Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 17

— Хорошо. Дай-ка я попробую еще раз. — Склонив голову набок, она долго молча смотрит на меня, в уголках ее рта играет улыбка. — Опасный.

Я ошеломлен этим.

— Только не для тебя.

— Особенно для меня.

Я в замешательстве. Она что, считает меня каким-то хищником?

— Почему?

София ставит свой бокал на стол и задумчиво проводит пальцами по ножке. Когда она снова поднимает на меня взгляд, ее глаза горят.

— Потому что из-за тебя я хочу того, чего не должна хотеть.

От накатившей страсти я теряю самообладание. И, затаив дыхание, говорю: — О боже, да, должна. Ты абсолютно права. Это было так чертовски сексуально, что я сейчас упаду с этого стула.

Она хрипло смеется.

— Должна признать, Картер, то, как ты говоришь…

— Что? — Схватившись за край стола, я наклоняюсь вперед, чувствуя, как колотится сердце. — Что?

Положив свою руку на мою, София наклоняется ближе и шепчет мне на ухо: — Интересно.

Когда я издаю стон, она смеется и сжимает мою руку. Выглядя довольной собой, она откидывается на спинку стула и качает головой, видя мое смятение.

— Ты очарователен.

Я раздавлен этим.

— Очарователен? Как котенок?

Она берет палочками для еды еще один кусочек рыбы и небрежно говорит: — Нет. Как хороший мальчик, чье прекрасное личико я хочу видеть спрятанным между моих бедер.

Мое сердце замирает. Все мое тело наполняется жаром. Обжигающий, пульсирующий жар. Я смотрю на нее, не в силах вымолвить ни слова, потому что внезапно забыл человеческий язык.

Не сводя с меня ошеломленного взгляда, София подносит палочки для еды к губам и медленно засасывает рыбу в рот, издавая тихие причмокивающие звуки, от которых мой член готов взорваться.

— Как ты думаешь, нам стоит выпить еще шампанского? Я думаю, стоит. Кстати, отличный выбор. Это очень вкусно.

София достает бутылку из ведерка со льдом и наливает еще шампанского в наши бокалы, безмятежно улыбаясь и явно наслаждаясь тем, в какое оцепенение меня ввела.

И еще она говорит, что я опасен.

— Ты со мной заигрываешь. — Вот так. Я снова обрел способность говорить.

— Совсем немного.

— Так ты это серьезно или нет?

Ее улыбка становится шире.

— Думаю, тебе просто нужно подождать и посмотреть.

Когда я прищуриваюсь, она разражается смехом.

— А теперь ты смеешься надо мной!

— Не над тобой, красавчик. С тобой. Хочу сделать тебе еще один комплимент, чтобы ты почувствовал себя лучше: я восхищаюсь твоей коллекцией автомобилей.

Я ворчу: — Я не уверен, что ты понимаешь истинное значение комплимента.

— Недостаточно хорош?

— Даже близко нет. Попробуй еще раз. И сделай это от чистого сердца.

София изо всех сил старается снова не рассмеяться. Ее глаза сверкают, губы плотно сжаты, а плечи вздрагивают. Мой сердитый взгляд, должно быть, не очень убедителен, потому что она прикрывает глаза рукой и прикусывает губу.

— Ха-ха, очень смешно. Давайте все посмотрим, как бедняга Картер будет корчиться от боли. Я дуюсь, если ты не заметила.

— Заметила. И это очаровательно.

— Снова очаровательно? Это катастрофа. В следующий раз ты скажешь мне, что я милый.

— Почему это должно быть так ужасно?

— Ни один мужчина не хочет, чтобы ему говорили, что он милый.

— А что, если я скажу это, когда твое лицо будет у меня между ног?

Улыбаясь, она наблюдает, как я втягиваю воздух. Я уверен, что мои щеки покраснели как у лобстера.

— О, ты злая.

— Нет, я просто пытаюсь уравнять шансы. Ты не можешь всегда быть сексуальным.

Я задумываюсь на мгновение.

— Я уверен, что где-то здесь кроется комплимент.

Облокотившись на спинку стула, София смотрит на меня именно с таким выражением, которое я хотел бы видеть на ее лице после того, как доведу ее до оргазма. У нее мягкие глаза, широкая улыбка, и она такая… вся.

