Такие лжецы, как мы (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 52

Каллум моргает, явно удивленный этим.

Мне нравится заставать его врасплох, поэтому я продолжаю.

— Ты также невероятно щедрый. Почему-то я всегда считала, что богатые люди скупы, но ты разбрасываешься деньгами, как конфетти. Посмотрим, что еще? О, мне нравится твой вкус в декоре интерьера. И в книгах. Коллекция первых изданий в шкафу просто охренительна. Честное слово, я должна зажечь ладан и свечу и сделать из нее святыню, настолько она хороша. А еще мне нравится твое лицо. Я понимаю, что это странно, но если бы ты знал меня лучше, то понял бы, что это комплимент. Иногда я смотрю на лицо человека, и что-то в нем так раздражает, что хочется бросить в него ботинком. Личная причуда.

— Тебе нравится мое лицо, — с сомнением повторяет он.

— Оно очень симметричное.

Его выражение сомнения сменяется выражением насмешки.

— Заткнись. Я еще не закончила свой список. Ты можешь придумывать остроумные ответы, пока я говорю. Мне нравится, что ты ходишь по миру так, будто он тебе принадлежит. Тебе комфортно в своей шкуре. Признаюсь, я немного завидую этому, потому что всегда чувствую себя инопланетянином, который приземлился на эту планету и должен понять, как влиться в нее, чтобы не попасть под обстрел, не подвергнуться экспериментам и не застрять в зоопарке. Ты уверен в себе, вот что я хочу сказать. Это очень привлекательное качество в человеке.

Каллум начинает выглядеть озадаченным. Это так приятно, что я поглубже погружаюсь в свои запасы мужества и продолжаю.

— Мне нравится, что ты слушаешь. Ты замечаешь вещи и следишь за всем.

— Например, — требует он.

— Когда я сказала Софи, что она заслуживает повышения, ты заставил ее босса дать ей его.

Он думает об этом, а затем поднимает плечо, как будто это пустяк.

— Это был очень щедрый поступок.

— Я сделал это не ради нее.

Как только это вырывается из его уст, Каллум выглядит так, будто хотел бы вернуть все назад. Он переминается с ноги на ногу и смотрит вдаль.

Я чувствую странное размягчение в центре груди, как будто твердый узел, который годами жил под моей грудной костью, медленно развязывается.

Я мягко говорю: — Тогда для кого ты это сделал?

Он оглядывается на меня, стиснув челюсти, с горящими глазами.

Узел ослабевает, и я делаю первый полный вдох за последние годы.

— Каллум, я знаю, что я тебя достала, но я искренне считаю тебя удивительным человеком. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал.

Он гримасничает, как будто я своими словами ударила его по кишкам.

— Судя по выражению твоего лица, я не очень хорошо выразила свою признательность. Прости меня за это.

Выражение его лица проходит через множество эмоций, начиная с шока и заканчивая разочарованием. Он хрипло говорит: — Не извиняйся. Никогда больше не извиняйся передо мной ни за что. Если бы ты знала...

Что бы он ещё ни собирался сказать, он замолкает, стиснув зубы.

— Если бы я знала что?

— Ничего. Мне нужно идти.

— Точно. Таинственный телефонный звонок. Ты опять уезжаешь в Прагу?

Он смотрит на меня в напряженном молчании, а затем приказывает: — Никому не повторяй этого. Я имею в виду никому, понятно?

Его манера поведения настолько странная и напряженная, что это заставляет меня нервничать. Сердце бьется быстрее, и я подхожу к нему ближе.

— Почему? Скажи мне, что с тобой происходит.

— Я не могу.

— Твой отец считает, что можешь.

— У моего отца вместо мозга — черствый сухарик.

— Правда? Человек, основавший многомиллиардную империю, — идиот? Как-то с трудом верится.

— Тебе трудно поверить во все, что я говорю.

— Не во все. Только в то, что звучит как бред.

Он закрывает глаза и бормочет: — Черт возьми, женщина.

— Эй, если тебе нужна была мышь в жены, надо было на ней жениться. Поговори со мной, Каллум. Пожалуйста, расскажи мне, что, черт возьми, происходит.

Он проводит рукой по лицу, запускает ее в волосы и тяжело вздыхает.

