Такие лжецы, как мы (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 37

Каллум требует: — Ты хочешь, чтобы мой член был в этой капающей пизде, не так ли, дорогая?

— Да!

— Скажи, пожалуйста.

— Пожалуйста! Очень прошу! Быстрее! Мне нужно, чтобы ты меня трахнул!

Слышать, как я умоляю, сводит его с ума. Он быстро занимает позицию позади меня, притягивает меня к себе на колени и расстегивает ширинку. Взяв одной рукой мое бедро, другой он проводит головкой своего твердого члена взад-вперед по моей влажной коже, пока она не становится скользкой. Затем он берет меня за другое бедро и просовывает член глубоко внутрь, заполняя меня.

Я выкрикиваю его имя.

— Да, жена. Теперь ты принадлежишь мне. Ты моя. Теперь возьми мой член, как хорошая девочка, и, возможно, я позволю тебе отсосать, когда я буду готов кончить.

В бреду я зажмуриваю глаза, когда он начинает неумолимо вбиваться в меня.

По внутренней стороне моих бедер течет влага. Его хриплое рычание от удовольствия заполняет мои уши. Я чувствую себя высоко и неустойчиво, как воздушный змей, попавший в торнадо.

Каллум трахает меня до тех пор, пока я не начинаю громко стонать, находясь на грани очередного оргазма. Затем он садится на пятки, прижимая меня к себе и обхватывая мое тело руками.

Откидываю голову назад, чтобы она легла на его плечо. Прижавшись спиной к его груди и раздвинув бедра, Каллум прижимается ртом к моему уху и говорит: — Это принадлежит мне, не так ли?

Он тянется к моим ногам и опускается между ними, проводя пальцами по тому месту, где он погрузился в меня.

Я хнычу.

Выгнув бедра так, чтобы его твердый член полностью вошел в меня, он шепчет: — Скажи, что это мое, и я позволю тебе кончить еще раз.

Его большой палец скользит по моему клитору. Мое ядро сжимается вокруг него. Я дергаюсь и стону. Мои соски твердые и ноющие, и я не могу перевести дыхание. Отклоняю бедра назад, отчаянно желая, чтобы Каллум снова начал двигаться.

— Такая охуенно идеальная. Эта идеальная пизда принадлежит мне, не так ли, детка? Скажи это.

Я шепчу: — Да.

— Да, что?

— Да, она принадлежит тебе. Вся я принадлежу тебе.

Я почти не понимаю, что говорю, но это доставляет Каллуму такое удовольствие, что он вздрагивает.

Поглаживая мой клитор подушечками двух пальцев, он снова погружается в меня. Я тянусь вверх и к его затылку, зарываясь пальцами в его волосы. А когда поворачиваю лицо к нему, он берет мой рот в глубоком, доминирующем поцелуе.

Этот мужчина — самое вкусное, что я когда-либо пробовала.

Это так хорошо, но и в то же время так, так плохо. Я должна была догадаться, что он так чувствуется. Должна была догадаться, что мы так хорошо подходим друг другу. С того самого момента, как он вошёл в мой магазин и наши взгляды встретились, я почувствовала химию между нами.

Я хотела его еще до того, как узнала его имя.

Каллум вколачивается в меня снова и снова, лаская мой набухший клитор. Расстегнутая молния его джинсов впивается в мою нежную, пульсирующую попку при каждом движении его бедер. Другой рукой он проводит по моим ребрам и сжимает мою грудь, а затем щиплет за сосок.

— Ах! — Я вздрагиваю от удовольствия и прошу его сделать это еще раз.

Он тяжело дышит: — Чёрт, детка. Ты даже лучше, чем я себе представлял. Ты — все, о чем я мечтал.

Его слова грубы. А дыхание становится еще более прерывистым. Он близок к тому, чтобы потерять контроль. Он делает еще несколько сильных толчков, а затем ругается.

— На руки и на колени. Приготовься открыть для меня свой красивый ротик.

Каллум отпускает меня, отходит и встает на край кровати. Задыхаясь, я придвигаюсь к нему лицом. Он собирает в комок мои волосы, а другой рукой берет свою эрекцию, притягивая меня к себе.

Он рычит: — Теперь соси и глотай. И не пролей ни капли моей спермы, поняла?

Выгнув бедра, он вставляет свой толстый член мне в губы.

Я жадно беру его в рот, одной рукой балансируя на кровати. Другой рукой обхватываю его ствол. Я сосу, облизываю и глажу его, пока его гортанные стоны не заполняют комнату.

