Растворяюсь в тебе (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 30

— Я подожду, пока они вырастут, чтобы навестить их.

Молча, настороженно и трогательно, я остаюсь до прихода врача, который говорит, что Шэй поправится через несколько часов.

Затем я возвращаюсь в офис, чтобы найти адрес Дилана.

Я просыпаюсь в постели в своей комнате с пульсирующей головной болью и смутным чувством обреченности, нависшим надо мной, как грозовая туча.

Утро. Солнечный свет льется в окна. На дереве за окном щебечут птицы. Во рту вкус, будто там умер грызун.

— Привет, соня.

Челси сидит в мягком кресле рядом с моим комодом. Ее ноги босы. Она поджала их под себя. У нее темные круги под глазами, веки отяжелели от усталости, а рубашка помялась.

— Эй. Что ты делаешь в этом кресле?

— Я спала здесь.

— Почему?

Она изучает меня с минуту.

— Что ты помнишь о прошлой ночи?

— Прошлой ночью? — Я хмурюсь, пытаясь вспомнить. — Я ушла с работы около шести, кажется. Села в машину и поехала...

Я жду, что воспоминание придет, но ничего не происходит. Мой разум пуст.

Начинается паника.

Я слишком быстро сажусь, и комната начинает вращаться.

— Черт. О Боже. Я чувствую себя ужасно. Мы куда-то ходили? Я слишком много выпила? Я ничего не могу вспомнить.

Челси встает и подходит к кровати. Она садится на край матраса и сжимает мою руку. И тут я понимаю, что все еще одета в ту же одежду, что была на мне вчера на работе, и меня охватывает паника.

— С тобой все в порядке, — говорит она, ее голос успокаивает. — Теперь ты в безопасности.

— То, как ты это говоришь, заставляет меня сильно нервничать. Что случилось?

Скрипит половица.

Коул появляется в дверях моей спальни с серьезным и растрепанным видом. Его челюсть покрыта щетиной, рубашка испачкана, а волосы в беспорядке. Он выглядит так, как будто бродил по лесу, сражаясь с медведями.

Он никогда не выглядел так привлекательно.

У меня пересохло во рту от страха.

— Почему ты здесь? Я сделала что-то не так? Это был несчастный случай? Почему я ничего не могу вспомнить?

Челси встает, наклоняется и целует меня в лоб, затем выпрямляется.

— Коул все объяснит. Я иду домой, чтобы немного поспать. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. И помни, что я люблю тебя, несмотря ни на что.

Она поворачивается и уходит, ненадолго останавливаясь, чтобы обменяться ничего не выражающим взглядом с Коулом. Тот на мгновение кладет руку ей на плечо, а затем она уходит, оставляя меня в замешательстве и в состоянии гипервентиляции.

Коул занимает кресло, которое освободила Челси. Он наклоняется, опирается предплечьями на колени, сцепляет руки и молча смотрит на меня.

От ужаса мой голос становится высоким.

— О Боже, я кого-то убила или что?

— Нет. Ты не сделала ничего плохого.

Облегчение захлестывает меня. Мое бешеное сердцебиение замедляется. Затем я замечаю еще несколько деталей во внешности Коула, и оно снова подскакивает.

— Почему у тебя все костяшки пальцев в царапинах? Это кровь на твоей рубашке?

— Посмотри на меня.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, его глаза темные. Настолько темные, что кажутся скорее черными, чем синими.

— Вчера вечером ты встретилась с Челси в мексиканском ресторане после работы. Ты выпила «Маргариту», в которую были добавлены наркотики.

— Наркотики? О Боже.

— Сделай несколько глубоких вдохов. У тебя гипервентиляция.

Я делаю то, что он приказывает, и сижу, не поднимая головы, с колотящимся сердцем и тошнотворным чувством, пронизывающим все мои внутренности.

— Кто-то накачал меня наркотиками? Кто бы мог это сделать?

— Дилан.

Я не уверена, что правильно его расслышала.

— Дилан, из офиса Дилан?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Это зафиксировали камеры наблюдения.

Когда он не продолжает, я перехожу от чувства тошноты к желанию кого-то убить.

