Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 24

— Тебя ждет сюрприз. Это чертовски круто.

— Ты уже пробовал? — Когда он искоса смотрит на меня, я смеюсь. — Конечно, пробовал. Я все время забываю о твоих деньгах.

— Хорошо. Продолжай забывать. Вместо этого сосредоточься на моей привлекательной внешности и обаянии.

Мы улыбаемся друг другу. Я ставлю невероятно дорогую текилу на стойку и нахожу в другом шкафчике две маленькие рюмочки для ликера. Затем Картер открывает бутылку и наливает в каждую по небольшому количеству янтарной жидкости.

Он берет одну рюмку и протягивает ее мне, затем берет другую.

— Если ты когда-нибудь добавишь это в «Маргариту», ангелы будут плакать.

— То есть, ты хочешь сказать, что не стоит пить это как Cuervo.

— Ты снова пытаешься меня напугать.

Мы чокаемся и делаем по глотку, наши взгляды встречаются поверх рюмок. Пьянящий аромат карамели, ванили и поджаренного дуба наполняет мой нос, когда текила скользит по моим губам. Я глотаю, поражаясь сложности вкуса.

— Это потрясающе.

— Стоит каждого пенни, верно?

Я смеюсь.

— Нет, если бы я за это платила, но раз уж я этого не делала, то да. Ладно, красавчик. Ты готов к тому, чтобы я поразила тебя своим кулинарным мастерством?

— Да. Что ты готовишь?

— Остро-кислый суп, сатай из говядины и зеленое карри с курицей.

Его глаза расширяются. Картер выглядит ошеломленным, что приводит меня в замешательство.

— Ты говорил, что тайская кухня – одна из твоих любимых.

Он медленно ставит свою рюмку, берет мою и тоже ставит ее, затем берет мое лицо в ладони.

— Спасибо, — шепчет он, пристально глядя мне в глаза.

— За что?

— За то, что помнишь.

Когда он целует меня, я радуюсь, что надела эти отвратительные спортивные штаны. Если бы на мне все еще была юбка, она бы уже валялась на полу.

13

СОФИЯ

Картер сидит за стойкой со своей текилой и наблюдает, как я готовлю еду. Мы разговариваем, смеемся, делимся историями. Ничего травмирующего или слишком личного, просто знакомимся, как это делают пары на первых свиданиях.

Он милый. Внимательный, забавный, склонный к самоуничижению и просто очаровательный во всех отношениях.

Какая-то часть меня мечтает, чтобы он раскрыл что-то неприятное в своей личности, чтобы я могла уйти. Какой-то намек на фанатизм или шовинизм. Немного скрытой враждебности. Очевидная потребность контролировать ситуацию.

Я не нахожу ничего предосудительного, что, возможно, означает, что мне просто нужно стараться лучше.

Или, может быть, мне нужно расслабиться и дать ему передышку.

Когда с едой покончено, Картер помогает мне с уборкой, с удовольствием загружает посудомоечную машину и устраивает игру, пытаясь разложить все блюда по полочкам, как будто это пазл. Затем он благодарит меня так искренне, что я задаюсь вопросом, ел ли он когда-нибудь домашнюю еду.

Мы устраиваемся на диване в гостиной перед незажженным камином, лицом друг к другу с противоположных сторон, наши ноги переплетены. Он засовывает свои босые ноги мне под бедра. Я улыбаюсь ему.

— Это было приятное свидание. Спасибо, что пришел.

Картер усмехается.

— Это был мне намек уйти?

— Нет. Просто общаюсь. Я знаю, как ты любишь поговорить.

— Ты всегда удивляешься этому.

— Наверное, я просто больше привыкла к напряженному молчанию.

Обхватив руками мои лодыжки, он сжимает их.

— Прости.

— За что?

— За то, что твой бывший такой придурок.

Я запрокидываю голову и смеюсь.

— Это было грубо? Наверное, это было грубо.

— Нет, я просто представила, как ты говоришь это ему в лицо. Или кто-нибудь другой говорит это ему в лицо. Он бы не знал, что с собой делать.

— Не возражаешь, если я спрошу, чем он зарабатывает на жизнь?

— Он музыкальный продюсер.

— Звучит круто.

