Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 36

— Я не дразню тебя. Мне просто любопытно, но ты не обязан отвечать.

Наступает короткая пауза, затем он кивает.

— Да. Ты самая старая женщина, с которой я встречался. И, безусловно, самая сексуальная.

Это вызывает у меня улыбку.

— Что ж, спасибо вам за это, прекрасный сэр. Вы, безусловно, самый сексуальный человек, с которым я встречалась.

Картер молча наблюдает за мной, пока я заканчиваю аккуратно втирать гель в красные отметины на его коже. Я отжимаю полотенце в миске и снова накрываю им его задницу, а он все еще наблюдает за мной.

Я говорю: — Ты думаешь.

— Да.

— Тебе больно?

Он берет маленькую бархатную подушку, на которую опирался головой, и швыряет ее в меня. Я со смехом уворачиваюсь.

— Прости. Не смогла устоять.

— Возможно, ты заслуживаешь порки.

Я останавливаюсь и смотрю на него, обдумывая это.

— Меня никогда не пороли. Даже когда я была маленькой. Мой отец не верил в телесные наказания. Худшее, что я когда-либо получала, – это строгий выговор.

Картер бросает взгляд на свою задницу и спрашивает: — Я могу идти?

— Наверное, нам стоит оставить эту холодное полотенце на некоторое время. Это снимет отек.

Он кривит губы и смотрит на меня с опасным блеском в глазах.

— Ты что, нянчишься со мной?

Моим первым побуждением было сказать «да», но я передумала.

Что, если он захочет, чтобы я с ним нянчилась? Что, если мы продолжим в том же духе, и я закончу тем, что буду кормить его яблочным пюре с ложечки, пока он будет сидеть на высоком стульчике и визжать?

Я представляю, как он ползает по ковру с соской во рту, одетый в грязный подгузник, который нужно сменить, и гримасничает.

Картер усмехается.

— О чем бы ты ни думала, тебе, наверное, стоит поделиться этим, потому что ты выглядишь немного зеленоватой.

— Верно. Прости. — Слегка смущенная, я прочищаю горло и встречаюсь с ним взглядом. — Если тебе нравятся возрастные игры, например, когда кто-то должен быть твоей мамочкой, пока ты беспомощный младенец, и все такое, мне придется отказаться. Я уже вырастила ребенка. И не хочу делать это снова.

Картер заливается смехом. Он опускает лоб на скрещенные руки и смеется, смеется, а я сижу и думаю о том, чтобы снова взять деревянную ложку и хорошенько шлепнуть его по больной заднице.

— Подвинься, пожалуйста, красавица. Я хочу встать.

Я встаю и обхожу кофейный столик с другой стороны. Он встает, бросает мокрое полотенце обратно в миску с ледяной водой и подтягивает джинсы.

Застегнув молнию, он упирает руки в бока и улыбается мне.

— Я не любитель детских ролевых игр.

— Слава богу.

— Но я люблю есть свежие какашки, так что, если бы ты могла просто перегнуться через стул и снять трусики, я бы устроился…

На секунду я прихожу в ужас, но тут он поджимает губы и его грудь начинает вздыматься от беззвучного смеха.

Я кисло отвечаю: — О, очень смешно. Мерзко, но забавно. Спасибо, что чуть не довел меня до сердечного приступа.

Картер хватается за бока и сгибается в пояснице, потому что его разбирает смех.

— Ты бы видела свое лицо!

Я поднимаю подушку, которой он в меня запустил, и швыряю ее в него обратно. Она отскакивает от его головы и падает на пол.

— Ну, а откуда мне знать, что тебе нравится? Миллениалы – странные люди.

Он перестает смеяться и бросает на меня суровый взгляд.

— Ладно, бумер.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Вот теперь ты действительно напрашиваешься на неприятности.

Картер лукаво говорит: — Простите, я задел самолюбие вашей светлости?

— Нет, потому что технически я тоже миллениал.

— Но как старейшина тысячелетия. Почти как поколение X.

— Ты плаваешь в опасных водах, мой друг.

— Да ладно тебе. Мы должны уметь шутить по этому поводу.

— Следовало бы наказать тебя как следует кнутом.

Ухмыляясь, он подходит ко мне.