— Прости, но тебе придется рассказать мне больше, чем пять слов за раз. Расскажи мне всю историю, от начала до конца, и ничего не упусти.

Коул не шевелит ни единым мускулом и не меняет своего тона. Он смотрит прямо на меня, пока говорит.

— Хорошо. Продолжай дышать. Я видел, как ты садилась в машину, когда выходила из офиса, и решил проследить за тобой. Я сделал это, потому что был одержим тобой с той ночи, которую мы провели вместе, и это стало еще хуже на прошлой неделе. Потом ты подписала служебную записку моей фамилией, а не своей, и я сошел с ума. Я преследовал тебя на своей машине, а когда ты зашла в ресторан, то последовал за тобой и туда. Я знаю владельца. Он мой старый друг. Мы иногда работаем вместе. Я попросил его разрешить мне наблюдать за тобой через камеры наблюдения. И хочу, чтобы ты знала, что ему не понравилась эта идея, он не одобрил ее, и он был прав, но я все равно заставил его сделать это. Мне хотелось увидеть тебя. Мне нужно было видеть тебя, видеть, что ты делаешь и с кем ты.

Коул делает паузу.

— Ты не дышишь, Шэй. Дыши глубже.

Ошеломленная, я втягиваю воздух в легкие, пока Коул не убеждается, что я не упаду в обморок. Я и сама не уверена в этом, но он снова начинает говорить, и я сосредотачиваюсь.

— Мне нужно извиниться за свое поведение. Знаю, что так нельзя. Я изменился, но прошлой ночью я был другим. Преследование, слежка — это непростительно. Даже не могу передать, как мне стыдно за это. И за то, что я повысил на тебя голос, хлопал дверьми…

Коул закрывает глаза и делает медленный вдох.

— Даю слово, я больше не буду делать ничего подобного.

После долгой паузы он продолжает, его голос становится более низким.

— Ты ушла в туалет и не вернулась. У меня возникли подозрения, и я попросил Эмилиано проверить все записи с камер. На одной из них было видно, как Дилан тащит тебя через парковку к своей машине. Я остановил его и принес тебя в ресторан. Вызвал врача, а затем позвал Челси в кабинет. Когда врач прибыл, он осмотрели тебя, измерили показатели и решил, что ты стабильна и все, что тебе дали, будет выведено из организма в течение нескольких часов. Мы решили привезти тебя домой и наблюдать за тобой здесь. Чем мы и занимались до сих пор.

Я знаю, что мой рот открыт. Знаю, что мое сердце все еще бьется, потому что оно болит. Это практически все, что я знаю, поэтому я сижу, уставившись на Коула, пока кровь, отхлынувшая от моей головы, не начинает возвращаться в нее, и я снова могу говорить.

— Ты... ты одержим мной?

— Да.

Мне нравится, что он не отворачивается, не вздрагивает и не отрицает этого. Я знаю, что он не хочет этого признавать, но все равно признает, и это придает мне смелости продолжать.

— И... ты последовал за мной.

— Да.

— Ты наблюдал за мной.

— Да.

Горло сжимается. В груди становится тесно. Глаза начинают слезиться, и мне трудно говорить, потому что я так эмоциональна.

— Дилан накачал меня наркотиками. Он собирался отвести меня к своей машине, но ты его остановил.

— Да.

— Итак... в общем... ты спас меня. Ты спас меня, Коул. Вот что ты хочешь сказать.

Он опускает голову, выдыхает и проводит руками по волосам. Глядя в пол, он говорит: — Я не герой.

— Если бы тебя не было рядом со мной, что бы случилось?

Коул поднимает голову и смотрит на меня темными глазами, но молчит.

— Дилан явно не накачивал меня наркотиками и не пытался затащить в свою машину, чтобы отвезти на экскурсию.

— Я не герой.

— Перестань так говорить. Ты же....

Он вскакивает на ноги и начинает расхаживать вдоль моей кровати, руки на бедрах, челюсть сжата, глаза сверкают. Я наблюдаю за ним с минуту, гадая, почему он так взволнован.

— Ты сказал, что «остановил» Дилана. Что это значит?

— Я толкнул его.