Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 2

— Картер МакКорд. Привет.

Он поворачивается ко мне с улыбкой кинозвезды.

— Привет, София. Приятно встретить тебя здесь. Как дела?

— У меня все отлично, спасибо. У тебя как?

— Я в порядке.

Я вежливо улыбаюсь ему, затем возвращаюсь к беговой дорожке и нажимаю кнопку, чтобы начать запрограммированную тренировку. Мимо проходит роскошная молодая девушка и бросает на Картера оценивающий взгляд.

У меня не тело знойной красотки. У меня тело болотной ведьмы. Каждую седую прядь я праздную, потому что это значит, что я становлюсь ближе к тому, чтобы стать королевой болот из моих снов, пугающей, дикой тварью, живущей в безвластной глуши с необузданной страстью, не привязанной ни к кому и ни к чему, кроме моей растущей кошачьей колонии и моей неукротимой души.

Мне следует начать практиковаться в шипении.

Я бросаю взгляд на Адониса рядом со мной, гадая, живет ли он по соседству. Я бы подумала, что он живет за воротами в Бель-Эйр вместе с другими миллиардерами, а не в захудалой Санта-Монике рядом с пляжем. Затем я вижу выражение его лица и забываю, о чем думала, потому что его сердитый взгляд так удивителен.

Я прослеживаю за его взглядом.

В другом конце зала, у зеркальной стены, между гантелями и стойкой для приседаний, я вижу мальчика лет пятнадцати в инвалидном кресле. Он пытается добраться до гантелей, но три бодибилдера блокируют его. Они разминают челюсти, соревнуясь, дружески толкают друг друга и наносят фальшивые удары, их громкий смех отражается от стен тренажерного зала.

Мальчик продолжает пытаться проскользнуть мимо них, но не может. Они – непроницаемая стена мышц. После еще нескольких безуспешных попыток приблизиться к стойке со свободными весами он сдается и, отодвинув кресло, медленно катится в сторону раздевалки, низко опустив голову.

Оглядываюсь на Картера, но его уже нет.

Я вытаскиваю наушники как раз вовремя, чтобы услышать его крик: — Эй, чувак! Тебе нужен партнер по силовым тренировкам? Я как раз собирался сделать несколько подходов.

Мальчик останавливается и с сомнением смотрит на него. Его ответ звучит тихо, теряясь в гуле моей беговой дорожки. Что бы он ни сказал, Картер внимательно слушает его и кивает.

Затем Картер с важным видом подходит к трем мускулистым парням и хлопает самого крупного из них по спине.

Когда тот резко оборачивается, ощетинившись, Картер ослепительно улыбается ему.

На долю секунды мне кажется, что Картер вот-вот лишится передних зубов, но потом он начинает говорить, и все трое улыбаются, и внезапно все становятся лучшими друзьями.

Картер возвращается к мальчику в инвалидном кресле и провожает его к тренажеру со свободными весами. Трое его новых друзей вводят мальчика в свой круг.

Между ними пятью начинается серьезный разговор с частыми кивками, поглаживаниями подбородка и задумчивыми выражениями лиц. Затем Картер указывает на гири, и парни приступают к делу.

Все начинают делать подходы вместе.

За исключением Картера, который хлопает, улюлюкает и улыбается, как ведущий игрового шоу, вслух считает повторения и дает «пять» по завершении подхода.

Я впечатлена его энтузиазмом. Из него вышел бы отличный тренер младшей лиги. Единственное, чего ему не хватает, – это свистка на шее. Его сильной загорелой шее, на которую я не смотрю, потому что меня не привлекают мужчины, которые еще не родились, когда у меня начались первые месячные. Независимо от того, насколько хорошо они смотрятся в облегающей спортивной одежде.

К тому времени, как я пробегаю три мили на беговой дорожке, между тяжелоатлетами, мальчиком в инвалидном кресле и их лидером, операционным директором крупнейшей медиакорпорации в мире, человеком, уверенным в себе настолько, что его хватило бы на всю континентальную часть Соединенных Штатов, и у которого прическа лучше, чем у меня, сформировалась, кажется, неразрывная связь на всю жизнь.