— Только если я отвечу взаимностью.

Я качаю головой.

— Ты несносный.

— Нет, красавица, я просто стараюсь делать все, что в моих силах. Но я обещаю, что заглажу свою вину.

Картер целует меня в щеку и уходит на кухню, насвистывая «Old McDonald Had a Farm».

Я кричу ему в спину: — Не обращай на меня внимания. Я просто побуду здесь и поем вкусных сыров, пока ты будешь восхищаться своим быстрым метаболизмом и высокой плотностью костей.

По тому, как трясутся его плечи, я могу сказать, что он старается не рассмеяться вслух.

Умник.

Я сажусь и ем сочный кусочек дыни. Картер несколько минут возится на кухне, затем возвращается ко мне с бокалом вина в руке. Он указывает на бутылку на кофейном столике.

— Я выбрал это специально для тебя.

Я смотрю на этикетку с тем же логотипом винодельни, что и на Amarone, которое я заказывала в тот вечер, когда мы ужинали в итальянском ресторане.

— Это очень мило. Спасибо.

Он берет бутылку, снова наполняет мой бокал, затем садится рядом со мной, слегка вздрагивая, когда устраивается поудобнее.

Надеюсь, его покрытая рубцами задница чертовски болит.

Картер говорит: — Значит, тебе не нравятся детские ролевые игры, и ты не любишь есть свежие какашки.

— Или давать их есть кому-то еще. Правильно.

— А что же ты тогда любишь? Я имею в виду, помимо того, что ты сверху.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Это похоже на то, как быть доминантой?

— Верх и низ основаны на активности. Доминирование и подчинение основаны на психологии.

— Похоже, ты слишком много знаешь об этом для того, кто никогда не играл в ролевые игры.

Он пожимает плечами.

— Не совсем. Кто-то однажды сказал мне об этом, и я это запомнил.

— Этот кто-то пытался тебя связать в тот момент?

— Мне бы не понравилось, если бы меня связывали. А как насчет тебя?

Я съедаю еще один кусочек дыни, размышляя над этим.

— Не знаю. Я думаю, это зависело бы от человека, который завязывал узел. Как сильно я ему доверяю.

— Есть над чем подумать. — Картер взбалтывает свое вино, жадно наблюдая за мной.

— Единственное, что мне действительно понравилось, так это то, что ты разбудил меня своими губами. Я была в самом разгаре этого невероятного сна о том, как меня в лесу оскверняет сатир, и вдруг я оказываюсь в своей постели, испытывая оргазм, а твое лицо находится у меня между ног. — Я улыбаюсь при воспоминании.

— Так вот почему ты назвала меня королем сатиром. Я не был уверен, что мне дали ласкательное имя. — Он наклоняется, берет с доски виноградину и отправляет ее в рот. — Оскверняет, да? Звучит интересно.

— Он преследовал меня и вел себя со мной по-звериному. Это было чудесно.

— Против твоей воли?

— Да, но мне это понравилось. — Я останавливаюсь и думаю о том, что только что сказала. — Наверное, это звучит ужасно.

— Вовсе нет. Похоже, тебе нравится мысль о том, что кто-то физически более сильный, чем ты, заставляет тебя подчиняться ему в сексуальном плане.

— Теперь это звучит еще хуже!

— Иногда людям, на которых лежит большая ответственность в повседневной жизни, нужно немного расслабиться. Это отдушина. Например, пробежаться или сходить на массаж.

Я сухо смеюсь.

— Да, если бы не феминизм, я бы с тобой согласилась. Женщины десятилетиями боролись за наше право на равенство только для того, чтобы отказаться от него в спальне?

Картер растягивает слова: — С чего ты взяла, что это касается только женщин?

Я рассматриваю его.

— Да, полагаю, это правда, мистер главный операционный директор Земли. Похоже, тебе нравится отказываться от контроля.

— Я и не знал, что мне это нравится. — Его голос становится мягче. — До сегодняшнего дня.

— Действительно?

— Ты просила правды, только правды и ничего, кроме правды. Так что да, правда. Это было невероятно чертовски возбуждающе. Я обнаружил, что это удивительно похоже на дзен.

Я чуть не выплюнула глоток вина, который сделала.