— Это жестокий бизнес, наполненный нарциссами, которые охотятся за мечтами и неопытностью молодых людей.

Помолчав, Картер говорит: — Значит, это во многом похоже на новостной бизнес.

Мы улыбаемся друг другу. Я киваю.

— Да, полагаю, что так.

— На самом деле я хотел стать музыкантом, когда был маленьким. Научился играть на гитаре в пятом классе и играл на протяжении всей средней школы. Я был одержим этим.

Когда он опускает глаза, на его лице появляется задумчивое выражение, я спрашиваю: — Ты все еще играешь?

Картер качает головой.

— Почему ты бросил это?

— Я МакКорд. Мы не занимаемся искусством. Мы занимаемся семейным бизнесом.

Я понимаю, что это щекотливая тема, поэтому не углубляюсь в подробности.

— Ну, гитара – это очень круто, но она и близко не сравнится с аккордеоном, на котором я играла в младших классах средней школы.

— Ты играла на аккордеоне?

— Да.

— Добровольно?

Я смеюсь над его недоверчивым взглядом.

— Нет. Ну, никто не приставлял пистолет к моей голове, но я делала это ради своего отца. Его дедушка играл, когда он был ребенком. У него остались приятные воспоминания об этом инструменте. На самом деле отец надеялся, что мой брат возьмет аккордеон в руки, но Уилла никогда особо не интересовало, как сделать других людей счастливыми, так что…

Когда я не заканчиваю предложение, Картер тихо говорит: — Значит, вместо этого ты взяла его.

— Да. Интересно, женщины от природы хотят нравиться людям, или мы становимся такими по мере взросления?

— Это не только женская черта. Я мог бы написать целую книгу обо всем, что я сделал, чтобы другие люди были счастливыми. — Он на мгновение задумывается. — В основном это заслуга моего отца.

Я смотрю, как он уходит в темноту. Это все равно что наблюдать, как солнце скрывается за грозовыми тучами. Его лицо напряжено, брови сведены вместе. Его полные губы поджаты.

— Я не буду лезть не в свое дело, если тебе не нравится этот вопрос, но ты близок со своим отцом?

Картер поднимает на меня взгляд. В его голубых глазах ярость.

— Я не думаю, что кто-то его по-настоящему знает. Даже моя мама. Я имею в виду, они женаты целую вечность и полностью зависят друг от друга, но он не из тех людей, которые открывают свои чувства. У него много секретов. Всегда кажется, что он замышляет войну.

Из всего, что я читала и слышала о Конраде МакКорде, это точное утверждение.

Я мягко говорю: — Наверное, было нелегко расти в такой обстановке.

— Я не хочу, чтобы это прозвучало так, будто он был жестоким или что-то в этом роде. Он просто был…

— Отстраненным?

— Да. Отстраненным. Непостижимый. Все его боялись.

— А какая у тебя мама, если ты не возражаешь, что я спрашиваю?

При упоминании о матери его лицо озаряется.

— С ней любой чувствует себя комфортно, независимо от того, сколько у него денег. Мне очень повезло, что она моя мама. Она самый добрый человек, которого я когда-либо встречал.

Я так тронута этой милой, проникновенной речью, что вынуждена на мгновение отвести взгляд, чтобы смахнуть слезы с глаз.

Подозреваю, что, если бы Харлоу спросили обо мне, она не ответила бы и вполовину с таким энтузиазмом.

— Это звучит великолепно. Тебе очень повезло.

— Да. Мне повезло. Мне не на что жаловаться.

Я изучаю выражение его лица. Отведенный взгляд. Улыбку, которая выглядит натянутой.

Я мягко говорю: — Это нормально, если тебе не все нравится в твоей жизни, Картер. Тебе не нужно чувствовать себя виноватым из-за этого, независимо от того, насколько богата твоя семья.

Пораженный, он мгновение смотрит на меня, затем резко выдыхает и проводит рукой по волосам.

— Ты жуткая. Ты умеешь читать мысли?

— Несколько раз ты меня этим тоже пугал.

Он улыбается, на мгновение теряя серьезность.

— Может, мы и телепаты. Но только друг с другом.

— И, может, нам стоит еще выпить. Хочешь еще текилы?

Картер кокетливо хлопает ресницами и ухмыляется.