Такие лжецы, как мы (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 6

Его взгляд падает на мой рот. Мышцы на его челюсти снова напрягаются.

— И я уже говорил тебе, что я — Каллум. Не называй меня иначе.

Я знаю, что это всего лишь мое воображение, которое добавляет невысказанную угрозу, что если я это сделаю, то буду наказана.

Или это может быть взгляд в его глазах, вызывающий дрожь мрачного неодобрения.

Пытаясь сохранить самообладание, я холодно смотрю на него.

— Я понимаю, что ты нечасто слышишь слово «нет», но я не подчиняюсь приказам. Если ты хочешь, чтобы я что-то сделала, тебе придется сказать «пожалуйста».

Какое-то время мужчина смотрит на меня в тягостном молчании. Затем низким, поглаживающим голосом он шепчет: — Пожалуйста.

Мои трусики вспыхивают огнем. Соски твердеют, а легкие перестают работать. Я таращусь на него, не в силах что-либо связно ответить.

Как я смогу продержаться весь обед с этим мужчиной, не испытав спонтанного оргазма?

Это невозможно. Я могу получить несколько оргазмов, просто сидя рядом с ним. Его сексуальный магнетизм просто поражает.

Не сводя с меня взгляда, Каллум спрашивает: — Почему ты так смотришь на меня?

Я скорее умру, чем признаю, что мои трусики горят, поэтому я отклоняюсь.

— Просто у тебя что-то между передними зубами. Зеленое. Может быть, шпинат.

— Ты забавная. Как неожиданно.

— Нет, я серьезно. Это большой комок зеленого вещества. Ты должен найти зубочистку, пока мы не пришли в ресторан и все не начали над тобой смеяться.

— А тебе следует найти холодный компресс. У тебя ярко-красное лицо.

Подношу руку к щеке. Конечно, она горит. Смутившись, я говорю: — Я все еще пытаюсь пережить ту чуму, которую подхватила в прошлом месяце.

Выражение лица Каллума остается прежним, но в глазах блестит веселье.

— Чума? Звучит серьезно.

— Так и было. Так и есть, я имею в виду. Я очень заразна. Ты можешь в любую минуту покрыться фурункулами.

Я понятия не имею, что, черт возьми, я говорю, но ясно одно: мой мозг расплавился под палящей близостью Каллума. Если я не отойду от него в ближайшее время, все мое тело превратится в кучу слизи и испортит обивку.

Машина останавливается у обочины. Дверь мне открывает парковщик в красном жилете. Запыхавшись и растерявшись, я вылезаю из машины. Через мгновение рядом со мной появляется Каллум.

Взяв меня за локоть, он заглядывает мне в глаза и говорит: — Это всего лишь обед. Бояться нечего.

Мне становится жутко от того, насколько сильно я подозреваю, что эти заявления окажутся ложью.

Хорошо, что мы с этим великолепным незнакомцем не женаты, потому что то, как падает в обморок симпатичная хозяйка, когда он подходит к ней и просит занять столик, приводит в бешенство.

Я имею в виду, так и было бы. А так я просто считаю, что это интересный ликбез по силе очаровательной улыбки.

— Сюда, мистер МакКорд, — заикаясь, произносит она, покраснев.

Когда хозяйка поворачивается и начинает уходить, я резко спрашиваю: — Часто сюда приходишь?

— Что-то вроде этого.

Каллум ведет меня по ресторану под локоть, кивая то тут, то там проходящим мимо людям. Его явно хорошо знают в этом месте, что заставляет меня немного расслабиться.

Если бы он был убийцей, то, возможно, не был бы так популярен.

Хозяйка ведет нас к столику в задней части ресторана, у окна, выходящего в засаженный деревьями дворик с фонтаном посередине. Каллум отодвигает мой стул, убеждается, что я удобно устроилась, и садится в кресло напротив меня. Он разворачивает белую льняную салфетку и элегантно раскладывает ее на коленях.

Не глядя на хозяйку, он говорит: — Я начну с обычного, Софи. А леди будет водку с мартини.

— Да, сэр. — Опустив взгляд, Софи поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю ее.

— Вообще-то, я бы хотела чай со льдом, пожалуйста.