Схватив мою голову обеими руками, он шепчет: — Вот и я, детка. Ах, черт, вот и я.

Дергаясь и ругаясь, он выплескивает себя горячими струями на мой язык. Я сглатываю, глаза слезятся, я пытаюсь дышать через нос и вместить его обхват без рвотных позывов.

Когда его судороги и проклятия заканчиваются, и Каллум смотрит на меня с опущенными веками, его грудь вздымается, он скользит рукой вниз к моей шее и сжимает ее.

Пристально глядя на меня, он глубоко выдыхает, а затем шепчет: — Идеально.

Меня не удивляет, что его простая похвала вызывает непроизвольную дрожь удовольствия в моем теле. Именно поэтому я так сопротивлялась этому. Потому что хотела, чтобы наши отношения были чисто деловыми, безэмоциональной сделкой, из которой мы оба выйдем невредимыми.

Но теперь уже слишком поздно. Мы прикоснулись к огню. Отсюда нет пути назад.

Трагедия заключается в том, что я уже знаю, что этот человек погубит меня, но даже этого недостаточно, чтобы я захотела спасти себя.

Теперь я просто хочу прыгнуть в пламя и сгореть.

Просыпаюсь в незнакомой комнате с непривычной болью между ног и чувством ужаса, нависшим надо мной, как грозовая туча. Я растерянно оглядываюсь по сторонам. Моему мозгу требуется мгновение, чтобы включиться в работу. Когда это происходит, я стону и закрываю глаза.

Я занималась сексом со своим мужем.

Грубым, страстным, грязным, горячим сексом, который я любила всей душой.

На всем этом написано «разбитое сердце».

— Доброе утро.

Поворачиваю голову в сторону хриплого голоса возле правого уха и смотрю в лицо Каллума. Я лежу рядом с его обнаженным телом, поджав под себя ноги и закинув руку на его широкую грудь.

Мы обнимаемся? Какая катастрофа.

Чувствуя себя неловко и немного стесняясь, я говорю: — Доброе утро. Где я нахожусь?

— В нашей спальне.

— Точно. Наверное, я должна была узнать девчачьи цветочные принты и изящную антикварную мебель. Что я здесь делаю?

— Почему бы тебе не быть здесь?

— Я должна быть в своей спальне.

— Ты и находишься в своей спальне.

Когда открываю рот, чтобы возразить, что моя комната — это зеленая комната для гостей, он добавляет: — Конец дискуссии.

— О, это мило. Ты ведь действительно в это веришь, правда?

Перевернув меня на спину, он устраивается сверху и пристально смотрит мне в лицо.

— Меня не пугает такой взгляд, Каллум.

— Так и должно быть.

— Раздражение всегда придает мне смелости. Я не могу дышать, когда ты вот так лежишь на мне. Ты весишь столько же, сколько маленький европейский автомобиль.

— Это самый странный комплимент, который мне когда-либо делали.

— Это был не комплимент.

Он целует кончик моего носа.

— Мне нравится, когда ты так на меня смотришь. Маленькие злые вещи — мои любимые.

— Заведи чихуахуа. Что ты скажешь своему приятелю, начальнику полиции, когда я задохнусь?

Каллум улыбается.

— Что ты умерла счастливой.

Я закрываю глаза и вздыхаю.

Опустив голову, он шепчет мне на ухо: — Твой рот — это рай.

Я чувствую, как горят мои щеки, но не открываю глаза. Под моими веками начинает прокручиваться многоцветный ролик вчерашнего веселья.

— Мне нужно кое-что сказать.

Он усмехается.

— Опять ты с объявлениями.

— Тихо. Ладно, вот оно.

Когда я колеблюсь, он говорит: — Ты собираешься открыть глаза для этого?

— Нет.

— Все настолько плохо, что ты не можешь смотреть мне в глаза?

— Да. То есть, нет. Я не знаю. Замолчи!

Он опускает лицо к моей шее и подавляет смех.

Счастливый Каллум — это интересный персонаж. И запутанный. Сколько личностей у этого человека?

— Дело вот в чем. Мне понравилась прошлая ночь. Очень. Что ты, наверное, можешь и так понять по всем этим крикам. В общем... — Я прочищаю горло. — Это самые странные отношения, которые у меня когда-либо были. И это о чем-то говорит, потому что мой вкус в мужчинах склоняется к ходячим красным флажкам с хорошими волосами. Но я плохо переношу двусмысленность, и тайны меня не интригуют. Они только усиливают мою тревогу. Поэтому я задам вопрос и буду благодарна, если ты будешь предельно честен в своем ответе.