— Дело в том, что мне нужно уехать по работе. Я не знаю, когда вернусь. Это все, что я могу тебе сказать.

— Все, что ты хочешь мне рассказать, ты имеешь в виду.

Должно быть, моя обида отражается в моём голосе, потому что он смотрит на меня долгим напряжённым взглядом, прежде чем сократить расстояние между нами и взять моё лицо в свои ладони.

— Ты должна доверять мне, — говорит он настоятельно, заглядывая мне в глаза.

— Мое доверие заслуживают, а не выдают по первому требованию.

— Тогда хотя бы не мешай мне, пока не станешь мне доверять.

— Почему я должна это делать? Твой отец, очевидно, считает, что я в какой-то опасности, но ты отказываешься уступить мне хоть дюйм. И что это за парень, о котором он говорил? А беспорядок, в котором, по твоим словам, оказалась твоя семья? Что, черт возьми, происходит, Каллум?

Он опускает руки к бокам и впивается в меня своим самым злобным, мужским взглядом, возвышаясь надо мной, как Годзилла, собирающийся разграбить город.

Я говорю: — Да, ты очень страшный. Доволен?

— Нет.

— Какой шок!

Мы смотрим друг на друга в безвыходном положении целую вечность, пока он не решает, что с него хватит, и, обойдя меня, выходит из гардеробной, не оглянувшись назад.

Я поворачиваюсь и обращаюсь к нему: — Знаешь что? Я беру назад все то хорошее, что я о тебе сказала. Ты чудовище!

Через плечо он рычит: — Теперь ты поняла это, жена.

Каллум оставляет меня стоять в одиночестве в его гардеробной, и я не знаю, к какому из его костюмов мне сначала подойти с ножницами.

Этой ночью я не могу уснуть. Я лежу одна в постели, смотрю на тени, сменяющие друг друга на потолке, и перебираю в уме все, что происходит.

Семья МакКорд вовлечена в опасное дело.

Каллум никому не сказал, что женился.

Он сделал что-то, за что, по его мнению, я его возненавижу, если узнаю.

Меня насторожило то, как он отшатнулся, когда я поблагодарила его. То, как он приказал мне никогда не извиняться. Эти сдержанные слова после «Если бы ты только знала».

Он хранит от меня секреты.

Но почему?

А что это за таинственные телефонные звонки? Внезапные командировки? Человек, которому, по словам его отца, нельзя доверять?

И еще было что-то странное в том, как Каллум сказал, что у меня есть стимул выйти за него замуж, и в ответе Конрада. «Не все такие корыстные, как ты».

Я не могу понять смысл этого обмена, тем более что по-настоящему корыстный — человек, который заставил бы своего сына жениться, чтобы обеспечить себе наследство.

Мне кажется, что нечто важное находится совсем рядом. Как будто мне не хватает кусочка, который завершит головоломку, но я нигде не могу его найти.

Утром чувствую себя уставшей и напряжённой, меня преследуют мысли о Каллуме. Я иду на работу, но по мере того, как тянется день, моё беспокойство нарастает. Не могу избавиться от ощущения, что что-то не так, поэтому звоню Дани и спрашиваю, не может ли она встретиться со мной, чтобы выпить после закрытия.

— Не сегодня, детка. Райан позвонил и сказал, что задержится на работе, поэтому не сможет присмотреть за Мией.

— О Боже, какая же я дура. Я совсем забыла спросить тебя, как продвигается его новая работа.

Она смеется.

— Не то, чтобы в твоей жизни больше ничего не происходило.

— Я до сих пор чувствую себя ужасно из-за этого.

— Не надо. Ему нравится новая работа в McCord Media.

— Правда?

— Они дали ему огромный угловой кабинет с видом на город и удвоили зарплату. Что может не понравиться?

— Я так рада за него!

— Все благодаря тебе, девочка. Все благодаря тебе.

Я собираюсь ответить, но меня отвлекает вид мужчины, стоящего у входа в ValUBooks. Он прислонился спиной к стене и упирается в нее одной ногой, скрестив руки на широкой груди. Одет он в черную кожаную куртку, черные ковбойские сапоги и джинсы, и вид у него смутно знакомый.