Я не могу все испортить.

Но это то, что я всегда делаю. Я все порчу. Все ломаю. Даже понимание того, почему я это делаю, не помогает, я все равно продолжаю это делать.

— Эй, красавчик.

— Да.

— Ты о чем-то задумался.

Я отвожу взгляд, затем снова смотрю ей в глаза.

— Правда?

— Да.

— Я подумал, что не хочу все с тобой испортить.

София задумчиво смотрит на меня.

— Ты переживаешь, что так и будет?

Мое сердце бешено колотится, я облизываю губы, затем киваю.

— Такое обычно происходит в твоих отношениях?

Она кажется любопытной, а не осуждающей, поэтому я решаюсь и продолжаю говорить, хотя мое кровяное давление зашкаливает от нервов.

— На самом деле у меня нет отношений. Я часто хожу на свидания, но отношусь к ним поверхностно. Я никогда не становлюсь серьезным. И никогда никого не подпускаю близко.

Она молча изучает меня, ее пристальный взгляд вызывает неловкость.

— И ты намеренно держишься на расстоянии вытянутой руки не потому, что ты не умеешь быть эмоционально близким. А потому, что ты не хочешь.

— Верно.

— Потому что ты боишься, что если они узнают, какой ты на самом деле, то перестанут интересоваться тобой.

Пристыженный тем, что она так легко видит меня насквозь, я опускаю взгляд на свои руки. Мне не следовало поднимать эту тему.

— Итак, ты упомянул, что исполняешь роль короля Земли. Вот в чем дело.

Я киваю.

— Что ж, Картер, я должна сказать тебе…

Когда София не продолжает, я поднимаю глаза и вижу, что она нежно улыбается мне.

— Я восхищаюсь твоей самокритичностью.

В моей груди прорастает маленькое зернышко надежды.

— Правда?

— Да. Большинство людей понятия не имеют, почему они так себя ведут. Я также ценю, что ты готов признать что-то нелестное о себе. Это заставляет меня чувствовать, что я могу тебе доверять.

— В таком случае, у меня есть около девяноста тысяч ужасных вещей, которые я могу рассказать тебе о себе прямо сейчас.

Она смеется над тем, как убедительно я это сказал.

— Их не может быть так много.

— Вероятно, их больше. Их могут быть миллионы. Если, рассказав тебе их, ты станешь мне доверять, то я начну говорить.

— В этом нет необходимости. И я бы снова сказала, что ты очарователен, но я не хочу тебя оскорблять. «Замечательный» подойдет?

— Да, — отвечаю я, ухмыляясь.

— Тогда ладно. Ты замечательный. Спасибо за еще один отличный ужин.

— Не за что. Я так рад, что ты пригласила меня на это свидание.

Через некоторое время она снова начинает смеяться и не останавливается, когда я беру ее за руку и целую, и я обнаружил, что у меня появилось новое любимое занятие в мире.

Заставлять Софию смеяться.

Единственное, что может сравниться с этим, – это заставить ее кончить.

Я собираюсь сделать так, чтобы это произошло, как только она мне позволит.

10

СОФИЯ

Всю дорогу домой Картер держит меня за руку, сжимая по-собственнически, что мне нравится, хотя и не должно. Я опускаю стекло и позволяю сладкому летнему воздуху растрепать мои волосы и развеять мучительное беспокойство о том, насколько мне нравится его общество.

В последний раз, когда я так наслаждалась обществом мужчины, я вышла за него замуж.

Когда мы подъезжаем к моему дому и он заглушает двигатель, он поворачивается ко мне, поднимает мою руку и касается губами костяшек пальцев.

Картер бормочет: — Я нервничаю.

— Почему?

— Ты какая-то тихая.

— Ой. Верно. Я забыла, что ты хочешь послушать мой внутренний монолог.

— Прости, что я такой навязчивый.

Мы смотрим друг на друга, и тишину нарушают только тиканье остывающего двигателя и стрекотание сверчков в траве. В полумраке салона его глаза блестят, как у кошки.

Мне так хочется прикоснуться к нему, что я протягиваю руку и глажу его по щеке.

— Не извиняйся за свои чувства. Тебе никогда не нужно извиняться за то, что ты честен.