Или серийного убийцы, выслеживающего свою следующую жертву.

— Я начал с ней встречаться. У нас было несколько свиданий.

— Как это случилось?

— Я случайно встретила ее в кафе. Как я и надеялся.

— Как вы и планировали, — поправляет она.

— Да. Как я и планировал. Впрочем, я сказал ей об этом.

Когда молчание затягивается слишком надолго, я поднимаю взгляд. Доктор Сингер смотрит на меня с тем же невозмутимым выражением лица, что и всегда, только сейчас ее левая бровь приподнялась на одну шестнадцатую дюйма.

Я удивил ее.

— Как это произошло?

— Она попросила меня рассказать ей правду в качестве условия нашего знакомства, что я и сделал.

Доктор Сингер на мгновение поправляет очки и закидывает ногу на ногу, переваривая услышанное.

— Какой была ее реакция на эту информацию?

Вспоминая это, я улыбаюсь.

— Она сказала, что, если узнает, что я снимал, как она ходит в туалет, она убьет меня.

— Она угрожала вам?

— Нет, черт возьми, она мне не угрожала. Она была абсолютно классной. Намного круче, чем я заслуживаю. София задумалась на минуту, а потом мы поговорили. Она была забавной, когда сказала, что собирается убить меня.

Выражение лица доктора Сингер выражает сомнение.

— Угрозы насилия никогда не бывают смешными.

— Послушайте, вам просто нужно было там быть, ясно? Поверь мне на слово. София не склонна к насилию. — Я бросаю на нее косой взгляд. — И мы оба знаем, что я бы понял, если бы она была к нему склонна.

Она кивает в знак согласия.

— Продолжайте.

Я собираюсь с мыслями, затем рассказываю ей о событиях прошлой недели, заканчивая рассказом о том, как девочки появились в воскресенье утром, и о моем споре с Софией.

Когда я заканчиваю, в комнате воцаряется глубокая тишина.

— Просто скажите это. Я лажанулся.

— Нет.

— Тогда, о чем вы думаете?

— Что вы упускаете из виду много важной информации в этой истории.

Да, это так, в первую очередь из-за того, что у нас с Софией уже были сексуальные отношения, потому что я знаю, что, если скажу об этом хорошему доктору, у нее случится истерика.

На самом деле это выглядело бы так, будто ее левая бровь поднялась еще на одну шестнадцатую дюйма. Но я знаю, что внутри у нее что-то происходит. Просто она лучше это скрывает, потому что именно этому учат психотерапевтов.

— Если и так, то только для того, чтобы защитить ее личную жизнь.

— Как по-рыцарски.

— Это прозвучало так осуждающе, что вы даже не представляете.

— Я здесь не для того, чтобы осуждать вас. Я здесь, чтобы помочь.

— Так помогите же мне наконец! Скажите, что, по-вашему, я должен делать. И, пожалуйста, не говорите мне глупостей о том, что я не могу прийти к собственным выводам. Мне нужна помощь, док. Посоветуйте мне.

Она кладет ручку на блокнот, и я понимаю, что сейчас начнется лекция.

— Картер…

— Если из ваших уст вырвется что-то, кроме дельного совета, я уйду.

Мой язвительный тон ее не задевает.

— Пожалуйста, не проявляйте неуважения к тому, чем мы здесь занимаемся. Угрозам нет места в терапии.

Мы смотрим друг на друга, пока я не сдаюсь и не опускаю голову от стыда.

— Я знаю. Мне жаль.

— Извинения приняты. Вот как я могу вам помочь. Вы слушаете?

Я выпрямляюсь на стуле и нетерпеливо наклоняюсь вперед.

— Я весь во внимании.

— Я хочу, чтобы вы на мгновение представили, что вы не страдаете от неуверенности в себе и чувства собственной никчемности. Я хочу, чтобы вы представили, что вы хорошо справляетесь со стрессом, легко отвечаете на жизненные вызовы и умеете устанавливать здоровые границы в отношениях. Одним словом, хорошо адаптируетесь.

Я усмехаюсь.

— Вы забавная.

— Если предположить, что все это было правдой, то мой вопрос к вам таков: что бы в этой версии Картер сделала по-другому во время ссоры с Софией?

Я долго и упорно думаю об этом. Это сложно, поскольку я не имею четкого представления о том, как мыслит уравновешенный человек. Наконец, я спрашиваю: — Ничего?

— Это совершенно верно.

— Так и есть?

— Да.

— Срань господня. Я вылечился!

Доктор Сингер чуть не смеется, но вовремя спохватывается.

— Я хочу сказать, что вы делаете успехи, даже если сами этого не замечаете. Если бы такая ссора произошла с любой из других девушек, с которыми вы встречались ранее, вы бы взорвались или порвали отношения. Вместо этого вы сохранили спокойствие и установили границы, даже после того, как она сказала то, что причинило вам боль. Я очень впечатлена.

Мне требуется минута, чтобы осознать все это. Задумавшись, я рассеянно говорю: — Женщина.

— Простите?

— Она женщина, а не девушка.

— Это важное различие?

— Ей сорок четыре, так что, на мой взгляд, это просто уточнение.

Доктор Сингер поправляет очки.

— Эта женщина значительно старше вас.

— Да.

— Вы никогда не упоминали об этом раньше.

Это самое близкое к выговору, что я когда-либо получал от своего психотерапевта, но я узнаю его, когда слышу. Она думает, что я что-то скрываю, и она права. Я вздыхаю и выкладываю все начистоту.

— У нее также есть дочь-подросток. И бывший муж – придурок, который не платит ей алименты. И она занимает ту же должность, что и я, в крупнейшем конкуренте нашей компании, что, вероятно, станет огромной проблемой для всех, когда моя семья и ее начальник узнают об этом.

— Я понимаю.

— Вы снова осуждаете меня.

— Нет. Мне просто интересно, может быть, вы подсознательно настроили себя на неудачу, чтобы укрепить свое твердое убеждение в том, что вы недостойны любви.

— Ну и дела, док. Почему бы вам не перейти к делу напрямик?

— Дайте угадаю. Она высокая привлекательная брюнетка.

Мы смотрим друг на друга, пока тикают часы на стене, и у меня перехватывает горло.

— Сексуальная, но в то же время по-матерински привлекательная. Властная, но в то же время милая.

Сквозь стиснутые зубы я говорю: — Вы высказали свою точку зрения.

— Она преуспевает в мире мужчин, но дорого за это заплатила. Поэтому не доверяет мужчинам, и на то есть веские причины. — Ее голос смягчается. — И с ней вы чувствуете себя в безопасности.