Умоляй меня (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 15

— Это совсем не смешно.

Он ухмыляется.

— Ты не уверена, шучу я или нет, не так ли?

— Пожалуйста, скажи, что шутишь. Я и так уже на взводе.

— Конечно, я шучу. — Он пожимает плечами. — Я имею в виду, что это вполне возможно. Эту идею мне подал мой брат.

— Твой брат сделал татуировку с чьим-то лицом у себя на спине?

— Да. Его жены.

— Ой. Ну, я полагаю, у многих людей есть татуировки с изображением их супругов.

— Конечно. За исключением того, что Каллум в то время был знаком с Эмери всего пару недель.

Это заставляет меня недоверчиво приподнять брови.

— Ты серьезно?

Он кривит губы и запрокидывает голову, глядя на меня так, словно знает все мои секреты и даже больше.

— Романтично, не правда ли?

Я сухо отвечаю: — Конечно. За исключением того факта, что вчера вечером, когда ты говорил о нем, то упомянул похищение и стокгольмский синдром, что совсем не романтично.

Картер задумчиво поджимает губы.

— Я имею в виду… некоторые люди могут подумать, что это так.

— Да, и эти люди читают слишком много любовных романов. Мы идем ужинать или так и будем стоять здесь и болтать о твоем сумасшедшем брате?

Он оживляется.

— Ты что, только что пригласила меня на свидание?

Какое-то время я смотрю на него, не веря своим глазам, а затем разражаюсь беспомощным смехом.

— Должно быть, это потрясающе – быть таким сумасшедшим. Давай уйдем, пока я не пришла в себя.

Картер хватает меня, запечатлевает страстный поцелуй на моих губах, а затем ослепляет улыбкой.

— Ты босс, красавица. Пойдем.

Сегодня вечером он приехал на другой машине, великолепном классическом Corvette серебристо-голубого цвета. Мы едем по бульвару Уилшир на закат, направляемся на север вдоль побережья, заходящее солнце бьет нам в глаза, а по радио играет «Hotel California».

Мое счастье – это маленький искрящийся шарик в моей груди, который расширяется, как воздушный шарик, наполненный гелием. Даже неоднократные предупреждения самой себе, что это безумие, не сдувают его.

— Куда мы едем? — Я перекрикиваю музыку.

— Малибу. — Картер убавляет громкость и смотрит на меня. В золотистом свете заката он выглядит потрясающе. — В мой любимый ресторан. Угадай, какой именно.

Вспомнив, что он говорил о своих любимых блюдах – суши и тайской кухне, я на мгновение задумываюсь.

— Nobu?

По его ослепительной улыбке я могу сказать, что права. Я также могу сказать, что Картер рад, что я вспомнила, потому что он протягивает руку и берет меня за руку. Сжав ее, он говорит: — Ты идеальна.

— Я так далека от совершенства, мы даже живем в разных мирах.

— Именно это и делает тебя идеальной. Ты даже не представляешь, насколько ты совершенна.

— Мне неприятно тебя огорчать, Ромео, но как только медовый месяц закончится, и ты придешь в себя, то поймешь, что я такая же обычная женщина, как и все остальные.

Отведя взгляд от шоссе, он подносит мою руку к губам и запечатлевает поцелуй на костяшках пальцев. Его глаза сияют от восторга.

Я строго говорю: — Не стоит придавать значение этому упоминанию о медовом месяце.

— Ты уже планируешь нашу свадьбу, не так ли?

Застонав, я откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза.

— Так и есть. Ты уже выбрала платье и все остальное.

— Нет, не выбрала. Хватит злорадствовать.

— Теперь я вижу это. Вырез в форме сердца, зауженная талия и множество жемчужин, вышитых вручную и покрывающих лиф…

— Меня поражает, что ты так много знаешь о свадебных платьях.

— Длинная кружевная фата, украшенная кристаллами, и прекрасный маленький букетик ландышей.

— Серьезно? Ты раньше работал у дизайнера одежды?

— …и великолепный длинный шлейф, который развевается у тебя за спиной, как русалочий хвост, когда ты идешь. В белом ты будешь выглядеть как видение. Принцесса-невеста. Совершенство.