Моя тренировка закончена, я собираю свои вещи, спрыгиваю с тренажера и стараюсь не смотреть в сторону Картера, как делают все остальные женщины в этом заведении.

Наверное, мне кажется, что он игнорирует их и смотрит на меня. Последние несколько лет мои гормоны играли со мной злую шутку. Мои «ржавые» яичники, возможно, устраивают последнюю вечеринку перед тем, как выключить свет и навсегда запереть двери.

Либо так, либо Картер надеялся поговорить о бизнесе. В конце прошлого года он неожиданно созвал заседание нашего совета директоров, чтобы обсудить слияние. Из этого ничего не вышло, но я никогда не забуду, как он расхаживал по залу заседаний с важным видом, словно жеребец на случке.

Тот Картер совсем не походил на человека, который поможет мальчику в инвалидном кресле, не говоря уже о том, чтобы заметить его существование.

Я не знаю, почему я должна быть рада, но я рада, что оказалась неправа.

Той ночью, лаская себя вибратором, я представляю, что между моих бедер находится его золотистая голова. Я кончаю так быстро, что это становится моим личным рекордом.

2

СОФИЯ

Я просыпаюсь воскресным утром, чувствуя себя отдохнувшей и счастливой. Это длится около десяти минут, пока мне не звонит мой брат Уилл.

— Она снова упала, — безучастно сообщает он, когда я отвечаю. Никакого дружеского приветствия. Ничего удивительного.

— Как она? Что случилось?

— То же, что происходит всегда. Она споткнулась. Чудо, что она еще не раскроила голову. Я не понимаю, почему женщина не может протянуть вперед руку и сломать ее, как обычный человек. Она просто приземляется лицом вниз и в итоге выглядит так, словно кто-то использовал ее в качестве боксерской груши.

— Она вся в синяках?

— Да. Черно-синих. И нос распух. Завтра мне нужно отвести ее к адвокату, чтобы она подписала какие-то бумаги. Меня, наверное, арестуют за жестокое обращение с пожилыми людьми.

— Тебе следует немедленно обратиться в отделение неотложной помощи. Сделай компьютерную томографию, чтобы убедиться, что у нее нет кровоизлияния в мозг.

Уилл игнорирует это.

— Ей становится хуже, Софи. В один прекрасный день она действительно навредит себе. Что-нибудь сломает. Нам нужно обсудить наши варианты.

Он имеет в виду поместить ее в дом престарелых. Как будто у нас уже не было этого разговора.

— Папа не хотел, чтобы она жила в доме престарелых.

— Да, но папы здесь больше нет, а я не дипломированная медсестра. Она начинает устраивать беспорядок, Софи. Ты понимаешь, о чем я говорю? В своем нижнем белье.

Подавленная этой новостью, я прикладываю руку ко лбу и закрываю глаза.

— Хорошо. Я тебя слышу. Я займусь домашним уходом. Может быть, к нам кто-нибудь будет приходить несколько раз в неделю, чтобы тебе было легче…

— Ты не слушаешь. У меня есть работа. У меня есть жизнь. Я больше не могу круглосуточно ухаживать за нашей матерью. Я занимаюсь этим почти пять лет. Я перегорел. Ей восемьдесят лет, и она разваливается на части. Ее нужно поместить в дом престарелых.

— Это обойдется в шестизначную цифру в год.

— Не то, чтобы ты не могла себе этого позволить.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Похоже, у тебя сложилось ошибочное впечатление, что я богата.

— А разве нет?

— Даже близко нет.

— А как насчет соглашения о разводе? Ник – известный музыкальный продюсер. Ты, должно быть, получила от него приличную сумму денег.

От этого предположения – распространенного и ошибочного – у меня сводит зубы.

— Я не собираюсь вдаваться в подробности своего финансового положения, Уилл.

После паузы он решительно говорит: — Хорошо. Тогда мама переезжает жить к тебе.

В яблочко. Он знает, что я скорее попаду под поезд, чем буду жить под одной крышей с нашей вечно недовольной и сварливой матерью. У меня до сих пор остались душевные раны с тех времен, когда мы были детьми.