Испуганная, она смотрит на меня расширенными глазами. Затем бросает взгляд на Каллума, желая получить разрешение изменить мой заказ.

Когда он наклоняет голову, я смеюсь в недоумении.

Софи убегает, прежде чем я успеваю спросить ее, слышала ли она когда-нибудь о феминистском движении.

Поймав взгляд Каллума, говорю: — Не обращай внимания. Просто я так привыкла принимать решения самостоятельно, что с огромным облегчением обнаружила, что мне больше не нужно этого делать.

Он откидывается на спинку стула, кладёт руку на край стола и задумчиво смотрит на меня.

— Ты язвишь.

Мне приходится сопротивляться желанию закатить глаза.

— Как приятно осознавать, что твои мозги равны твоим…

Я прикусываю язык. На щеках поднимается жар. Мысленно ударив себя стулом по голове, я замолкаю.

Наклонившись и сцепив руки, Каллум пристально смотрит на меня.

— Что?

Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь разумного.

— Твоим... эм... я забыла.

Поздравляю, Эм. Твой мозг покинул здание.

— Ты забыла?

В его голосе есть нотки юмора, но выражение лица серьезное. Кончики моих ушей начинают гореть.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Сначала скажи мне, что ты собиралась сказать.

— Нет.

Его взгляд непоколебим. Мои щеки пылают еще сильнее.

— То есть, нет, спасибо.

Мне хочется закрыть лицо салфеткой, сползти под стол и спрятаться, но я не хочу доставлять Каллуму удовольствие. Я остаюсь сидеть на стуле, застыв и смутившись, и смотрю на него с, как я надеюсь, убедительной уверенностью.

Удерживая мой взгляд, он мягко приказывает: — Скажи мне то, что ты собиралась сказать, Эмери.

Ух ты. Если мне придется подчинять свое влагалище каждый раз, когда этот мужчина будет говорить что-то сексуальное и властное, у меня руки отвалятся.

Я тяжело вздыхаю и решаю, что надо говорить правду. Какого черта, все это не может быть более странным.

— Красота. Вот и все. Я хотела сказать, что твои мозги равны твоей красоте. А теперь давайте поговорим о том, как ты узнал мое имя.

— Я подслушал, как твои сотрудники говорили об этом в ресторане. Потом я изучил твой бизнес. Не меняй тему.

— Ты изучал мой бизнес? — повторила я, удивленная.

— Мне нужно было узнать, где он находится, чтобы прийти и сделать тебе предложение. Не меняй тему.

Его настойчивость настораживает. Но и возбуждает. Кажется, на меня никогда в жизни не смотрели так пристально.

Мой голос слабеет, и я спрашиваю: — О чем шла речь?

— Ты сказала, что мои мозги равны моей красоте.

Честно говоря, сейчас Каллум мог бы сказать мне, что я сказала, что хотела бы накинуть на него седло и прокатиться, и я бы поверила.

— Да. Наверное, да.

— Значит, ты считаешь меня красивым.

Разозлившись, что он ищет новых комплиментов, я морщу нос.

— Беру свои слова обратно. Нарциссизм никогда не бывает красивым.

Если слова его оскорбили, он этого не показывает, а просто говорит: —Я много кем являюсь, но нарциссом — нет.

— Это именно то, что сказал бы нарцисс.

Это вызывает у меня улыбку, первую за день. Сказать, что мужчина великолепен, значит сильно преуменьшить. На самом деле, он просто ослепителен.

Мои ладони начинают потеть.

Софи возвращается с нашими напитками. Как только она ставит передо мной стакан чая со льдом, я поворачиваюсь к ней и говорю: — Знаешь, думаю, я все-таки выпью этот мартини.

Когда она смотрит на Каллума в поисках одобрения, я разочарованно вздыхаю.

— Дай мисс Иствуд все, что она хочет, Софи, — говорит он, глядя на меня горящими темными глазами.

— Да, сэр, — шепчет она, прежде чем уйти.

Серьезно, что с этой девушкой? Она кроткая, как мышь!

— Ты не одобряешь.

Оторвавшись от своих мыслей, я бросаю взгляд на Каллума. Он смотрит на меня с неразборчивым выражением лица, его улыбка исчезла.