Я смеюсь.

— Да, только на мне не было бы белого. Однако, неплохая иллюзия. Очень продуманная.

Нахмурив брови, Картер бросает на меня взгляд.

— Почему бы тебе не надеть белое?

— Потому что я уже была замужем.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Белое свадебное платье – символ невинности и чистоты. Разведенные обычно надевают другой цвет, например кремовый или темно-синий, если они вступают в повторный брак. Считается дурным тоном надевать чисто белое на вторую свадьбу.

Гримаса отвращения, которую он изображает, забавна.

— Это самое глупое дерьмо, которое я когда-либо слышал!

— Эй, не вини меня. Не я устанавливаю правила.

— Ты обязательно наденешь белый цвет, когда мы поженимся. Не кремовый и определенно не гребаный темно-синий, как у стюардессы. Чистый, ослепительно белый.

Я усмехаюсь.

— Кажется, у тебя определенно сильные чувства по этому поводу. Но мы не собираемся жениться.

Картер игнорирует меня, продолжая свою тираду.

— Мне все равно, что кто-то думает о хорошем вкусе. Это моя гребаная свадьба, и моя невеста одета в белое, потому что белое символизирует надежду и новые начинания. Что символизирует кремовый цвет? Вот что я тебе скажу: пятно.

— Может быть, твоя невеста не захочет надевать белое, ты когда-нибудь думал об этом? Чистый белый цвет не очень идет большинству людей.

Он останавливается, чтобы подумать об этом.

— На тебе был белый костюм в том интервью, которое ты давала журналу Power. Ты была похожа на богиню.

— Спасибо. Но у меня оливковый оттенок кожи. Бледные женщины могут выглядеть так, будто они отходят после продолжительной болезни, если наденут белое платье.

— Ты хочешь, чтобы твоя невеста выглядела так?

— Конечно, нет. Но мы говорим о тебе, так что нам не о чем беспокоиться.

Картер долго и безудержно смеется над моим убийственным выражением лица.

— Смейся, забавный мальчик, потому что, возможно, это твоя последняя ночь на земле.

— Нет, я тебе слишком нравлюсь, чтобы ты могла меня убить.

— Хм. Давай посмотрим, как пройдет ужин, и я тебе отвечу.

Он снова целует тыльную сторону моей ладони и не отпускает, пока мы не заезжаем на парковку у ресторана.

Не зря Nobu Malibu регулярно признают самым красивым рестораном в мире.

Вид на воду и береговую линию, открывающийся с песчаного берега прямо на краю мерцающего Тихого океана, просто потрясающий. Нас провожает к отдельному столику на балконе с видом на воду молодая девушка в откровенном наряде, которая ведет себя так, будто ресторан принадлежит Картеру, а не почитаемому японскому шеф-повару Нобу Мацухисе.

— Так приятно видеть вас снова, мистер МакКорд, — мурлычет она, предлагая ему меню и наклоняясь так, что из-за низкого выреза ее шелкового платья без рукавов становится видна загорелая ложбинка между грудей.

Ей на вид не больше девятнадцати.

Я смутно припоминаю, когда моя кожа в последний раз так сияла, была загорелой и наполненной коллагеном. Я хочу посоветовать ей пользоваться солнцезащитным кремом, иначе весь этот прекрасный коллаген через несколько лет превратится в прах, но прикусываю язык и вместо этого улыбаюсь.

Однажды став матерью, ты остаешься матерью навсегда. Даже для детей, которых ты не рожала.

Даже не взглянув в ее сторону, Картер вежливо благодарит ее и заказывает шампанское. Бросив на него задумчивый взгляд и натянуто улыбнувшись мне, она ускользает, оставляя за собой аромат Chanel No. 5 и разочарование.

— У тебя есть поклонница, — замечаю я, расстилая белую льняную салфетку у себя на коленях. — Часто сюда приходишь?

— Пару раз в месяц, наверное. Еда потрясающая.

— Как и вид из окна.

Картер знает, что я говорю не об океане. Самодовольно улыбаясь, он наклоняет голову и откидывается на спинку стула.

— Ты ревнуешь?

— К девочке-хостес? Нет. Но вот цвет ее лица – это совсем другая история.